Наследие драконов: Звезда всех влюблённых

Чем ближе путники приближались ко входу в гору, тем большее напряжение ощущал Сильверин. Магическая сила, исходившая от вулкана, была такой мощной, что отталкивала его почти физически. То и дело он оглядывался на Давена, пытаясь понять — испытывает ли его возлюбленный то же самое? Но Давен размерено двигался вперёд и смотрел на гору так, как будто не видел вокруг ничего, кроме неё. От вида его лица у Сильверина мурашки бежали по спине. Он не привык, чтобы его вели. Не привык действовать вслепую. Он сам всегда был тем, за кем шли, но сейчас его идеи оказались исчерпаны. Он мог лишь повернуть назад или следовать за Давеном — впервые в жизни они поменялись ролями. «Он мне верил», — напомнил себе Сильверин. Несмотря на нараставшую тревогу, он заставил себя взять Давена за руку и продолжил идти вслед за ним. Наконец, улица подошла к концу и они оказались у самого подножия горы. То, что находилось перед ними, выглядело странно и дико даже для архитектуры драконьего города. Ни Сильверин, ни Давен, не видели ни единого следа того, что это сооружение было создано искусственно. Теперь, стоя у самого подножия, Сильверин понял, что остальные улицы города тоже сходятся к этой горе. Однако, ни дверей, ни арки, через которую можно было бы попасть внутрь, он не увидел. Сильверин оглянулся на Давена, в надежде, что тот знает, что делать дальше — и не обманулся. Давен, всё так же зачаровано глядевший на гору, протянул руку и коснулся её. Белые пальцы утонули в тёмо-серой поверхности камня так же, как если бы это была вода. — Давен… — насторожённо произнёс принц. — Идём, — только и сказал тот. Он крепче сжал пальцы Сильверина и потянул его за собой. Не колеблясь ни мгновения, паладин шагнул прямо в скалу. Сильверин наверняка остановился бы и задумался о том, как такое возможно, если бы Давен не держал его за руку. Стоило Давену войти, как Сильверин обнаружил, что больше никто не сжимает его пальцы. Он коротко вскрикнул. — Давен! — позвал он и, больше не мешкая, тоже шагнул вперёд. На мгновение Сильверина охватил страх. Темнота и тишина навалились на него со всех сторон — такие плотные, что ему показалось, будто он находится в могиле. — Давен! — окликнул он ещё раз без особой надежды, потому что понимал: если бы Давен был рядом, он давно бы обнял его, прижал к себе, и уж точно не молчал бы, скрываясь во тьме. Никто не откликнулся. Однако от того ли, что прозвучал его голос, или по иной причине, где-то вдалеке загорелся слабый серебристый свет. Вначале мерцавший маленькой искоркой, он постепенно растекался в разные стороны блестящим ручейком, пока светящаяся линия не окружила Сильверина со всех сторон. Однако где бы принц не оказался, кругом всё ещё было слишком темно. А ручеёк всё тёк и тёк. Теперь уже он больше походил на перламутровую паутину, оплетавшую стены. Блики от её мерцания падали на пол, и через какое-то время Сильверин понял, что находится в комнате не один. Слева и справа от него было множество драконов самого разного размера. Все они оставались неподвижны, но от всех исходила такая сила, что Сильверин остро ощутил себя маленьким жучком. Ему очень захотелось сменить облик и тоже обернуться драконом, но двое драконов по правую и левую руку от него лежали слишком близко, и Сильверин боялся, что обернувшись, потревожит их сон. «Сон?..» — спросил он себя. Мысль пришла сама собой, но теперь Сильверин в ней почти не сомневался. Он видел, как мерно вздымаются бока чёрного дракона, лежавшего справа. Любопытство оказалось сильнее страха. Сильверин подошёл ближе и положил руку на его чешую. Она была прохладной и слабо искрилась магией, но под ней абсолютно точно бежала живая кровь. — Не бойся, — голос, раздавшийся из темноты, казался таким знакомым и прозвучал так неожиданно, что Сильверин вздрогнул. Он зажмурился, боясь, что если обернётся, то его ожидания окажутся обмануты. — Мама… — прошептал он. — Сильверин, всё хорошо. Сильверин зажмурился ещё сильнее и покачал головой. — Тебя… Тебя больше нет. — В твоём мире так и есть. Сильверин молчал, обдумывая её слова. Он сжал пальцы свободной руки в кулак. Ему ужасно хотелось просто поверить, но ум продолжал работать, требуя объяснений. Как будто услышав его мысли, драконица в темноте тихо рассмеялась. — Забудь о магии, Сильверин. Она здесь не при чём. — Как же… Как же ещё назвать то, что происходит? Ты… мертва?.. Казалось, драконица задумалась над ответом. — Что такое смерть? — спросила она. Сильверин ответа не знал. — Небытие? — предположил он. — Тогда, полагаю, для твоего мира я мертва, потому что меня там нет. Для этого я жива — потому что я здесь. Сильверин устал ломать голову над необъяснимым и, открыв глаза, посмотрел туда, откуда доносился голос. Драконица возлежала на каменном постаменте — таком широком, что казалось, на нём поместилось бы ещё трое драконов такого же