столкновение веков

      Одному чёрту известно, что за снотворные хранятся в шкафчике суицидника: проспал Накахара часа 3 от силы, хотя обычно такие таблетки действуют в два раза дольше. Да и пробуждение было не из приятных: голова трещала, веки словно намазали клеем, ещё и в ногу что-то остро впивалось. Сумев пошевелить обессиленной рукой, Чуя достал из кармана причину дискомфорта - острый угол фотографии, что парень нашел в коридоре, неприятно колол бедро. Приоткрыв глаза, рыжеволосый подробнее рассмотрел людей на снимке. Ну, как подробнее? Насколько это было возможно во мраке комнаты. Единственным, что как-то освещало апартаменты, был ноутбук, и то свет от экрана заслоняла длинная спина человека, сидящего за столом. Чуя не без труда приподнял голову, чтобы разглядеть на столе раскрытые тетради и учебники, готовые вот-вот упасть с края. Дабы снизить вероятность сего неприятного события, граф совсем чуть-чуть придвинул толстый учебник к середине стола, но этого хватило, чтобы не ожидавший вмешательства «призрака» Осаму заметно дёрнулся на стуле, а после внезапно повернулся к совсем недавно посапывающему гостю и облегчённо выдохнул: - Метр с кепкой, я, конечно, не верю во всякие астральные миры, но предупреждай хотя бы, пока я не привыкну к твоему телекинезу. - Что такое телекинез? – Накахара принял сидячее положение, придерживая собственную голову за лоб. - Ах, да, я забыл, что ты у нас недалёкий. Телекинез – это умение двигать предметами на расстоянии.       Одного взгляда на улыбающееся лицо шатена хватило, чтобы захотеть вмазать ему, хотя он вроде ещё ничего не сделал. - Ты занят? – Чуя глянул на заложенный тетрадями и листами стол, как бы указывая на него. - А? Да нет, не особо. Обычно я это делаю на кровати, но сегодня она была занята безвкусными шмотками и каким-то гномом, поэтому пришлось обосноваться на столе. - Небесные судьи, и в чем я так согрешил, что вы решили так меня покарать? – взвыл Накахара. - Вообще-то мученик тут я, так что помолчи. И что это у тебя в руках? – Осаму указал на фотографию в черной ладони. - А, как раз хотел у тебя спросить, - граф с горем пополам доплёл до хозяина квартиры и протянул ему снимок: - Кто это?       Улыбка с лица шатена тут же исчезла, а глаза нахмурились: - Где ты её нашёл? - В коридоре, с рамки выпала. Так что? Кто эти люди? - Родня, - студент перевернул фотографию и отложил в дальний угол, но Чуя не собирался оставлять тему открытой. - Это я и без тебя понял, умник. Кто именно? - Тебя это не касается. Раз ты проснулся, я расположусь на…       Дазай предпринял попытку встать со стула, но снова упал на него, когда Накахара опёрся руками о подлокотники, наклонившись к парню. Было заметно, что рыжеволосый отступать не намерен, и Осаму устало выдохнул. - Отец и сестра. Ты доволен? – коньячные глаза равнодушно глядели на Чую, и граф слегка удивился тому, как быстро меняется выражение лица его избранника, но виду не подал. - Белокурая леди ни одной чертой лица не похожа на тебя. - Леди? – Дазай тихо усмехнулся, покосившись на снимок. – Это маленькое исчадие ада в ангельском тельце от его второго брака. Она больше похожа на свою не менее смазливую мамашу, вот и весь секрет. От отца мы переняли разные черты внешности, но оба до одури рассудительны и хладнокровны. Нам ничего не стоило убить пробегавшую мимо животину одним точным выстрелом из отцовского ружья, когда он брал нас с собой на охоту. Но, несмотря на всю жестокость, передавшуюся от этого психа, я решил стать детективом, а не членом его грязных дел, чем и был вызван конфликт между нами. Я окончательно переехал в эту квартиру – часто гостевал у матери после их развода, а потом она вовсе переписала её на моё имя, заранее зная, что умрёт до моего совершеннолетия – но Мори продолжает оплачивать все счета за коммуналку и переводит на мою карту деньги, хотя прекрасно знает, что я в этом не нуждаюсь. Лицом к лицу я вижусь с ними очень редко, только когда есть надобность. В такие встречи мы играем счастливую семью - просто привыкли это делать, когда Элис была ещё маленькой; но