In Between Days

POV Пит

Я редко выходил из своего дома. Еда у меня была, вода тоже, так что особой нужды не было. Я часто рисовал, сидя в одиночестве. Рисовал всё то, что было у меня в голове. Катон, Мирта, Лиса, Цеп и маленькая Рута. Я часто рисовал тебя в разных периодах твоей жизни. Вот ты совсем маленькая, идешь в школу. Тогда у тебя было две косички, а не одна. А вот ты уже постарше, отводишь сестру в школу. На другой картине тоже ты, но теперь охотишься в лесу. Или же, как здесь, бережно выстилаешь гробик из цветов для Руты. Но в конце-концов всё это я безжалостно сжигал. Кому оно надо? Я тебя не видел уже несколько недель. И, знаешь, я соскучился по тебе. Ты и представить себе не можешь, как я был рад тому, что ты пришла тогда ночью! Лишь некоторые вещи имеют значение. И одна из них - это я и ты. Не прошло и дня, чтобы я не был влюблён в тебя. Я был удивлён, что ты согласилась остаться у меня. Приятно удивлён, Китнисс. Я люблю смотреть на тебя, когда ты не знаешь, что я это делаю. Я поглаживаю твою руку, свисающую с кровати, а сам сижу на полу, облокотившись, и шепчу тебе разные успокаивающие слова. Я не задумываюсь о том, что говорю. Слова сами слетают с моих губ и доходят до тебя. Ты уже почти спишь, и только тогда я решаюсь на откровение: - Знаешь, я был очень зол на тебя тогда, в поезде. Потому, что ты солгала мне. Но потом, когда я остался наедине, я о многом думал. Я был полуживым, но ты спасла меня. Ты спасла нас всех. Я знаю. И, знаешь, я буду ждать, пока ты будешь разбираться в своих чувствах. Я не хотел тебе глаза мозолить, но ты сама пришла ко мне. И я рад, очень рад. Тогда, на играх, была какая-то искра, но её достаточно. И когда темнеет, и никого рядом нет, она продолжает меня греть. Ведь ты - Огненная Китнисс. Каждую ночь в течении этих недель я изо всех сил стараюсь увидеть сны о том, как завтра всё станет лучше. И просыпаюсь в холодной реальности – совсем ничего не изменилось. Но сегодня ты пришла. Ты захотела меня видеть. Ты переживаешь. И спустя всё это время я по-прежнему влюблён в тебя, ведь ты - единственное исключение. На следующий день ты просыпаешься почти к обеду, я кормлю тебя поздним завтраком. Специально встал пораньше и приготовил твои любимые сырные булочки. Ты благодаришь меня, целуешь на прощание в щёку и уходишь. Всю оставшуюся неделю до Тура Победителей мы почти не видимся. Мы стараемся проводить как можно больше времени с родными. Твоя мама и Прим живут с тобой, тебе легче. Мои же родители не продержались в этом доме и недели. Отцу нужно быть ближе к Пекарни, а деревня победителей находится на другом конце Дистрикта. Матери вообще всё равно. Вот и Тур Победителей. Мы стоим на платформе и ждём Локомотив. Нас пришли провожать твоя мама, Прим и мой отец. Хеймитч, как всегда, опаздывает. Потому что выпил. Хотя бывает ли он хоть иногда в трезвом состоянии? Вряд ли. Однако нам не приходится долго ждать, минут пять от силы, и Локомотив подъезжает. Мы быстро прощаемся со всеми и усаживаемся по своим местам. В Туре каждый день расписан по минутам. Эффи снова кричит на Хеймитча, ругает его. Нас встречают радостные Порция и Цинна, и уводят нас в разные комнаты, чтобы подготовить к первому пункту назначения: Дистрикту-11, он ближе всего от нас. Я знаю, что ты предпочла бы начать где угодно, только не здесь. Но расписание тура почти всегда одинаково. Поезд отходит от нас, из Двенадцатого, и посещает все дистрикты, считая в обратном порядке, до Первого. Потом – Капитолий. Дистрикт победителя пропускают, оставляют на самый конец. Обычно в Двенадцатом праздник получается скомканным – ужин для трибутов и победный митинг на площади, где публика даже и не старается напустить на себя восторженный вид, – поэтому в наших краях поезд никогда особенно не задерживался. Но в этом году, впервые после победы Хеймитча, тур окончится в Дистрикте номер двенадцать, и Капитолий раскошелится на торжества. Уже через несколько часов мы прибудем в Одиннадцатый, а пока что мы сидим за столом. Я замечаю, что у тебя плохое настроение. А потом поезд останавливается.