размера. Сильверин увидел, как она сжимает и разжимает пальцы своих когтистых лап — совсем как большая кошка. Он никогда не замечал за матерью такой привычки. Сколько он помнил её и себя, Великая Драконица всегда была спокойна и невозмутима. Там, в Глен-Дрэгоне, её некогда золотая чешуя уже начала тускнеть от времени — здесь же она мягко мерцала в темноте собственным светом. И хотя у этой драконицы было множество отличий от той королевы, которую Сильверин знал, стоило ему заглянуть ей в глаза, как он перестал сомневаться и абсолютно точно понял: перед ним действительно его мать… Молча шагнув к драконице, Сильверин опустился на колени и припал щекой к гигантской лапе. В груди королевы зарокотало — как будто замурлыкала гигантская кошка. — Я не хочу, чтобы ты уходила… — прошептал Сильверин, и на глаза его навернулись слёзы. — Я хочу, чтобы всё было как раньше, мама. Чтобы ничего никогда не менялось. Глухой рокот изменил тональность и стал, как будто бы, даже немного недовольным. — Не может ничего не меняться, Сильверин. Время идёт. Для драконов — не так быстро, как для людей. Но с годами мы всё больше становимся людьми. И время тех, кем мы были, время бессмертных — уходит. Сильверин сглотнул подступивший к горлу ком. Нехотя оторвался от чешуйчатой лапы и, запрокинув голову, снова заглянул драконице в глаза. — Что станет с островами без тебя? Я не хочу быть королём. Янтарин… Янтарин, может и хочет, но какой из него король? — С островами будет то, что рано или поздно происходит с любым королевством, — Сильверину показалось, что после этих слов драконица испустила тяжёлый вздох. — То же, что стало с нашим прежним домом. То, чего нельзя избежать. Солнце восходит и садится, цветы расцветают, чтобы растерять свои лепестки на ветру. Живые возводят храмы из мёртвых камней, но даже камням отпущен свой срок. — Я не понимаю. — Ты не хочешь понимать, — ласково ответила драконица. — Но чем раньше ты смиришься, тем раньше время снова двинется вперёд. Сильверин молчал, растерянно глядя в её голубые глаза. — А Давен? — сдавлено спросил он. — Мы проделали весь этот путь… Я уже отчаялся, я думал, этот город мёртв. Но встретил тебя. Может быть, ты можешь ему помочь? Драконица медленно качнула головой, и Сильверину показалось, что он видит в её глазах печаль. — Не я, — сказала она. Сильверин молчал, ожидая продолжения. Чувствуя, что это ещё не всё. — Ему поможет тот, кто вёл его всю его жизнь. Тот, кого он предал. Но даже он не сможет помочь по-настоящему. Каждый из нас всю жизнь ищет ответ на один единственный вопрос: кто он такой? Человек? Или дракон? — Для меня этого вопроса нет, — Сильверин слабо улыбнулся. — Какая разница, дракон или человек? Я тот, кто я есть. — Может быть и так. Но твой друг не обретёт силу, которую утратил, пока не познает себя. Своё прошлое. Своё настоящее. И своё будущее. Пока не примет время и не сумеет ему противостоять. Сильверин растерянно глядел на драконицу, которая всегда казалась ему древней, как мир. — Но я могу… хоть как-нибудь… Ему помочь? Драконица снова испустила усталый вздох. — Ты всё делаешь не по правилам, Сильверин. Ты никогда не умел принимать жизнь такой, какая она есть. — Это потому, что я твой сын, — слабая улыбка промелькнула на его губах, но драконица покачала головой. — Моё время ушло, — сказала она. — Время Глен-Дрэгона тоже подходит к концу. Пока солнце ещё встаёт, ты можешь разделить свою силу на двоих. Свяжи себя с ним магией столь же крепкой, как та, которая связывала его до сих пор. Но очень скоро придёт срок, и тебе придётся разорвать эту связь. Иначе не останется никого. Сильверин хотел спросить ещё о многом. И о том, что это за связь, и о том, что такого может произойти, что ему захочется забрать свой дар назад… Но свет, исходивший от золотой чешуи, стал меркнуть. — Мама!.. — позвал Сильверин в отчаянии. Веки Великой драконицы медленно опустились, и она погрузилась в сон. — Мама… — повторил Сильверин и закусил губу, не зная, что делать теперь. В комнате становилось всё темней. Серебристая паутинка, бежавшая по стенам, медленно гасла. Сильверин уже собирался разжечь свой собственный магический шар — теперь, после разговора с матерью, и страх, и ощущение давящей, чуждой магии, покинули его — но раньше, чем он успел это сделать, где-то вдалеке раздался грохот и впереди, в стене, находившейся позади хвоста Великой драконицы, открылся дверной проём. Сильверин закусил губу. Оглянулся назад — но там была только тьма. Он положил ладонь на лапу королевы и мягко погладил её. — Если всё это правда, — прошептал он. — Если драконы уходят сюда, чтобы уснуть и погрузиться в покой… то правда и то, что однажды вы вернётесь к нам. В день, когда наступит конец времён. Я буду ждать тебя, мама. Я буду верить, что однажды ты вернёшься домой. Зажмурившись, он проглотил подступившие к глазам слёзы и решительно двинулся вперёд, в открывшийся проход.