Перламутр

— Гэгэ? Се Лянь отвел взгляд от серебряной малютки, которая лениво порхала над тыльной стороной ладони, поднял глаза, и весь взор его застлало красным. Он увидел не кровь. Он увидел что-то очень, очень теплое. Забыв обо всем на свете, Се Лянь бросился к этому источнику тепла. Он услышал короткий выдох, почувствовал, как его обхватили руки, и они вдвоем перевалились через перила. Упав, он не ударился: он приземлился на Сань Лана. Тот теперь выглядел иначе. Обновка на шее — серебряное ожерелье; наручей, как и зловещей сабли, висящей на поясе, раньше не было. Он избавился от бинтов на лице, сменив их на черную глазную повязку. Он переменил и прическу: перестал собирать волосы в хвост, а носил их распущенными и только одну прядь заплетал в косичку. Но Се Ляня едва ли заботило, что Сань Лан теперь выглядит по-другому. Пусть кожа его осталась такой же бледной, как в смерти, зато он был прямо перед ним — реальный, осязаемый. Се Лянь его узнал. Ни у кого так не блестят глаза при взгляде на него, так смотреть может только его Сань Лан. Каким-то чудом Сань Лан совершил невозможное — вернулся к нему. Се Лянь знал, что отчаянно плачет, одежды Сань Лана наверняка уже насквозь пропитались слезами и морской водой, которая с него капала. Ни звука не вырвалось из горла Се Ляня, ведь это было невозможно, и плечи поникли под тяжестью его переживаний. Он ничего не слышал за гулом, стоящим в ушах, лишь беззвучно, отчаянно повторял имя Сань Лана: губы шевелились, но горло оставалось немым; он чувствовал, как по спине кружили нежные руки, пальцы перебирали волосы. Голова шла кругом: целую вечность знать только холодные, темные воды, и вдруг — оказаться так близко к кому-то, вновь почувствовать тепло. Се Лянь пребывал в таком смятении, что едва мог мыслить связно. Но наконец он расслышал мягкий голос, который тихо и благоговейно шептал ему. Он рассказывал о любви и тепле, каялся и просил прощения. — Гэгэ, прости меня. Меня так долго не было. — Я рад, что гэгэ все же меня узнал. — Ш-ш-ш, гэгэ, не плачь. Обещаю, я больше никогда тебя не оставлю. — Прости меня, я должен был найти тебя быстрее. — Гэгэ, как хорошо, что ты по-прежнему здесь. Я боялся, что ты ушел без меня. Се Лянь хотел ему ответить. Больше всего на свете он хотел ответить Сань Лану, хотел сказать ему: не нужно извиняться — никогда, только не перед ним! — ведь Сань Лан не сделал ничего дурного. Хотел сказать, что он очень рад видеть Сань Лана. Рад, что больше не одинок, и сердце его живет Сань Ланом. Но он не мог произнести ни слова и от этой мысли лишь сильнее задыхался от сдавленных, немых рыданий, зарывался лицом в рубашку на плече Сань Лана. Через несколько минут он совсем успокоился, однако ещё долго сидел, икая и шмыгая носом. Сань Лань все так же вполголоса говорил с ним, подкрепляя утешительные слова ласковыми поглаживаниями по спине. Когда слезы, наконец, остановились, Сань Лан выпрямился и затащил Се Ляня к себе на колени. Он коснулся пальцами его лица, стирая влажные дорожки на щеках, потом любовно провел по волосам, перебирая пряди. Се Лянь таял под прикосновениями, обвив хвостом ноги Сань Лана. — Тебе лучше, гэгэ? — спросил Сань Лан. Се Лянь медленно кивнул. Он так обессилел, что даже не мог устыдиться. Между тем все призраки на корабле попрятались в каютах, оставив их на палубе вдвоем. Сань Лан улыбнулся: — Хорошо. Гэгэ, освободишь меня на минутку? Огорченный Се Лянь молча соскользнул с его колен. — Спасибо, — нежно сказал он и принялся жестикулировать. — Вот что я хотел тебе показать, — произнося слова, Сань Лан одновременно рисовал руками