сейчас все понимают, что это театр одной семьи, но никто не решается опустить занавес, - Дазай поднял угрюмый взгляд на Чую. – Ты услышал, что хотел? Мне ещё доклад доделывать надо. - Что такое коммуналка? – граф оттолкнулся от стула, позволяя Осаму наконец встать. - Это свет, газ, отопление, вода. Всё, чем снабжается квартира. За всё это надо платить. В нашем мире деньги решают всё. - В моё время деньги тоже решали многое, но не всё. Прогнозы гадалок были правдивы. - Ты веришь гадалкам? – на улыбчивом лице было написано: «Ты что, настолько лох?» - Не сравнивай гадалок при графстве с вашими простолюдинами. Наши предсказывали самые разные события, начиная от прогноза погоды и заканчивая результатом войны. И всегда безошибочно. - Твоё путешествие во времени они тоже предсказали, чудик?       Накахара промолчал, а Осаму заметно просиял – опять он попал в яблочко. Забинтованные руки неаккуратно раскидали по всей кровати листы, тетради и кучу ручек – Дазай это сделал специально, чтобы не надо было искать одну единственную по все двуспалке – а сам царь беспорядка уселся посередине. Чуя спокойно наблюдал, как согнутый в три погибели шатен смотрит в учебники, что-то вычисляет на одних листах, быстро клацает на ноутбуке и записывает в тетради, при этом сохраняя задумчивое выражение лица. Граф подошел к краю кровати и взял один листок, где на быструю руку были написаны неравенства, какие-то логарифмы, решения в столбик и куча зачеркнутых надписей. Не особо тупой граф с кое-какой базой смог разобраться в некоторых решениях и даже понять ход действий, хотя большинство написанных понятий ему не были известны. Он бесцеремонно взял близлежащую ручку и что-то стал дописывать на листке, а после протянул Дазаю, концом стержня указывая на свои записи: - Верно? – граф безотрывно наблюдал за оценивающим взглядом Дазая, на лице которого вскоре появилась улыбка. - Верно. Беру свои слова назад, ты не совсем тупой. - Тц, - отвернулся Чу, - ты просто не довёл до конца. - Я довёл, но не записал. Когда часто проводишь какие-то решения, они автоматически вычисляются в уме. У тебя в руках мой черновик, в нём нет необходимости записывать всё и вся. - Я знаю, что такое черновик, дубина. - Я рад, а теперь не мешай, мне надо закончить до утра. Можешь пока погулять по окрестностям. - Погулять? – Чуя вскинул рыжую бровь. - Да. Уснуть ты не сможешь, тем более кровать занята мной. Прогуляйся, посмотри ночной город, не знаю. Займи себя чем-нибудь на улице. - Я потеряюсь меж ваших громадных зданий. - И то верно. Тогда отдам тебе кое-что, по чему смогу тебя найти.       Не успел аристократ протянуть тихое «Чего?», как Осаму спрыгнул на пол и подошел к столу, а точнее к нижним ящикам. Из недр второго студент достал железяку серебряного цвета с одной стороны и чёрным экраном с другой. Рыжик не понимал, нахрен Дазай с такой довольной рожей протягивает ему эту тонкую пластинку, и Осаму приступил к пояснению: - Это мой старый телефон, правда, я им почти не пользовался, потому что мне удобнее работать с ноутбука, поэтому он как новенький. В каждом телефоне есть навигатор, по нему я смогу тебя отследить. Тебе просто нужно носить его с собой, пользоваться научу потом. - Если ты им не пользовался, почему называешь старым? - Потому что мне мачеха купила новый за хорошую успеваемость. Она не знала, что мне он не нужен, просто подарила самое примитивное. Ну, зато теперь пригодилось. Клади его в карман и выметайся, а то я до утра не успею доделать доклад.       Чуя взял в руки телефон, покрутил его, осмотрел со всех сторон и с подозрением положил в карман плаща. Дазай без церемоний вытолкнул рыжика за дверь и закрыл её, оставив парня в пустом коридоре. Чуя, не переставая удивляться, какой охеревший парень ему попался, обулся и вышел на площадку. Одному ехать в железной коробке было страшновато, благо рядом с лифтом были обычные лестницы, и спортивный граф с лёгкостью спустился до первого этажа, а там и до улицы недалеко. На свежем воздухе мужчина вдохнул полной грудью, наконец ощутив лёгкость. В здании дышать было как-то тяжело, стены будто давили на гостя из прошлого, зато свет луны принял его с распростёртыми объятиями. Людей на улице было намного меньше, чем днем. Оно и не удивительно - второй час ночи, почти все люди уже давно спят, кроме тех же студентов, вроде Дазая, и любовных пар.       