Появляется проводница и объясняет: это не дозаправка. Что-то там поломалось, и мы простоим не меньше часа. Эффи впадает в раж. Достав расписание, она подробно расписывает, как эта непредвиденная задержка повлияет на нашу дальнейшую жизнь вплоть до скончания века. Слушать ее становится просто невыносимо. – Эффи, да всем наплевать! – вырывается у тебя. Все смотрят с укоризной; даже Хеймитч, которого тоже бесит ее болтовня. – Нет, правда наплевать! – повторяешь ты, ощетинившись, и покидаешь вагон-ресторан. Я молча иду за тобой. Ты сидишь на диванчике около своей кровати. Я сажусь рядом и ищу тему для разговора. - Что-то не так? - Ты молчишь. – Ладно, давай потолкуем о чем-нибудь попроще. Представляешь, ты рисковала жизнью ради меня на арене... а я до сих пор не знаю, какой твой любимый цвет. Твои губы трогает улыбка. – Зеленый. А твой? – Оранжевый. – Да? Как парик у нашей Эффи? - Нет, более нежный оттенок. Скорее, как закатное небо. – Говорят, будто все без ума от твоих картин, а я ни одной не видела. Жалко. - Так ведь у меня с собой их целый вагон.– Я поднимаюсь и протягиваю тебе руку. – Идем. Приятно, что наши пальцы снова переплелись, и причиной тому – не нацеленные камеры, а настоящая дружба. – Надо задобрить Эффи, – спохватываешься ты. – Не бойся перестараться, – советую я. Я открываю дверь, где у меня хранятся картины, и пропускаю тебя вперед. Ты внимательно осматриваешь всё, что здесь находится. – Нравится? – спрашиваю я. – Мерзость, – роняешь ты. – Ты воскрешаешь то, о чем я все это время мечтала забыть. Как тебе вообще удалось удержать в голове столько подробностей? – Я вижу их каждую ночь, как и ты. - Пожалуй, ты прав. Лучше просыпаться с кистью в руке, чем с ножом. Но тут Эффи зовёт нас всех переодеваться, и мы расходимся.* Я уверен, что после посещения Дистрикта-11 кошмары станут еще страшнее. И был прав. Я проснулся от того, что мне снилась Китнисс. Мёртвая Китнисс. Теперь я понимаю, как она испугалась тогда, дома. Мои ноги сами несли меня к твоему вагону. Я прислушиваюсь: ты спокойно спишь, я слышу твоё ровное дыхание. Я должен уйти, но что-то меня держит. Но внезапно ты начинаешь хныкать во сне, а потом - кричать. Не церемонясь, я открываю дверь. Ты борешься с одеялом, запутавшись в нём. Я точно знаю, что тебе снится что-то ужасное. Я беру тебя на руки и обнимаю, пытаясь успокоить. Всё жду, когда ты проснешься и попросишь меня уйти, но ты только благодарно смотришь на меня и обнимаешь. Теперь это происходит часто. Я прихожу ночью проверить, как ты спишь, или ты зовёшь меня. Когда мы вместе, кошмары уходят. Я знаю, люди говорят, что это неправильно. Но мне всё равно. Главное, что ты спокойна. А я готов уже поверить, что я правда для тебя что-то значу. Мы уже посетили пять Дистриктов. Я проснулся рано и лежу, смотря на то, как ты спишь. Я бы ушел, но ты так сладко спишь на моей руке, что я боюсь тебя потревожить. Ты потихоньку просыпаешься. - Ни одного кошмара, - говорю я тебе. И ты соглашаешься, что тебе совсем ничего не снилось. Вот так, кирпич за кирпичиком, мы налаживаем наши отношения. *На основе отрывка из книги.