в воздухе какие-то странные фигуры и знаки. Говоря откровенно, Се Лянь понятия не имел, что это значит. Должно быть, его замешательство стало настолько очевидно, что Сань Лан рассмеялся и объяснил: — Это своего рода язык. Такой, где можно использовать руки, чтобы говорить. Я узнал о нём от одного путешественника и подумал: возможно, гэгэ найдет его полезным? — пока Сань Лан говорил, его руки не замирали ни на мгновение. К Се Ляню медленно пришло понимание: Сань Лань придумал, как ему помочь; если не вернуть голос, то решить хотя бы половину проблемы от его потери. Он не получит назад свою силу, но наконец-то сможет общаться снова! Сможет рассказать Сань Лану обо всем, чем так давно хотел с ним поделиться. Он сам не понял, как снова бросился к Сань Лану и обвил его руками. У Сань Лана не было ни шанса удержаться под весом Се Ляня, и они снова растянулись на палубе. Сань Лан засмеялся: — Похоже, гэгэ понравилась моя идея? Я подумал, раз ты живешь в воде, так будет проще и практичней, чем учить тебя писать. Се Лянь воодушевленно закивал и еще крепче стиснул Сань Лана в объятьях. Тот лишь рассмеялся своим прекрасным смехом, звонко и радостно, и Се Лянь решил, что никогда больше его не отпустит. -/-/- Разумеется, Се Ляню все же пришлось его отпустить. Впрочем, Сань Лан, казалось, был только рад ему потакать. Он зарылся лицом в шею Се Ляня, на губах сияла улыбка, далекая от сожалений. Его как будто совсем не волновал ни рыбный запах Се Ляня, ни выпуклые, жесткие жабры на его шее, ни то, как Се Лянь своими ушами — он называл их так, но по сути это были не уши — вжимался ему в щеку. Сань Лан дал ему полежать так ещё некоторое время, а потом наклонился к его уху и прошептал: — Гэгэ, ты уже давно без воды. Се Лянь помотал головой, одними губами беззвучно произнося «мне все равно». На этот раз он спрятал лицо Сань Лану между плечом и шеей. Тот фыркнул. Похоже, Сань Лан ожидал именно такого ответа, потому что в следующее мгновение он подхватил Се Ляня на руки и, проявив не свойственную для человека силу, одним рывком поднялся вместе с ним. Се Лянь беззвучно вскрикнул, вцепился ему в плечи, и его посетило поразительное чувство, что с ним уже случалось нечто подобное. Сань Лан поставил ногу на перила и прыгнул вместе с ним за борт. Они падали вниз совсем недолго. Увы, хотя прошло много лет, слишком свежи были в его памяти те минуты, когда он прижимал к себе мёртвое тело. Се Ляня захлестнула паника, он вцепился в Сань Лана и попытался схватиться за перила или хотя бы развернуться в полете так, чтобы принять на себя жесткий удар. В душе он понимал, что внизу просто вода, но вдруг вспомнил человека, которого сбросил со скалы, как хрустнула его шея, и представил на его месте Сань Лана. Представил, с какой силой те люди должны были толкнуть Сань Лана на камни, что он разбил голову… Люди слишком хрупкие создания. Но вот они ударились об воду, ушли с головой в восхитительную прохладу, и Сань Лан улыбнулся ему, как ни в чем ни бывало, волосы облаком разлетелись над ним. Он был… нет, не жив теперь, но он был рядом, теплый и улыбался ему. Куда лучше, чем холодное, окровавленное тело. В неверном мерцании подводного света он выглядел еще более изысканно, волосы колыхались за спиной под капризом течения. Теперь, когда на лице осталась только повязка, его было лучше видно, и Се Ляню понравилось, как оно изменилось. Кожа Сань Лана стала гладкой и нежной, черты лица сделались более зрелыми и яркими. Большинство русалок считало, что люди уродливы, но Се Лянь никогда бы не согласился, особенно теперь, когда перед ним был Сань Лан — здоровый и благополучный, полный сил и такой красивый. Се Лянь и сам не знал, что на него нашло, но не успел он себя остановить — притянул Сань Лана к себе за плечи и прижался губами к его губам в неуклюжем, восхитительном поцелуе. Разумеется, когда Сань Лан сдавленно вздохнул, реальность обрушилась на Се Ляня, и он всё осознал. Ох. Ох, нет. Плохо дело. Се Лянь отпрянул, гонимый желанием скорее умчаться подальше и там тихо сгореть со стыда, но Сань Лан поймал его руки и крепко сжал. Он подался вперед и соприкоснулся с ним лбом. В его взгляде светился немой вопрос. Се Лянь медленно кивнул. Сань Лан деликатно взял его за подбородок и, наклонив голову, снова поцеловал. На этот раз вышло мягче, не так неумело и более настойчиво. Довольно… необычные ощущения — теперь, когда Се Лянь мог сравнить — но не лишенные приятности. Они отстранились друг от друга, и Сань Лан радостно улыбнулся. От такого зрелища у Се Ляня перехватило дыхание: он еще никогда не видел, чтобы Сань Лан так сиял от счастья. Выходит… Сань Лан давно хотел именно этого? Он его… любил? Так, минутку, вдруг сказал себе Се Лянь. Дыхание! Надо дышать. Это важно. Он стал судорожно вспоминать, как долго они уже под водой и сколько люди могут обходиться без воздуха. Сань Лан, который по виду чувствовал себя хорошо, удивленно взглянул на него, но Се Лянь качнул головой, схватил его за плечи и, резко ударив хвостом, метнулся к поверхности. Через секунду они вырвались из воды, и в воздухе зазвенел смех Сань Лана. — Гэгэ, мне теперь не нужно дышать, — напомнил он: — Мы могли остаться там подольше. Пожалуйста, не беспокойся за меня. Я ведь больше не слабый человек. Сань Лан хотел его успокоить, но эти слова прозвучали словно удар под дых. Не передать, как сильно он мучился от вины, как грыз себя после смерти Сань Лана. Он так рад, что Сань Лан вернулся, но ведь призрак, чья душа навечно привязана к земному миру, никогда не уйдет на перерождение. Се Лянь совершенно не желал для него такой судьбы. Тогда Сань Лан погладил пальцем висок Се Ляня. — Гэгэ, не смотри так грустно. Все хорошо. Раз ты здесь, то и я останусь рядом — неважно каким образом. Разве не замечательно? Се Лянь медленно, неуверенно кивнул. Разве мог он не согласиться? Сань Лан здесь. С ним. Он не смел отказаться от подобного дара. Но что хуже всего… самое ужасное, где-то в глубине сердца он недостойно, корыстно радовался тому, что ради него Сань Лан обрёк свою душу на вечные муки. Так шептал в сердце Се Ляня измученный, уставший от одиночества голос, и он хотел бы навсегда заставить его замолчать. Ведь именно его Се Лянь слышал, когда воспринимал как должное свою страну, свой народ, свои победы, своих родителей, подданных и подчиненных и потерял их всех тоже из-за него. Но Сань Лан был теплым, и Се Ляню хотелось греться в его тепле до конца дней своих. И потому, только на секундочку, он отбросил эти мысли — разрешил себе капельку эгоизма, позволил себе желать счастья — и подался вперед, чтобы снова поцеловать Сань Лана. -/-/- Шло время, и назойливый, терзающий душу голос, который всю жизнь нашептывал Се Ляню самые черные мысли, стал звучать все тише и тише, заглушенный мягким голосом Сань Лана. Они почти все время проводили вместе. Они оба долго жили одиноко и очень устали от этого. Вскоре компания Сань Лана стала для него почти жизненно необходима: Се Лянь не мог обойтись без него, как без воды. Они не совершали церемоний и никак не провозглашали о своей любви. Зачем, ведь они оба уже знали, что чувствуют друг к другу, а до остального мира им дела нет. Да и кто бы пришел на их свадьбу? Команда