Первое место, куда хотел направиться граф – это берег реки. Правда, теперь это не рыхлая земля, а гладкий камень, что не могло не разочаровать аристократа – ощущения совсем другие, что вызывало не лучшие чувства. Грустно вздохнув, Чуя всё же подошел к самому краю и сел у реки, опустив голую ладонь в прохладную воду. Граф запрокинул голову и отметил, что небо будто намного дальше, чем было в его время. Он вытянул руку над головой, словно пытается дотронуться до звёзд, которых, кстати, стало намного меньше. Накахара не знал, чем вызваны эти неприятные различия. Ладно, город, но почему изменилась природа? Чем вызвано такое малое количество звёзд и отдалившийся космос? И кто ответит на вопросы юного графа?       Чуя резко обернулся, почувствовав чужое присутствие, и чуть не спугнул дворовую собаку. На лице графа появилась улыбка, и он вытянул сухую руку в сторону чёрного пса. Дворняжка, привыкшая к ласке со стороны людей, подставила морду под руку графа, вскоре вовсе легла ею на худые ноги. Чуя любил животных, но особенно ему нравились собаки. Охранники дома, друзья людей, ищейки и детекторы лжи – вот как ассоциировались эти мохнатые животные у рыжеволосого. Поглаживая шерсть дворовой собаки, Чую накрыла тоска по его сторожевому псу. Последние несколько лет он редко уделял четвероногому другу много внимания. В бессонные ночи, когда граф выходил во двор полюбоваться звёздным небом, его пёс подбегал к ногам хозяина и тёрся мордой о пояс. То ли граф был настолько маленького роста, то ли собака была столь большая, но, насколько Чуя помнит, пёс с детства был аристократу подобно лошади. Маленький граф часто садился на него верхом и нередко падал, не желая сильно держаться за шерсть, ведь псу может быть больно. Дворовая собака была намного меньше, но от неё веяло той же добротой и теплом. Она, казалось бы, уснула на ногах парня, и Чуя продолжил сидеть у реки, думая о своём.

***

      Больше тема прошлого Чуи не поднималась, и они спокойно жили несколько недель. Дазай учил сожителя всем технологиям, показывал город и рассказывал, что есть что. Первым делом он научил Чую пользоваться телефоном, на который граф фотографировал ВСЁ. Рыжик любил один гулять по городу, снимать что-то новое, будь то памятники, магазинчики, необычные здания, вывески или ещё всякая дичь. Сказать честно, Дазай уже планировал купить рыжику карту памяти, но благо Чуя не хранил эти фотки, а удалял сразу после того, как студент расскажет ему о запечатлённом на снимках. Да-да, вечерами, когда Осаму освобождался от домашних работ, Накахара просил его рассказать о находках. Шатен садился на кровать, обнимал Чу сзади, зарываясь лицом в его мягкие рыжие пряди, и рассказывал всё, что было интересно парню. Чуя старался не обращать внимания на прикосновения сожителя, а слушать и вникать в каждое его слово. Поначалу это было сложно: холодные пальцы, гуляющие по молочной коже, отвлекали, рыжику так и хотелось переломать их, но он сдерживался. Постепенно, изо дня в день, Чуя привыкал к этим легким касаниям шершавых подушечек пальцев, к теплому дыханию на затылке, к низкому голосу где-то над ухом. Привыкал просыпаться под звон будильника студента, который он сам не слышал, и будить его либо объятиями и легкими – а потом и не очень – укусами в шею, либо пинком под зад – это уже по настроению; привыкал спотыкаться о разбросанные по всей квартире ручки и метать их в обладателя, что тихо ойкал и злобно оборачивался на атакующего. Накахара пристрастился к сигаретам, и пачка Дазая стала опустошаться гораздо быстрее: если студент курил только после секса и в ночь перед зачётами/экзаменами, Чуя делал это постоянно. А ещё у алкаша началась ломка по любимому вину. В баре Осаму был только виски и немного коньяка, но они слишком крепкие для непривыкшего организма, да и вкус совсем другой. «Ну, извините, Ваше Бухательство, у меня нет денег на дорогие вина, - отзывался Осаму на жалобы своего рыжика, - а всякую шнягу вы не пьёте». Приходилось терпеть.       