Слепой ангел

POV Натан Габриэля не было почти неделю, и я не получал от него никакой весточки. Я не беспокоился, понимая, что не заслуживаю прощения, и не скоро мне посчастливится увидеть хотя бы слово, написанное мне мужем. Я был готов ждать, сколько потребуется. Я заставлял себя есть и выходить из комнаты, хотя мне этого вовсе не хотелось. Отец видел мое плачевное состояние и пытался о чем-то расспросить, но я лишь отмалчивался. А вот мачеха, казалось, совсем ничего не замечала и продолжала вести себя как обычно, сватая мне очередных любовниц или делая намеки по поводу вдовствующей графини Осмерли, которую она полтора месяца назад притащила во дворец. По мнению Элеоноры, моя юношеская любовь должна была заново расцвести, когда я увижу повзрослевшую и похорошевшую леди, но я не испытывал к ней ничего, кроме отвращения. Хотя даже такие эмоции сейчас радовали меня, доказывая, что я все еще жив и могу что-то чувствовать. Чтобы окончательно не сойти с ума от всепоглощающей тоски и чувства вины, я занялся делами, которые, не без некоторого сомнения, поручил мне отец. - Не знаю, сможет ли человек, не способный позаботиться об одном-единственном человеке, управлять целым королевством, - ответил он на мою просьбу найти мне какую-нибудь работу, но потом со вздохом добавил: - Хотя и не мне тебя обвинять, сам уже себя наказываешь. И теперь я целыми днями выслушивал доклады министров, разбирался в запутанной системе налогов, присутствовал на судебных тяжбах… Конечно, я и прежде всем этим понемногу занимался, готовясь стать главой государства, но раньше это было для меня не более чем забавой, немного обременительной, но совершенно неважной. Теперь же я окунулся во все это с головой, возвращаясь домой поздно ночью и, едва успевая раздеться, проваливаясь в глубокий сон. А утром, позавтракав с отцом, братом и мачехой, я вновь покидал дворец. Лео странно на меня смотрел и, казалось, все время хотел что-то спросить, но не решался, и я был этому даже рад. Я знал, что брат очень сблизился с Габриэлем, и понимал, что именно о его отъезде мальчишка и хочет меня спросить, но что я ему мог ответить? “Я изнасиловал твоего ангела, поэтому он уехал”? Наверное я еще не до конца очерствел, потому что для меня все еще было важно, чтобы мой младший брат меня не ненавидел. Лем, который теперь заботился о Лео, к моему удивлению, нормально, хотя и немного сдержанно, со мной общался и в его глазах я не видел презрения, сколько бы ни вглядывался. Остальные слуги тем более вели себя, как обычно, ничем не показывая, что их отношение ко мне хоть сколько-нибудь изменилось после того, как они узнали, какой я на самом деле зверь. Иногда я даже ловил на себе сочувствующие взгляды, хотя и не понимал, чем я их заслужил. Среди жителей столицы быстро разлетелось известие о том, что мой супруг покинул дворец, но подробностей никто не знал, даже малейший слух не просочился. Как бы ни были болтливы слуги, но они оказались на удивление преданы королевской семье и мне в частности. Хотя, по правде сказать, иногда я даже жалел о том, что подданные не в курсе того, как я поступил с Габриэлем. Например, когда один богатый, но совершенно лишенный титула торговец, с которым я общался по поводу регулярных поставок в столицу редких пряностей, после заключения сделки начал весьма настойчиво предлагать мне переспать с его хорошенькой, но немного полноватой дочуркой, которая смотрела на меня странным, непонимающим взглядом и глуповато улыбалась. - Вы не пожалеете, Ваше Высочество, - продолжал убеждать меня купец, хотя я попросту игнорировал все его слова, стараясь выгадать момент и покинуть его контору так, чтобы он не обиделся. - Мирци хоть и красавица, но все еще девушка. Пусть у нас нет титула, но Вы посмотрите, она же здоровее всех этих полуобморочных знатных дам. Кто еще сможет Вам родить здорового ребеночка,как не она? Правда, радость моя? - Я люблю детей, - добродушно улыбнулась девушка. “Боги, да она же слабоумная,”- дошло до меня. Только