мертвецов Сань Лана? Однако Се Ляню пришло в голову, что слово «муж» хорошо описывает Сань Лана, и эта мысль пришлась ему по душе. Когда он поделился ею с Сань Ланом, тот радостно улыбнулся: — Гэгэ, мой прекрасный муж, — повторил он. Счастливый Се Лянь улыбнулся ему в ответ. -/-/-  — Сань Лан, — позвал Се Лянь: он все больше привыкал к движениям, которые отныне сопровождали каждое его слово, и пальцы становились всё проворнее. Сань Лан неторопливо поднял глаза и присмотрелся к жестам Се Ляня. Он как будто чувствовал, когда надо взглянуть на Се Ляня, если тот хотел что-то ему сказать. Се Ляню даже не приходилось касаться его, чтобы обратить на себя внимание. — Да, гэгэ? — спросил Сань Лан, не выпуская из рук саблю, которую точил в тот момент. Мимо них по своим делам бродили мертвецы. Не самое… но впрочем, довольно занятное зрелище. Их разлагающиеся тела не отличались особенной проворностью, плоть давно окоченела и начала гнить, так что если дело требовало ловких движений, например, завязать узел или закрепить линь — его обычно выполняли вдвоём или втроём. — А все же, почему ты решил стать пиратом? Было не очень удобно жестикулировать, наполовину высунувшись из деревянной бадьи, которую Сань Лан установил на палубе специально для него. Се Лянь пробовал возражать, что мокрое одеяло — прекрасный вариант, но каждый раз в ответ Сань Лан снова брал его на руки и бросал за борт. Забираться обратно на палубу ужасно сложно… так что в итоге Се Лянь смирился с бадьей, хотя порой во время рассказа он взволнованно жестикулировал, и занозы от дерева царапали руки. В ответ на его вопрос Сань Лан расхохотался так, что чуть не выронил Эмин. — Разве гэгэ еще не догадался? Се Лянь медленно покачал головой. О чем он мог догадаться? — Гэгэ, — сказал Сань Лан, — подумай как следует. Зачем становиться пиратом, если собираешься занять всего одну маленькую бухту? Хм. Кстати. Хороший вопрос. Признаться честно, Се Лянь не смог придумать хоть сколько-нибудь разумный ответ. В этой бухте можно надежно спрятаться, но расположение едва ли стратегически выгодное. Поблизости нет ни крупных портов, ни городов, куда возят контрабанду. Нет и обычных судоходных путей, а значит — никакой заманчивой добычи для пиратов. Наоборот, их кораблю, чтобы найти припасы и трофеи, порой приходилось уплывать очень далеко. Подумав с минуту, Се Лянь сдался и покачал головой. Сань Лань словно ожидал такого ответа, его губы дрогнули и сложились в едва заметную улыбку: — Я дам тебе подсказку, гэгэ. Много ли рыбацких сетей ты видел здесь в последние годы? — Ни одной… — и тут Се Лянь наконец-то все понял: — Ты стал пиратом, чтобы я больше никогда не попался в сети? Сань Лан широко улыбнулся: — Да. Все сети в океане должны умереть. Фигурально выражаясь, разумеется. Если бы сети были живыми существами, я бы их убил, а потом превратил их в призраков и снова убил. Ох. Се Лянь, оказывается, невольно заставил своего мужа встать на тропу войны против рыбацких сетей. Да уж, такого он не ожидал. — Ты в самом деле решил стать пиратом, чтобы распугать рыбаков? Странный, но эффективный способ решить проблему. Сань Лан легко мог бы напасть и сжечь деревню дотла, а если бы люди посмели вернуться — сжёг бы снова, и так до тех пор, пока они не поймут намек. Се Лянь хорошо знал Сань Лана: именно такой метод тот предпочел бы, но от одной лишь мысли о подобном ему стало тяжко на сердце. Пусть рыбацкие сети за последнюю сотню лет и доставили ему больше проблем, чем хватало памяти, он все равно не желал жителям деревни ни боли, ни смерти. Даже если учинить пожар и погромы только