Предназначение демона

      Я вымученно зажмурилась и снова открыла глаза. Ничего не поменялось, полная кромешная тьма окружала со всех сторон.       — Люцифер? Люцифер!       Тишина была не менее всепоглощающей, чем темнота. Необходимость самоконтроля стала очевиднее способности дышать или двигаться. Я собралась, сделала несколько судорожных вдохов и стала мысленно искать отголоски алой энергии предназначенного, но ничего, даже отдаленно напоминающего отсветы чужих аур не обнаруживалось. Слезы отчаяния потекли по щекам, давая выход страху, и не было рядом сильных, горячих рук, чтобы подхватить, остановив падение в бездну, успокоить, согреть.       Как же так вышло? Сама не осознавая этого, я привыкла полагаться на алую энергию в любой непонятной ситуации. Ответ был прост: Люцифер мчался ко мне отовсюду, стоило… Нет, даже не попросить, просто испугаться, вздохнуть глубже обычного… И тут же полыхающий ненавистью ко всему миру наследник адского трона появлялся за моей спиной, чтобы спалить на месте любого, кто посмел угрожать его предназначению. Так было всегда. Но не сейчас.       Никто мне больше не поможет. Я осталась одна.       Вопреки ожиданию, подобные безрадостные мысли прояснили сознание и позволили сосредоточиться. Кто бы не перенес меня сюда из объятий Люцифера, вряд ли он желал, чтобы пропажу сразу обнаружили.       — Зигза! Ты тут? — Слабая надежда на соседство с заключённым утонула в кромешном молчании.       Что ж, попробовать стоило.       Следующей неудачной попыткой стало обследование стен. Помещение оказалось большим и холодным, но даже намека на трещину и уж тем более дверь, тут не обнаружилось. Цельно рубленный куб, внутри которого я. Оставалось лишь одно средство выбраться — телепорт, навыками которого, без помощи алоглазого демона, воспользоваться не представлялось возможным.       Темнота окружала со всех сторон, такая черная… Меня осенило! Черная, ну конечно! Усевшись на пол, я попыталась впитать тьму. Энергия не была живой, потому мою ауру расширяла лишь незначительно, но понемногу мне удалось собрать силы настолько, чтобы эффективно использовать их.       Двигая в пустом пространстве пальцем — словно карандашом, моя рука очертила камин, огонь, что так радостно плясал на дровах и, наконец, мирно спящего Люцифера. Боль в душе зашевелилась словно живое существо, но не обращая на это внимания, кисть продолжала оживлять воспоминание, наполняя его красками. Когда сгусток полностью сформировался, мне оставалось только добежать до стены, а потом резко упасть на пол и прикрыть руками голову. Взрыв прогремел прямо надо мной, сверху посыпались камни: один больно ударил в висок.

***

      Я, похоже, на время потеряла сознание, потому что, когда вновь открыла глаза, вокруг были полное звёзд ночное небо и неистово бушующий океан. Ощущения подсказывали, что это все же земля, но тут пришло болезненное понимание — Люцифер не мог отправить меня одну, не предупредив, а значит он в опасности и нужно как можно скорее выяснить причины произошедшего, чтобы попасть назад. К нему.       Если окружающая местность и правда принадлежада миру людей, то, возможно, водоворот смог бы вернуть меня обратно. Где-то на задворках сознания горела мысль: ничего не получится, но попробовать все же стоило. Я подняла глаза к небу, в попытке призвать связующий мост, как и ожидалось — чуда не произошло, кто-то закрыл мне дорогу домой, окончательно и бесповоротно.       Ощущение дома больше не связывалось в взволнованном сознании с землей. Теперь трепетные чувства уюта и защищённости ассоциировались лишь с адом, местом где был он — мой предназначенный демон.       Ну что ж, вперёд.       Намеренно подавив тоску, я расправила крылья и полетела, уже в процессе понимая, что совершенно не знаю, в какую сторону нужно отправиться.       Дура, вернее не так. Глупая птичка.       Истеричный смешок сорвался с губ, немного унимая волнение. Без особого труда, я определила полярную звезду и взяла курс на нее, в надежде случайно наткнуться на корабль или остров.       От мучительного полета ломило спину, выключалась голова. Довольно скоро стало очевидным, что моих сил недостаточно для продолжения сопротивления. Тогда, скорее интуитивно, я начала тянуть энергию из любого живого существа в округе, благо, их оказалось в избытке: рыбы, дельфины, медузы — все шло в ход… Правда бедные животные, по большей части, погибали, оставляя за мной шлейф мелких трупов на воде.       Прошло так много времени. Суть происходящего стала теряться от усталости, но тут на глаза попалась чайка. Сердце счастливо забилось, ведь если появилась птица, то и берег находится где-то поблизости. Скоро, действительно, из розоватой, рассветной воды показалась линия прибоя. Едва дотянув до песчаной бухты, я упала на землю и потеряла сознание.