Жизнь Осаму тоже не хило поменялась. Теперь он бежал домой, чтобы не отдохнуть от учебного дня, а удостовериться, что квартира не сгорела, и в ней не произошло убийство микроволновки или соковыжималки. А ещё он стал находить по всей квартире рыжие пряди коротышки. А ещё в доме всегда было чисто, потому что бедному Чуе было нечем заняться, а беспорядок и грязь его ну просто вымораживали. Ну, зато не надо платить уборщице раз в неделю. Да и бинтами теперь приходилось закрывать почти всю шею, чтобы скрыть багровые пятна и следы острых зубов. Раньше Осаму не позволял партнёршам оставлять на нём какие-либо метки, кроме помады, зато теперь его кожа навсегда потеряла однотонность: сексом парни пока не занимались (ни один не уступал роль актива другому), зато такие вещи, как поцелуи и взаимное удовлетворение происходили каждую ночь. Дазаю было тяжело раскрыться и позволить избраннику прикасаться к себе и оставлять отметины. Да что уж там, когда Чуя принял попытку снять бинты с торса, студент закатил самую настоящую истерику. Осаму наотрез отказывался снимать свою броню, ведь «бинты словно второй слой кожи», но после небольшой ругани шатен всё-таки лёг в постель без единого лоскуточка, обиженно глядя на Накахару: «Ну что, доволен?». Засыпать с кем-то тоже было некомфортно, но эта проблема уладилась так же быстро, как и взаимные метки на теле.       Не заблудиться в городе графу помогал навигатор и память: Чуя наизусть знал свои земли, и пусть прошло уже 5 веков, за которые город изменился очуметь как, аристократ сравнивал местность, ощущения и природу с воспоминаниями, связывая их между собой. Парень даже сам не понимал, как ему это удаётся, но факт оставался фактом. Постоянные сравнения со своими землями приводили с собой ностальгию и некую тоску. Чуя с каждым днём всё больше скучал по своему поместью, по чаще леса, мимо которого всегда проезжала карета аристократа, по прислуге и друзьям. Дазай заметил, что сожитель стал много говорить о своих землях, сравнивать два мира во время прогулок, рассказывать истории из прошлого, и всё заметнее в этих разговорах чувствовалась тоска. Накахара не пытался подавить её: он, в отличие от Дазая, крайне редко скрывал эмоции, тем более перед студентом, к которому чувствовал какую-то необъяснимую близость.       Пока Осаму был в университете, Чуя оставался дома по просьбе первого, ведь так риск ограбления равен 0 (тем более если учесть боевую натуру), а уже после обеда выходил на прогулку, чтобы не мешать учёбе избранника. Перед самым приходом студента Чуя лежал на кровати в ожидании, когда надо будет пойти встречать олуха, словно мужа с работы. Иногда парень засыпал, и Дазай тихо проходил в комнату, накрывал худощавого дурня тонким одеялом и так же тихо выходил.       В этот раз Накахара чувствовал себя выжатым, и на звук открывающейся двери устало закрыл глаза. «Пусть подумает, что я сплю, - пронеслось в голове парня. – Мне сейчас вот вообще не хочется выслушивать его издевательства и тем более нет сил сдерживать гнев». Но судьба оказалась жестокой: Дазай медленно прошел в комнату, лёг рядом и принялся тихонько водить подушечками пальцев по коже сожителя, вызывая мурашки. - Чу-у-уя, - протянул шепотом Осаму. – Эй, коротышка, просыпайся.       «Будто бы с тобой спать возможно», - пронеслось в рыжей голове. Накахара сдерживал желание отпихнуть забинтованную руку, и всё ради покоя. Но кто сказал, что ему этот покой дадут? - Слизняк, я нашел кое-что просто сногсшибательное! Ну же, открой свои чудесные глазки, – голос стал чуть громче, а руки полезли под одежду эспера. – Иначе я совершу кое-что сногсшибательное с тобой~       Не сложно догадаться, что на такую наглость Чуя всё же отпихнул хозяина квартиры со всей дури, из-за чего второй буквально рухнул на пол. - А я знал, что ты не спишь, - довольный собой Осаму сел, облокотившись о стену и держась рукой за ушибленный бок. – Вставай и собирайся, я тебе кое-что покажу. - Если это очередная подделка из твоих бинтов, я воздержусь, - Накахара уткнулся лицом в подушку, но её тут же стянули, и парень недовольно поднял голову, устремив взгляд на наглеца. - После увиденного ты вряд ли сможешь уснуть, малыш Чу-чу. - Я просил не называть меня так! Я Граф Накахара, а не какой-то там Чу-чу. - Да-да-да, конечно, граф-коротышка, - Осаму согнулся к коленям, и от стены, где недавно была его голова, отскочил клочок бумаги. – Я тут ради тебя весь город обшарил, а ты такой неблагодарный! - Весь город? – Чуя вопросительно изогнул бровь. Дазай посоветовал рыжику блуждать неподалеку от дома, и парень всегда следовал этому совету. Большая часть города была для него загадкой. - Ну, не прям весь, но ту оставшуюся часть, куда раньше меня не заносило. Так, сейчас разговоришь меня, и я проболтаюсь. Одевайся, и идём!       Накахара будто с цепи сорвался: парень метнулся в коридор, а из шкафа за ним полетел плащ. Дазай улыбнулся: ему нравилось видеть поникшего графа чем-то воодушевлённым, когда голубые глаза загорались желанием жить и изучать, стремиться к чему-то.       Прогулка по городу была невыносимой: Дазай, не умолкая ни на секунду, болтал на отвлечённые темы, а Чуя сгорал от любопытства. Этот дылда ещё как назло шел медленно, гулял, иногда останавливался поглядеть на прилавок киоска или погладить пробегающую кошку. Казалось, глаз рыжика вот-вот начнёт дёргаться. Чуя глубоко вдохнул, приготовившись наорать на своего парня, но его остановило какое-то странное чувство, будто что-то очень знакомое находилось за спиной. Обернувшись, граф остановился посреди дороги с открытым ртом при виде своего поместья. Стены были выкрашены в серый цвет, окна заменены на новые, на которых не были видны старые трещины; двери тоже новые, хотя их сложно отличить от старых – модель и цвет подобраны идеально. Да что уж там, даже будка его сторожевого пса всё ещё стоит у главного входа! Отремонтированная, тоже выкрашена в яркий цвет, но это та самая будка! - О, так вот он где! – Дазай встал рядом с аристократом, скрестив руки на груди. – Молодец, не проморгал. Я готов был уже дальше идти. - Моё поместье, - шепотом произнёс Накахара, осматривая теперь верхние этажи. - Да-да, оно самое. Ну что, пошли? – Дазай взмахнул двумя продолговатыми листами в руке. – Не зря же я билеты купил. - Билеты? Зачем нам они?       Осаму положил руку на голову рыжей бестии и повернул к плакату на воротах. «Музей семьи Накахары» - гласила яркая надпись. - Сохранившиеся дома великих людей обычно используют как музеи, ведь их жизнь многим любителям истории безумно интересна. Мне пришлось перерыть весь район в поисках этого музея. Оказывается, в Йокогаме раньше жило много графов. Правда, не все поместья сохранились, от многих остались одни руины, но и те популярны собой. Я даже немного в шоке, что твой домик уцелел спустя 500 лет. Я узнал, что враги, которые убили твоего младшего брата, не пользовались поместьем, поэтому оно и сохранило вашу фамилию.       Рот Дазая не умолкал, пока их пропускали с другими посетителями внутрь. Завидев приёмочный зал, Чуя наконец осознал, что безумно соскучился по дому. Оно и не удивительно: граф, хоть и был целыми днями в разъездах, на ночь всегда приезжал домой. Ностальгия накрыла юношу с головой, и Чуя блуждал по замку, словно в первый раз. Дазай лишь ходил за избранником, изредка задавая вопросы и выслушивая долгий, но интересный ответ. Он гордился тем, что привёл возлюбленного в его среду. Накахара был доволен, это можно понять по искрящимся радостью глазам. А раз доволен Чуя, значит, доволен и Дазай.       