этого счастья мне не хватало. Я быстро попрощался с торговцем и, сославшись на дела, поспешил исчезнуть, стараясь, чтобы на лице не отразился охватившая меня паника. И это был не единичный случай. Едва ли не каждый встречный мужчина пытался подложить под меня свою дочь или сестру, а иногда даже жену, некоторые предлагали мне это прямым текстом, другие слегка завуалировано, но каждый хотел, чтобы именно в его семье родился будущий наследник. Отъезд моего мужа был своего рода сигналом для начала активных действий по соблазнению меня. Сколько бы я не говорил, что у меня уже есть наследник - мой брат, Лео, никого это не убеждало. Радовало меня только одно: по делам мне приходилось общаться только с мужчинами, а больше ни на что и ни на кого времени не оставалось. Я с ужасом думал, как повели бы себя женщины, останься я с ними наедине. Хотя что тут думать? Одна такая весьма беспардонная особа жила сейчас во дворце. Впрочем, графиню Осмерли, скорее расстроил, чем обрадовал, отъезд Габриэля - она прежде всячески намекала, что с удовольствием побывала бы с нами обоими в одной постели, да я и сам прекрасно помнил о ее предпочтениях. Но, похоже, ради зачатия наследника престола, она была готова смириться и с необходимостью спать со мной одним. Это я понял на третий день после отъезда мужа, когда посреди ночи проснулся от странного щекочущего прикосновения к щеке. Я широко раскрыл глаза и увидел перед собой улыбающееся лицо графини. Она водила по моему лицу длинным черным пером. Я попытался отмахнуться, но понял, что не могу пошевелиться - руки были привязаны к изголовью кровати. - Проснулся? Мой принц… Ты так вырос. Я помню тебя еще совсем мальчишкой, ты тогда смотрел на меня, как на кусок пирога, вот только совсем не понимал, что же со мной делать, - женщина отошла немного и в неверном свете свечи, поставленной на прикроватной тумбе, я увидел, что она почти обнажена, не считая пояса и черных чулок. - А сейчас ты так возмужал. Так хорошо изображаешь из себя холодного и неприступного принца. Я даже поверила. Знаешь, мне пришлось развлекаться со слугами - такой позор! Зато я узнала, кое-что весьма интересное. - Заткнись, - перебил ее я, догадываясь, что именно она могла узнать от своих любовников. - Развяжи меня! - Но-но-но, мой принц. Не стоит так злиться. Ведь твой муженек сбежал, испугавшись твоих садистских наклонностей, верно? - я зарычал, пытаясь порвать веревки, но не вышло. - Я его даже понимаю. Он такой невинный и хрупкий… Как его называет этот несносный мальчишка, твой брат? Ангел? Точно, ему очень подходит. Ангелочек. Ничего удивительного, что он испугался. Наверняка ему было больно и страшно и он умолял тебя остановиться. Он ведь плакал? Ах, должно быть, это было чудесное зрелище - хрустальные слезки на его нежных щечках… Но ты, конечно же, его не слушал и продолжал. Как настоящий зверь. - Убирайся из моей комнаты! - еще один бесполезный рывок, и я почувствовал обжигающую боль в бедре. - Ты и есть зверь, - рассмеялась графиня, поигрывая длинным кнутом, которым и стегнула меня. - Но я знаю, как тебя усмирить. Не беспокойся, тебе понравится, а потом мы можем с тобой поменяться местами, и я позволю тебе быть со мной таким грубым и жестоким, как тебе самому этого захочется, - и она наклонилась, целуя меня, проникая языком мне в рот. Я сжал челюсти, и она, вскрикнув, отскочила. - Мразь, - прошипела она, вытирая с подбородка кровь, и снова стегнула меня кнутом. На этот раз она не прицеливалась, и удар пришелся по груди. Я только ухмыльнулся, зловеще оскаливаясь. - Ничего, я заставлю тебя выть от боли, ублюдок. - Да пошла ты. Еще один свистящий удар. Я рассмеялся. - Я сломаю твою долбаную гордость, вот увидишь, - бесилась графиня, охаживая меня кнутом. Я только улыбался. Что может сделать эта стерва? Для меня эта боль не шла ни в какое сравнение с тем, что я испытал, когда увидел истерзанное тело Габриэля. Сломает мою гордость? Смешно. Нет здесь никакой гордости. Просто то, что она делает, никак