для устрашения, все равно есть шанс кого-то случайно убить. Но… если поползут слухи, что знаменитый Хуа Чэн решил укрепиться в их маленькой бухте, и на горизонте покажется огромный пиратский корабль, который за минуту может разломать в щепки крошечные рыбацкие лодки, а уж если кто-нибудь увидит, как по палубе праздно шатаются ужасные мертвецы, на ходу теряя конечности… Несомненно, любой разумный человек с криками бросится прочь. Се Лянь нахмурился: ему вдруг подумалось ещё об одной сложности. — Но как поступить с теми сетями, которые уже есть в бухте? А сетей осталось много. Иногда рыбаки сами теряли их, иногда неожиданно налетала буря и сносила сети в другое место, а иногда неводы настолько изнашивались, что рыбакам было проще их бросить, чем чинить. В бухте их скопилось столько, что раньше Се Лянь застревал практически каждый месяц. — От них не избавиться, — пожал плечами Сань Лан. — Именно потому я плавал здесь почти год, чтобы вытащить всё. — Год?! Ради всех богов, как Сань Лан плавал по бухте целый год, а Се Лянь и не заметил?! Но если подумать, можно найти объяснение. Се Лянь забился в свою маленькую пещеру и выходил наружу только чтобы раздобыть еды. Он не уплывал далеко и, стоило поймать хоть что-то, сразу возвращался в уединение. Как бы он хотел чаще показываться в открытом море! Хоть на год сократить беспросветное одиночество, наступившее со смертью Сань Лана, встретиться с ним на год раньше — счастье вернулось бы в его жизнь намного быстрее. — Гэгэ, прости меня. Я ни разу не смог тебя найти, — повинился Сань Лан. Се Лянь покачал головой: — Я рад, что теперь ты здесь. Нет нужды извиняться. — Угу, этот муж разделяет твои чувства. Се Лянь безмолвно улыбнулся ему. -/-/-  — Сань Лан. Я хочу спать с тобой. В ответ Сань Лан поднял бровь: — Гэгэ, так ведь мы уже… Лицо залило жаром, и Се Лянь отчаянно замахал руками, чтобы он не продолжал. Право слово, он ведь совсем недавно лишился девственности, которая затянулась на восемьсот лет. Такие разговоры его смущают! Се Лянь выдохнул на секунду, чтобы собраться с мыслями, и продолжил: — Нет, я говорю про… обычный сон. Я хочу спать там же, где спит Сань Лан. — А, — Сань Лан нахмурился, но это был признак скорее глубокой задумчивости, чем недовольства. — Хм, непростая задача. Гэгэ не сможет спать в моей кровати. Я не смогу налить туда столько воды, чтобы она не высохла до утра. — А спать в бадье неудобно. Они однажды провели эксперимент, но он не продлился и пяти минут. Все-таки бадья была рассчитана на одного человека, а не на двух людей и огромный хвост. Се Лянь с трудом уместился в ней, а Сань Лан, неловко придавив его сверху, едва не вывалился. Двигаться в таком положении оказалось совершенно невозможно, так что о сне не могло быть и речи. Сань Лан хмыкнул в знак согласия и скрестил руки на груди. — Но ты не разрешишь мне спать под водой. — Сань Лан все же человек! Он, конечно, теперь не боялся утонуть, но у Се Ляня душа была не на месте, когда он видел его, такого хрупкого, под толщей воды. В последний раз Се Лянь чуть не сошел с ума от страха, позабыв, что Сань Лану больше не нужно дышать, что пусть грудь неподвижна, а руки холодные, но душа всё равно живет в мертвой плоти. — Хм, кажется, я кое-что придумал, — сказал Сань Лан. Сидящий в бадье Се Лянь выпрямился: — Что же? — Гэгэ, подождешь меня в воде? Дай мне пару минут, — Сань Лан не ответил на его вопрос, только улыбнулся. Что ж, он и так скоро всё узнает. Он кивнул в знак согласия и, когда Сань Лан подошел к бадье, протянул к нему руки. Тот подхватил его под хвост и плечи, Се Лянь обнял покрепче, и