Проходя мимо коридора с портретами всей семьи, пара наткнулась на группу школьников во главе с экскурсоводом. Молодой мужчина уверенно рассказывал заученный текст ученикам средней школы, которые, раскрыв рты, слушали и вникали. Парень хотел было идти дальше, но не тут-то было: - А почему граф Накахара носил перчатки? – послышался вопрос со стороны детей в школьной форме. - Все графы 16 века носили перчатки. Это выделяло их среди обычного народа. - А для чего шляпа? Почему граф Чуя носил шляпу? - Это… - экскурсовод замялся, глядя на портрет. Действительно, нахер ему шляпа сдалась? – Это был его имидж. - Имидж в 16 веке? – недоверчивость детей больно ударила по самооценке мужчины. – А ремешок на шее? Это тоже часть имиджа? - Именно так. Накахара Чуя так выделялся среди остальных графов. - Слыхал, Чибикко-кун, это твой имидж, - издевался Дазай, тихонько хихикая в ладонь. - А почему граф был рыжий? Остальные члены семьи брюнеты. – Не унимались школьники. - Дети, я не могу ответить на эти вопросы. Граф Накахара жил очень давно, мы не можем знать всё. - Но вы экскурсовод, вы должны это знать!       Недовольные дети готовы были накинуться на мужчину, который, по их мнению, не заслуживает звания экскурсовода. Дазай с улыбкой садиста смотрел на предстоящий скандал, но ему не суждено было сбыться: Чуя подошел к своему портрету с другой стороны, привлекая к себе внимание не только детей, но и самого работника музея. Аристократ был точной копией юноши с портрета, только длинные волосы ниспадали на левое плечо, в то время как прическа графа в рамке доходила до середины шеи. - Накахара Чуя имел огненно рыжие волосы, словно язычки пламени лесного костра, как и его дальняя родственница по матери. Говорили, что прабабка матери графа была ведьмой с таким же окрасом, и её так же боялись в своё время, как и графа Накахару. Шляпа же досталась аристократу от покойного дяди. Мужчина был близок с наследником графов с раннего детства и сыграл большую роль в воспитании Чуи, и он, в свою очередь, в знак уважения и памяти носил головной убор, чтобы всегда чувствовать присутствие дорого ему человека рядом.       Все замолкли, даже смех Дазая не был слышен в воцарившейся тишине. - А ремень на шее? – вдруг раздался голос школьника. – Зачем ему ремешок? - На шее графа постоянно появлялся непонятный синяк, и, чтобы не вызывать беспокойства заботливой прислуги, он носил ремешок именно на том месте. - Но синяк не мог появляться всегда на одном и том же месте! – воскликнула девушка в короткой юбке, и все головы устремились вновь на незваного гостя. Как он объяснит это? - Вы делаете поспешные выводы, миледи, - Чуя подошел ближе к портрету и указал на чокер. – Обратите внимание, что ремешок находиться чуть ниже кадыка. На этом месте обычно и появлялся синяк. Ширина темного ободка на коже была с веревку, - Накахара глянул на Осаму, и тот усмехнулся, - а ремень чуть шире. Вы правы, синяк смещался, но совсем немного. И именно поэтому ремень на шее аристократа был шире, чтобы при смещении синяка всё равно закрывать его.       По лицу детей было заметно, что они хотят ещё как-то докопаться до незнакомца, но вопросы закончились. Чуя собирался возвращаться к Осаму, но кто-то дернул его за рукав плаща. - Извините, - парнишка заглянул в холодный лёд и как-то съёжился, - не могли бы вы ещё рассказать нам про этот дом и его жильцов? - Да, вы очень интересно рассказываете! – поддержала одна девчушка. - Уделите нам ещё немного времени, сенсей! – просили остальные дети. - Мы куда-то торопимся? – обратился рыжик к проходящему мимо Дазаю. - Ни-ку-да, - по слогам произнёс парень, довольно улыбаясь. – Можешь рассказывать о своей жизни сколько душе угодно, заодно и я послушаю.       Довольная улыбка расплылась по лицу. Накахара ходил по своему дому, размахивая руками во время рассказов о знаменательных и интересных событиях, о жизни семьи и предков, о сложных временах и величайших победах. Вопросы сыпались со всех сторон, и Чуя находил на каждый точный ответ, приукрашиваю эпитетами и древним слогом, которым владел. Детям безумно понравился второй граф, будто вышедший из рамки своего же портрета. Они чувствовали себя как в гостях у графа 16-ого века, а не в каком-то музее. Сам рассказчик ощущал то же самое: Чуя вновь очутился дома, в своих хоромах, а стая детишек - всего лишь любопытные гости, которые жаждут рассказов о его жизни. Парень никогда не чувствовал себя таким знаменитым. Да, он всегда был в центре внимания, но в 21-ом веке он мешался с толпой, был простым юношей среди общего народа. Сейчас он снова один из самых влиятельных графов 16 века, наследник из богатой семьи аристократов и просто великий Накахара Чуя.       