не ранит меня. - Что ж, похоже, ты и правда не боишься боли, - заключила моя истязательница, когда уже сама устала заносить руку для удара. Я не мог осмотреть себя, но судя по ощущениям, все мое тело было исполосовано следами кнута. Удары были не слишком сильными, но один или два наверняка разорвали чувствительную кожу на животе. - Но знаешь, я могу придумать кое-что поинтереснее. Ты сейчас такой беззащитный, что если я с тобой сейчас пересплю, а? - У меня на такую шлюху не встанет,- заверил ее я, а она зло сверкнула глазами. - Может и так, но я тут позаимствовала у твоего братца одно интересное зелье… - У Лео? - Ну да, ну да, у этого мелкого нахала. Он же лекарь, ты не знал? Так вот, это зелье - сильнейший возбудитель… - какая-то мысль промелькнула в голове и тут же исчезла: довольно тяжело здраво мыслить, когда на тебе места живого нет. - После него, поверь, тебе уже будет не до твоих принципов. Себе я тоже кое-что подобрала, так что после нашего с тобой секса я уж точно забеременею. У нас родится ребеночек, который станет будущим королем, что скажешь? - Я убью тебя! - Не посмеешь, да и король тебе не позволит, когда узнает, что я от тебя беременна. Но знаешь, что будет самое веселое? Это то, как я расскажу твоему любимому мужу о том, как нам с тобой хорошо в постели. О том, как меня заводит твоя жестокость. Как я стонала и просила еще, когда ты меня жестко трахал. Я объясню ему, что вы просто не подходите друг другу, и ты можешь спать только с такими как я. Интересно, он расплачется? Он ведь так тебя любит… - Дрянь! - Я сделаю все, чтобы тебе было по-настоящему больно, даже если мне придется уничтожить твоего мужа. Или ты можешь подчиниться мне и умолять меня этого не делать, тогда я, возможно, и сжалюсь над твоим ангелочком. Отчаяние затопило меня, любой мой выбор принес бы боль Габриэлю, если в его сердце осталась хоть капля любви ко мне. Я взвыл, выгибаясь, почувствовал, как веревки впиваются в мои запястья… Еще мгновение, и я с облегчением понял, что путы все же не выдержали - руки стали свободными, и графиня с испуганным вскриком отскочила от кровати. Не помню, как мне удалось сдержать себя в руках, но я просто выставил полуголую женщину за дверь, даже ни разу ее не ударив. Я кое-как обработал раны - не хотелось, чтобы слуги знали о произошедшем - и с удивлением уставился на вещи, оставленные графиней. Кроме хлыста и пера были еще пара “игрушек”, от которых по спине пробежалась дрожь, черный шелковый халатик(я мрачно усмехнулся, представляя, как графиня щеголяет по коридору в одних чулках) и флакончик с синей жидкостью. По-видимому, тот самый возбудитель. Я убрал его к себе в стол, решив расспросить о нем Лео, когда выдастся свободная минута. Но последующие дни брат оказался слишком занят какими-то своими делами, я только слышал, что они как-то связаны с лордом Грином, да и у меня дел было невпроворот. Окончательно забыл я про флакончик, когда однажды вечером застал рядом со своей комнатой посыльного. Он как-то странно испуганно на меня смотрел, словно ожидая, что я на него наброшусь. - В-ваше Вы-высочество, у меня для Вас вести. - Что такое? Это не может подождать утра? - Н-нет… Видите ли, Вашего мужа… похитили. - Что?! - Кучер, который отвозил лорда Габриэля в замок, сказал, что на них напали. - Кто? - я почувствовал, как земля уходит из под ног, и схватился за стену, чтобы не упасть. - Он сказал, что это была ведьма верхом на грифоне. - Боги, что за бред… Я подумал, что схожу с ума. И тут из-за моей спины появился Лео и почему-то с виноватым видом посмотрел на меня: - Не думаю, что есть повод для волнения. - Ты подслушивал? - устало спросил я. Брат коротко кивнул. - Извини, просто так вышло. Судя по тому, что я слышал, Габриэля забрала моя мама. - Твоя мама, что, ведьма, летающая на грифоне? - Эм… Ну, в общем-то, так оно и есть. Правда, она не ведьма, а магесса, но прирученный грифон у нее есть. Я устало прикрыл глаза, понимая, что если и не я, то мир точно сошел с ума.