Сань Лан вытащил его из бадьи. И хотя Сань Лан делал так регулярно, Се Лянь всякий раз приходил в восторг от его физической силы. Иногда Сань Лан просто перекидывал Се Ляня через борт. Разумеется, так он поступал только из-за большой спешки: порой Се Лянь подолгу не замечал неприятных ощущений от высохшей кожи и упоминал об этом, когда ему становилось совсем нехорошо. Обычно Сань Лан — как сейчас, например — был внимательным и заботливым, аккуратно усаживал Се Ляня на перила, чтобы тот мог сам оттолкнуться и спрыгнуть вниз. Такое блаженство — чувствовать океан на своей коже, и сравнить нельзя с тесной бадьей; Се Лянь нежился несколько мгновений, а потом поплыл обратно и, вынырнув, помахал Сань Лану, который не последовал за ним в воду. Глядя на него сверху вниз, Сань Лан улыбнулся и сказал: — Гэгэ, я сейчас вернусь. Се Лянь кивнул и снова погрузился под воду. Ему не терпелось увидеть, что же Сань Лан придумал; тот всякий раз удивлял и восхищал его своими идеями, наполнял его дни — некогда тоскливые — загадками и радостным волнением, которого Се Лянь не испытывал с тех пор, как был принцем. Он покружился в воде, сделал несколько кувырков назад, чтобы размять затекший хвост. Как ни любил он проводить время с Сань Ланом на корабле, все же очень неудобно сидеть, скрючившись в бадье. Се Ляню не пришлось долго ждать. Кто-то обхватил его со спины теплыми руками, а мягкий смешок раскрыл Сань Лана, но некая странность в его голосе привлекала внимание Се Ляня. Голос Сань Лана звучал… иначе. Закрыв глаза, Се Лянь развернулся в кольце его рук и поцеловал в лоб. Потом он отстранился, теряясь в догадках, почему же Сань Лан звучит по-другому. От увиденного у него перехватило дыхание. Он, разумеется, знал, что Сань Лан может менять внешность. Тот мог превратиться из человека в демона, из мужчины — в женщину, из юноши — в старца. Эту способность Сань Лан часто применял, чтобы скрыть глубокие шрамы на месте своего красного глаза, и всегда смотрел на Се Ляня двумя внимательными черными глазами. Се Лянь удивлялся, но ничего не говорил. Если Сань Лану так спокойней, то и ему не стоит переживать. Сань Лан может хоть третий глаз себе отрастить, он будет любить его так же сильно. И все же его новый вид… Он даже представить не мог, что Сань Лан так тоже умеет. На нем была все та же туника, ткань набухла от воды и тяжело колыхалась, но нижняя часть тела оказалась не одета. Исчезли две человеческие ноги — на смену им пришел русалочий хвост с красными чешуйками, безупречными плавниками и крепкими ластами на конце — для большей скорости. Образ был не без погрешностей. Стоит любой русалке взглянуть на человеческую форму ушей, светлые белки глаз, мягкую кожу и короткие черные ногти — сразу поймёт, что перед ней перевертыш или иной самозванец. Но хвост получился вполне точный, а когда Се Лянь провел пальцами от щеки до шеи, мягкая человеческая кожа сперва стала шероховатой, а затем и вовсе перешла в жесткие выпуклые жабры. — Гэгэ, тебе нравится? — осторожно спросил Сань Лан. Несмотря на воду, его голос звучал четко и ясно, значит, он в точности воспроизвел даже горло, как у русалок. Теперь он мог говорить и дышать под водой, будто таким родился — совсем как Се Лянь. — Если подобное покажется гэгэ оскорбительным, я могу изменить всё обратно. Се Лянь медленно покачал головой: — Совсем нет! Наоборот, мне очень нравится, Сань Лан. Я и не знал, что ты способен менять облик так искусно. — Рад тебе угодить, — с заметным облегчением выдохнул Сань Лан. — Ты поэтому так раньше не делал? Боялся меня обидеть? — Гэгэ рассказывал мне раньше, что