По окончанию экскурсии все школьники поочерёдно поклонились Накахаре и мегадовольные вернулись в автобус, оставив не менее довольных парней у входа в музей. Чуя так и искрился гордостью и счастьем, а Дазай рядом улыбался, глядя на возлюбленного. - Ну всё, хватит сиять, ты затмеваешь своей радостью мою ослепительность. - Чего? С каких пор ты у нас ослепительный? – Чуя поправил шляпу, возвращая стервозность на первый план. - С тех самых! Ну что, пошли? Мне ещё надо… - Стойте! – послышалось за спиной.       Мужчины остановились, обернувшись на крик: из музея выбежал тот неумелый экскурсовод, и смотрел он прямо на пару. - Подождите, не уходите, - парень пытался восстановить дыхание и перевёл взгляд на Чую: - Молодой человек, не хотите ли вы работать в нашем музее? - Работать? – тонкая рыжая бровь изогнулась в непонимании. - Именно так. Мы как раз искали гида, который хорошо разбирается в 16 столетии. Наш старый уволился, и мне пришлось выйти вместо него. Я директор музея, - мужчина протянул руку Чуе, и рыжик, немного подумав, пожал её. – Вы рассказывали такие детали, которых я ни от кого не слышал. Откуда вам они известны? - Я… - Чуя завис, не зная, как оправдаться. – Много изучал. Люблю историю тех времён. - Это потрясающе! Раз вам она нравится, может, это работа именно для вас? Голубые глаза бегали в замешательстве. Слово «работа» вводило в ступор. Как это – граф и работа? Неслыханное дело! В поиске помощи аристократ глянул на Осаму. «Выручай быстрее, я не знаю, что делать», - кричал взгляд. - Да, конечно, - Осаму с доброжелательной улыбкой наклонился к мужчинам, опустив руку на узкие плечи Чу-чу. – Мой друг и правда много знает о 16-ом веке и с радостью приступит к работе со следующего месяца. - Со следующего месяца? – глаза директора устремились на Чую. - Я надеялся, что вы приступите как можно раньше. - Как можно раньше – это когда? – снова влез Дазай, чуть спустив доброе личико. - Ну, с завтрашнего дня желательно. - Извините, нам нужно переговорить.       Чуя не успел разинуть рот, как Дазай его отвёл подальше от мужчины. - Это что за побег с поля боя? – возмутился Накахара. – И что это нам надо переговорить? - Скажу только две вещи: во-первых, тебе нужна работа, потому что на мою стипендию и отцовские деньги мы долго не протянем, а экономить я не привык. Во-вторых, работа – это серьёзно. Сперва подумай, нужно ли тебе это, или… - Согласись, это самая подходящая для меня работа. Просто согласись. - Я согласен, но… - Вот и отлично.       Накахара с уверенностью вернулся к мужчине, оставив Осаму с лицом «за что мне это чудо досталось?». Когда шатен подошел к беседующим, они как раз прощались. Кто не успел, тот опоздал, как говорится. - И о чем вы договорились? – спросил студент уже лёжа на кровати, пока Чуя переодевался в позаимствованные у Дазая шорты и футболку - самое то для домашней одежды. - Да так. Завтра меня ждут там в 9 утра, он выдаст мне план экскурсии и какой-то бэйджик. Что это, кстати, такое? - Это такая бумажка с твоим именем, которую прикрепляют к одежде или к ленте. А его не смутило, что тебя зовут точно так же, как и прошлого хозяина поместья? - Я сказал, что я и есть граф Накахара, а он рассмеялся. Честно, будь на его месте ты, я бы не сдержался от удара по улыбчивой роже. - Я и не сомневался, любовь моя. А что насчет оплаты? - Я не запомнил сумму, но выдавать будет в конце каждого месяца. Он владелец сети музеев графов моего века, сказал, что, если я хорошо себя проявлю, он поставит меня и в другие. Если там будет поместье Акутагавы, это величайшее везение. - А ты-то справишься с этим, умник?       Рыжик снял перчатки, отложив их на прикроватную тумбочку, и лёг в объятия студента. Губы сплелись в коротком поцелуе. Голубые глаза встретились с карим омутом. - Никто не подойдёт на эту работу лучше, чем сам граф Накахара.