Слепой ангел

POV Натан Ночь я провел вне дворца, в каком-то кабаке, закутавшись в темный плащ, чтобы ненароком не узнали. На душе было на редкость мерзко, меня душила ненависть к себе, Луизе, королеве, и я старательно топил ее в дешевой дрянной выпивке, надеясь вычеркнуть этот вечер из памяти раз и навсегда. Самым ужасным было то, что покидая удовлетворенную девушку, я услышал неясные звуки со стороны ванной комнаты, которая разделяла наши с мужем спальни. Боги, о чем я только думал, Габриэль же наверняка всё слышал! Где-то на грани еще пока не окончательно пьяного сознания теплилась надежда, что он не расстроился - в конце концов, у него, похоже, не было никакого желания делить со мной постель. Может, он даже обрадовался тому, что я оставил его в покое и нашел ему замену. Но я понимал, что обманываю сам себя. За две недели я неплохо узнал своего мужа, и был уверен, что то, что я спал с его сестрой, разобьёт ему сердце. Габриэль разительно отличался от всех людей, которых я прежде встречал, и похоже, я с самого начала вел себя с ним неправильно. Я привык, что все вокруг добиваются моего внимания и любви, мужчины хотят подружиться, а девушки готовы вылезти из кожи вон, лишь бы затащить в постель. Каждый старается показать себя передо мной с лучшей стороны; нацепив на себя самые роскошные одежды и самые сияющие улыбки, ожидают от меня одобрения. Габриэлю же достаточно простого разговора, чтобы постоянная печаль в его светлых глазах сменилась на мягкую улыбку, но стоит пойти чуть дальше, и взгляд вновь тускнеет. Порой кажется, что юноша боится любых проявлений любви к нему - стоит ли удивляться его поведению в первую брачную ночь, если простые комплименты отражаются в его глазах болью недоверия. И теперь моя связь с Луизой только подтвердит ему, что вся моя забота о нем была лишь игрой... Я в бессильной ярости ударил кулаком по деревянной столешнице, и пустая кружка жалобно звякнула. Это не было игрой! И тут же внутренний голос, разбуженный то ли муками совести, то ли излишком алкоголя, спросил: “А чем?” Разве идея жениться на мужчине не была детской выходкой, желанием задеть побольнее мачеху? Разве, выбирая Габриэля, я не смотрел лишь на его внешность, словно покупал куклу, а не собирался навсегда связать себя с человеком? А моё безразличие к его слепоте... Благородство? Великодушие? Понимание? Не смешите меня. Это всего лишь гордость и тщеславие, эгоистичное желание быть центром мира для человека, навсегда привязать его к себе ещё сильнее, чем брачными узами. Я не собирался его любить, но в глубине души ожидал, что он полюбит меня всем сердцем, хотя и обманывал сам себя, говоря, что жду от него не “любви”, а “доверия”. Я желал ему счастья, но на самом деле не счастье я хотел видеть у него в глазах, а обожание. Отец был прав, когда сказал, что я жесток. “И что теперь?” - поинтересовался всё тот же внутренний голос. Вернуть доверие юноши само по себе трудно, но... Проблема не в нем. Проблема во мне. Потому что сейчас я себя ненавидел и не видел, как мне избавиться от этого пожирающего мою душу чувства. Снова сыграть из себя великодушного принца, заглаживая вину заботой и подарками? А потом вновь больно ранить и без того истерзанную предательствами душу Габриэля? Или отослать его из дворца в один из удаленных замков, чтобы он мог спокойно жить в привычном для себя уединении, найдя пусть не счастье, но хотя бы спокойствие? Или же принять свою жестокость и оставить все как есть, раня каждый раз не только мужа, но и себя, постепенно привыкая к этой боли и ненависти к себе? Я не видел выхода. Не желал. Потому что единственный способ загладить вину пусть не перед Габриэлем, но перед собой, был очевиден и для меня невозможен. Я расхохотался, пугая завсегдатаев кабака своим безумным смехом. Невозможен?! Открой глаза, Натан! Тебе остался всего шаг, и только твоя эгоистичная трусость мешает сделать его тебе! Я закрыл глаза и, кажется, уснул. Передо мной стоял он, изящный юноша с белыми, как снег, волосами и большими ясными глазами, которые никогда на меня не смотрят, но всё же всегда отражают любые эмоции их обладателя. Сейчас они светились спокойствием и даже тихой радостью, и я упивался этими эмоциями, бесконечно благодаря Богов, что боль наконец-то покинула эти глаза. Юноша подошел ближе, и я осознал, что стою перед ним на коленях. - Встань, Натаниэль, - улыбнувшись, сказал он, и я смутился, потому что впервые он смотрел мне в глаза, но послушно поднялся. Юноша взял мою руку и поднес к своей груди. Его ладонь была успокаивающе теплой, а в груди размеренно билось сердце. Я прикрыл глаза, прислушиваясь к этому ритму, поэтому от неожиданности вздрогнул, когда мне в руку легло что-то холодное. Я распахнул глаза и увидел, что Габриэль - верно, так его зовут - вложил мне в руку кинжал и направил острие себе в грудь. В ужасе я пытался избавиться от обжигающего холодом ножа, но ладони юноши крепко меня держали, не давая ни разжать пальцы, ни убрать руку от его груди. - Что ты делаешь. Габриэль? - прошептал я, видя как лезвие медленно входит в грудь, всего на миллиметр, и по нежной коже стекает алая капля. - Ты же понимаешь, Натан, у нас просто нет другого выхода. Или ты забираешь моё сердце, или отдаешь мне своё, - и продолжая улыбаться и смотреть мне прямо в глаза, он резким рывком всадил кинжал себе в грудь до самого основания. *** Вернувшись утром во дворец, я первым делом направился в спальню Габриэля. Как я и боялся, он встретил меня абсолютно пустым взглядом. Он сидел в кресле у окна, забравшись на него с ногами, и судя по идеально заправленной кровати, провел так всю ночь. - Кто здесь? А я думал, что больнее мне уже не будет. - Это я, - ответил я, подходя ближе. - От тебя сегодня по-другому пахнет... Еще бы, если учесть, что я не додумался переодеться и умыться, а сразу примчался сюда - покорять своего мужа ароматом перегара. - Габриэль, я пришел извиниться за вчерашнее, - он вопросительно наклонил голову. - Ты же всё слышал, верно? Его покрасневшее лицо ответило мне лучше всяких слов. - Обещаю, больше этого не повторится. - Мне всё рав... - Нет, - жестко отрезал я. - не всё равно, я же вижу. Любой бы на твоем месте расстроился. - Тебе нужен наследник, - я скривился как от зубной боли, зная, что Габриэль всё равно не заметит. - Я всегда понимал это. Просто, я бы не хотел, чтобы твоей любовницей была моя сестра... - Понятно. Я больше не буду спать с твоей сестрой, - “и ни с кем другим, кроме тебя, даже если мне придется ждать твоего согласия годами”, - добавил я про себя. - Прости, что не подумал об этом раньше и расстроил тебя. Извинения получились какими-то вымученными и корявыми, но они были нужны, и в первую очередь, мне, а не Габриэлю.