его народ не любит людей и призраков. Признаться честно, я их понимаю. Я подумал, что может показаться дерзостью, если призрак, который раньше был человеком, примет обличье русалки. Се Лянь только пожал плечами: — Моего народа здесь нет, так о чем переживать? А я не против. На самом деле, я буду только рад, если смогу проводить с тобой больше времени. — Гэгэ очень точно подметил, — Сань Лан едва заметно, печально улыбнулся. Се Лянь подался к нему и на мгновение соприкоснулся с ним лбом. Он не стал ничего отвечать, только взял Сань Лана за руку и потянул за собой. Сань Лан плыл неуклюже и медленно: ему явно было непривычно использовать только одну нижнюю конечность вместо двух. Ничего страшного. Стоит немного потрудиться, и дело пойдет на лад, к тому же… это так мило. Ведь Сань Лан хорош всегда и во всем, а потому предложить ему своё наставничество и поддержку — есть в этом некая приятная новизна. Ведь они совершенно никуда не торопятся. -/-/- Когда солнце зашло за горизонт, они вернулись в пещеру Се Ляня. В ней было темно, так что Сань Лан выпустил несколько серебристых бабочек, и те тускло осветили пещеру. В воде они мерцали даже красивее и ярче: там их сияние играло и преломлялось, ни на минуту не замирало в изменчивых течениях. Они забрались в небольшой альков, где Се Лянь обычно спал. Для двоих места было маловато, но если крепко обняться, то вполне уютно. Так они и поступили. Сань Лан был теплым — один из последних следов его человеческой природы, Се Лянь свернулся у него под боком и обнял. Он поднял взгляд — Сань Лан, судя по виду, еще не устал. Он посмотрел на Се Ляня ясными, внимательными глазами без намека на сонливость. Признаться, Се Лянь тоже не настолько устал, чтобы легко заснуть. Он лишь хотел немного полежать с Сань Ланом. Он медленно разомкнул руки и жестами позвал: — Сань Лан… Хочу тебя спросить кое о чем. — Спрашивай, что пожелаешь, — не задумываясь, ответил Сань Лан. — Я до сих пор думаю, могу ли я как-то искупить свою вину за твою смерть. — Гэгэ ничего не должен искупать, — сказал Сань Лан, твердо, с нажимом, Се Лянь никогда не слышал у него такого тона. — Это не твоя вина. Ты отдал за меня свой голос, свою силу. Тебе не за что просить у меня прощения. Се Лянь покачал головой: — Все равно, из-за меня ты обрек на муки свою душу. Ты остался, хотя должен был уйти. Я украл у тебя возможность отправиться на перерождение. Если я умру, то ты останешься здесь совсем один. — Я не дам тебе умереть, ни за что, и я сам так выбрал, — напомнил Сань Лан и провел рукой по волосам Се Ляня. Было так приятно, что он покрепче прижался к Сань Лану, слушая мягкие уверения. — Если ты умрешь, я тебя снова найду. Для меня самое важное, гэгэ, чтобы ты оставался собой. Если с тобой все хорошо, мне ничего иного не надо. Я тоже хочу, чтобы у нас был счастливый конец. И тут Се Лянь понял, как слезы жгут глаза. Что он мог сказать в ответ? Его прекрасный, отважный Сань Лан готов драться с самой судьбой, чтобы переписать их историю. Се Лянь обнял его, прижался покрепче и стал греться в его тепле. Лучше и не придумать. Се Лянь всегда имел слабость к счастливым концовкам.

***

Комментарий от автора:  — Все те годы, что Сань Лан отсутствовал, он пытался победить Безликого Бая (того злодея из третьей главы), чтобы вернуть Се Ляню голос. Предпринял не одну попытку. В стиле Лю Цингэ XD У него не получилось, однако он нашел человека, знавшего язык жестов, которому он и выучился.  — понятия не имею, как у русалок происходит па-па-па, и хотя я вскользь упомянула об этом, совершенно не могу вообразить себе этот процесс