***

      Пробуждение не было приятным: я лежала на песке, а с неба обжигающе горячо светило солнце. Ну, хотя бы тропики. Здравый смысл уговаривал отползти в тень, но тело шевелиться отказывалось. Сделав над собой усилие, я добралась до густой пальмовой рощи и снова выключилась.       Наверное прошло много времени прежде, чем силы наконец вернулись, а вместе с ними возможность думать. Я села, по-турецки сложив ноги, и стала рассуждать вслух, стягивая спортивную кофту.       — Что ж, если мне закрыли дорогу домой, значит хотят разделить предназначенных. Боятся силы, над которой обрёл контроль Люцифер, но кто мог знать о ходе наших тренировок?       Неприятная догадка сразу посетила голову.       — Сатана. Только он имел возможность, видеть все происходящее глазами сына, и ему есть чего бояться, ведь могущество правителя больше не всеобъемлюще. Но все же…       Не верилось, что король мог так поступить. При всем непонимании между нами, в глубине души я сочувствовала ему.       — Как же долго «мохнатое сердце» было в ларце, если его рука поднялась на самую дорогую ее жертву, на ребенка.       Необходимость в пресной воде и пище побудила отложить грустные мысли на потом. Голод и жажда особенно не докучали, но слабость была определенно неуместна.       Чистый, пригодный для питья источник нашелся быстро, а вот ловить рыбу, вернее глушить ее сгустками энергии, я научилась только к вечеру. Тропические сумерки наступают внезапно, а вместе с ними приходит холод. На берегу нашлось много сухих веток, но где раздобыть огонь? Вспомнив Люцифера, я закрыла глаза, поискала в голове нужный оттенок и, воспроизведя его, щёлкнула пальцами в воздухе. Счастье хлынуло в душу, а терпкий запах фернета разлился в пространстве вокруг — на кончиках пальцев плясал маленький, словно от зажигалки, огонек.       Получилось!       От радости я неумело встряхнула рукой и обожглась. Боль быстро отрезвила, призывая к осторожности. Но прежде чем удалось получить ещё одну искру, пришлось не раз начинать сначала.       Скоро костер весело потрескивал, согревая и умножая силы. Странно, но тепло огня мне тоже было подвластно, почти любая энергия легко втекала в лёгкие, позволяя воспроизводить различные манипуляции. То ли от напряжения, то ли от частого использования, подчинять, перенаправлять и преобразовывать потоки получалось уже автоматически, не задумываясь о последовательности действий.       Освоившись, я улеглась перед костром и стала напряжённо искать сознанием, хотя бы слабые отсветы родной алой энергии. Густая, непроглядная мгла за пределами оранжевого круга смешивалась с моей собственной, мерными волнами исходящей от расслабленного тела. Ничего, хоть отдаленно напоминающего алую мощь предназначенного, в пределах досягаемости не было, однако вдалеке мне померещилась аура другого бессмертного, такая слабая, едва различимая. Меня, от неожиданности, словно подбросило в воздух. Захлебываясь биением собственного сердца, я неслась, не разбирая дороги на отсвет, пока не почувствовала, что он стал сильнее ощутим.       Наконец деревья расступились, обнажая такой же пляж, только на другой стороне острова. На песке, спиной ко мне, сидела девушка, черные волосы струились плащом, укрывая хрупкие плечи, спину и растекаясь по песку. Мне стало страшно напугать ее, ведь она была бессмертной, а значит могла помочь вернуться домой. Ровная энергия незнакомки переливалась, словно жемчужина, но основа ее была абсолютно белой.       — Иди сюда, чего стоять в тени. — Девушка не оборачивалась, но ее красивый мелодичный голос звучал совершенно спокойно.       Я неуверенно приблизилась, села на песок рядом с ней. Незнакомка повернула голову и внимательно осмотрела меня от макушки до самых пяток. У нее были тонкие, изящные черты лица, исключение составляли лишь губы — чувственные и словно очерченные по краю. Большие темные, глаза светились мягкой, податливой нежностью из-под тени густых пышных ресниц. Я поймала себя на мысли, что любуюсь ею.       — Ты — демон. — Чистый, мелодичный голос не обнаруживал радости или разочарования, просто, безразлично констатировал факт.       — Да. А ты?       — Уже и не помню. Это было так давно.       — Давно?       Красавица, длинными пальчиками убрала с оголенной спины густые черные локоны и мне открылись два крупных шрама, словно от ожога, пересекающие ее спину.       — Я падшая.       Мне стало до слез жаль ее. Захотелось утешить, приободрить, но слов не находилось. Заметив мое смущение, она невесело улыбнулась такой располагающей, внушающей дружбу улыбкой, словно мы с ней были давно знакомы.       — Меня зовут Ева. А тебя?       — Вики.       Повисла пауза. Девушка вновь устремила томный взор к морю, наблюдая, как волны бегут к песку, стремясь затопить его, а потом разбиваются и неизбежно отступают.       — Значит ты новая подруга Азаила? — в тихом голосе послышались стальные нотки раздражения.       — Кого?       Она резко повернулась ко мне всем телом. Едва трепещущая энергия сгустилась, в воздухе на миг запахло свежестью, как после грозы.       — Не притворяйся, ты не можешь его не знать, раз носишь принадлежащий ему амулет. — Ева указала на красный камень, на моей шее.       — Нет… Медальон мне подарили… — Совсем не хотелось рассказывать первой встречной обо всем, что предшествовало подарку. — В общем я не знаю откуда взялся этот Глаз Ведьмы, и кому принадлежал раньше, тоже.       Брюнетка вновь рассеянно отвернулась к воде, в больших, глубоких глазах появилась грусть, хрупкие плечи опустились, демонстрируя усталость.       — Какой он сейчас?       — Кто?       — Азаил.       — Говорю же: я не знаю такого бессмертного.       — Тогда кто тебе дал его амулет?       — Люцифер, — сознаваться, обнаруживая свою причастность к Династии правителя ада не хотелось, но ожидаемой оживленной реакции не последовало.       Ева лишь удивлённо подняла брови.       — А такого не знаю я.       Напряжение, повисшее в воздухе, развеялось, брюнетка откинула руки назад и оперлась на них.       — Давно ты тут? — мне совсем не хотелось разговаривать, но слова полились из груди, будто против воли.       — Наверное. Счёт времени пропал — это не имеет смысла.       — А мне надо выбираться.       — Зачем?       Я снова замолчала. На миг и правда показалось, что незачем.

***

      Следующие несколько дней мы с Евой провели вместе, было так легко и естественно общаться с ней, казалось, будто я всегда стремилась именно сюда, в компанию этой странной девушки, такой подвижной, слабой, невесомой, но при этом сильной и смелой одновременно. Где-то в глубине души прочно поселилась мысль о том, что брюнетка воздействует на меня. Стоило бархатному, черному взору покрыться тонкой пеленой грусти, как я сразу бросалась утешать ее. Старалась поднять настроение, готова была пообещать что угодно, лишь бы моя новая подруга улыбалась, порхала вокруг, словно бабочка и щебетала, как самая красивая птица на свете. Мы много купались в чистой прозрачной воде лагуны, потом лежали на песке, под обжигающе горячими лучами солнца, а я все гнала из головы настойчивое ощущение, что знала ее раньше, была привязана к ней, любила… Манеры, черты, движения, все казалось таким узнаваемым, родным. В груди мгновенно поднималась необъяснимая тоска, стоило красотке надменно поднять тонкую, черную бровь или самодовольно усмехнуться, взирая как-будто свысока… Я решительно не находила разумного объяснения своим чувствам, но пребывание здесь больше не казалось тягостным, хотя оставалось напряжённым.       Вечер, как обычно наступил сразу, обрушился без предупреждения, наполняя воздух вязкой тропической мглой.       — Зажги его! Ну пожалуйста! — Ева приплясывала вокруг меня, умоляя разжечь собранные в лесу дрова.       Я выбила пламя из пальцев и стряхнула, на ветки. Подруга тут же уселась перед занимающимся костром и стала внимательно смотреть на огонь. Ее лицо преображалось каждый раз, когда она так делала. В красивых чертах появлялась странная, чуть безумная радость, но при этом она выглядела счастливее и спокойнее, когда в черных глазах светили оранжевые сполохи.       — Почему тебе так нравится пламя?       — Напоминает о доме. — Брюнетка помедлила. — Я так скучаю, Вики. — И вдруг рассмеялась чистым, облегченным смехом. — Вот видишь, созналась.       — Мне или себе?       Красивое личико развернулось в мою сторону, встречая долгим испытующим взглядом.       — Думаю, нам обеим.       Она легла на песок, не отрывая взгляда от костра.       — Расскажи о своем Люцифере?       — Моем?       — Это он и есть твое предназначение?       Я удивлённо подняла бровь, демонстрируя крайнюю степень отстранённости.       — С чего ты взяла?       Девушка перевернула мою ладонь и раскрыла, аккуратно касаясь печати. В груди словно зашевелилось почти забытое чувство отчаяния, мне совсем не хотелось больше скрывать от нее свою боль.       — Ты наверное на части от тоски рвешься. — Ровный голос звучал сочувственно.       — Да. — Тихо выдохнула я, борясь с подступающими слезами.       — Понимаю.       — Правда? — мое сердце часто забилось, согреваемое странной догадкой.       Красавица отодвинула черный локон и потерла маленький, сходный с иероглифом шрам, сразу под левой ключицей. Мое предположение переросло в уверенность.       — Азаил?       — Да. — Сполохи пламени в черных глазах стали ярче, словно даже боль разлуки доставляла ей удовольствие, потому что объединяла с ним.       Я сняла кулон с алым камнем и протянула ей.       — Тогда, это твое.       — Спасибо.       Она дрожащими пальцами взяла амулет в руки.       — Я помню, как он создал его.       — Для тебя?       — Нет, — она улыбалась, а по щекам текли слезы. — Нет, но я помню…       Повинуясь порыву мои ладони бережно сомкнулись на ее плечах. Тонкие, горячие пальчики Евы прижались к моим, сладкий, пьянящий запах мягких, смольных волос дурманил голову. Нас объединяла тоска, боль потери, только у меня была надежда на возвращение, а у нее нет.       — Почему Азаил не нашел тебя?       — Он не может. Не знает где искать.       — Я бы весь мир перевернула.       — Мир велик. А мы слабы. — Брюнетка вновь наполнилась своей меланхоличной грустью.       — Ты поможешь мне выбраться? — взор сверкнул решительностью. — А я найду твоего предназначенного и расскажу о том, где ты ждёшь его.       — Правда? — тихий голос дрожал, в глазах появился дикий, безумный блеск. — Ты сделаешь это для меня?       — Для вас обоих.       — Но как мне помочь тебе? Я ведь падшая, даже ауры твоей не увижу. У меня нет сил, Вики.       Мои пальцы порывисто сомкнулись на ее хрупких плечах. Томный, бархатный взгляд Евы наполнял душу теплом, словно очаровывал, воздействовал.       — Мы придумаем, как выбраться. Обещаю.       Костер догорал, небо светилось звёздами, а подруга взахлёб рассказывала о своем предназначенном. Кроме того, что он самый сильный, смелый, благородный и отважный, а так же добрый и красивый, я особенно ничего внятного выяснить не смогла.       — Дорогая сосредоточься, как выглядит твой Азаил?       — Ох, это самый красивый демон на свете.       Облегчение всколыхнулось теплой волной в груди.       — Так всё-таки демон! Прекрасно: не так широк поиск, да и в аду у меня больше связей.       — Связей?       — В общем да. — Я замялась, не желая выдавать своего положения. — Расскажи ещё.       — Мой Азаил такой серьезный, даже суровый. Он часто ругает меня за безрассудство, призывает быть бдительной, ответственной, все делать по правилам, считает, что так убережёт нас обоих. А я лишь подбиваю его на шалости и глупости — это так весело! И предназначенный всегда прощает меня… Прощал… Всегда…       Лицо Евы просветлело от воспоминаний, глубокий взор наполнился счастливым, мягким сиянием причастности.       — Однажды, мы сбежали от обязанностей и неусыпного контроля окружающих, чтобы погулять среди парящих скал. Побыть только вдвоем. Сидели на обрыве, Азаил обнимал меня, укрывал крыльями и так улыбался… — Она закрыла глаза и по щекам вновь потекли слезы. — А потом я все испортила.       — Что ты сделала? За что тебя лишили крыльев?       Девушка сурово поджала губы.       — Я не могу сказать тебе, Вики. — Брюнетка горестно вздохнула и ее хрупкие плечи покрылись мурашками, выдавая дрожь. — Не спрашивай меня пожалуйста. Мне страшно вспоминать об этом.       — Хорошо. Но твой предназначенный, почему он не пошел за тобой?       — Ему не дали. Мой Азаил разделил наказание со мной, как всегда. Но он не был виноват! В нем нет лицемерия, фальши, подлости, только прямолинейная, бескомпромиссная честность! Лучший из всех демонов, которых я когда-либо видела.       — Ну мы это уже выяснили… Сотню раз… — Попытка чуть смягчить боль утраты удалась, брюнетка улыбнулась, отирая мокрые щеки.       — Я говорю, а ты все молчишь. Ах как жаль, что вы никогда не встречались с ним! Ты бы тут же влюбилась.       — Как ты?       — Да! Увидев Азаила впервые, я сразу поняла — он главное, что случилось в моей жизни!       — И как ты поступила?       — Бросилась со всех ног обнимать его! Родители конечно запрещали мне приближаться к незнакомым юным демонам, особенно к нему, но… Это больше не имело никакого значения.       — И ты так с лету прижалась к неизвестному парню? Не будучи представленной? Шальная.       Ева погрустнела и машинально потерла печать.       — Азаил так и сказал.       Меня снова осенило.       — Это спровоцировало связь?       — Да.       — Погоди. Он голый разгуливал что-ли? Тогда, пожалуй, понятно, почему мама запрещала тебе смотреть в его сторону.       Девушка задорно засмеялась, запрокидывая голову назад.       — До пояса. Горячий демон. А если серьезно, Азаил тренировался так. Предпочитал, чтобы в полёте крыльям ничего не мешало. О Шепфа, как быстро он летал! Я никогда не поспевала за ним, даже когда мы выросли и… — девушка осеклась и снова заплакала, пряча мокрое лицо в ладонях.       Мне живо представилось, как незнакомка налетает на обнаженного, только что приземлившегося юношу и их обоих пронзает дикая боль.       — Как же отреагировал твой предназначенный?       — Прижал меня к себе, и больше никогда не отпускал. — Ева горестно вздохнула. — Мой Азаил всегда знал, как правильно. Его рассудительность не раз спасала нас, помогая удержать мое безрассудство. И все же, он слишком много мне позволял, прощал любые выходки, капризы, покрывал проступки, всегда брал вину на себя… Ах как же я скучаю, Вики.       Ева ещё немного молча смотрела на огонь, а потом развернулась ко мне с вежливым вопросом.       — А что было у тебя?       Я вздохнула, стараясь подражать ей, не позволяя тоске окрасить воспоминания черным, но густая мгла моей боли хлынула из груди, наполняя пространство вокруг горечью фернета.       — Люцифер чуть не убил меня, когда мы соприкоснулись впервые.       — Какой странный, не знал о предназначении?       — Знал, просто… он очень сильный. Мощь моего демона настолько велика, что…       — Пугает его самого? Какой глупый! Ты предназначена трусу!       В душе закипело негодование, нагревая непрозрачный воздух. Ева неприязненно повела плечами, в попытке избавиться от подспудной тревоги, беззаботная насмешливость покинула красивое лицо.       — Вовсе нет! Он не желает разрушать, хотя переполнен этой способностью. Люцифер пытался уберечь меня, боялся уничтожить в порыве ярости.       — Им так сильно владеют страсти?       — Да, и ему трудно контролировать их, но он все равно справляется.       Ева сидела задумчивая, какая-то болезненно напряжённая. Темный взгляд разгорался все ярче и было трудно определить, что полыхало в нем. Я поймала себя на мысли, что совсем не могу воздействовать на нее, вопреки ожиданиям, сознание девушки представляло собой черную дыру, в которой безвозвратно тонули любые попытки контроля или подчинения. Очевидно эта хрупкая красотка была намного могущественнее того, кем хотела казаться.       — Он ведь сын суккуба, да?       — Да. Почему ты спрашиваешь? — я не понимала ее состояния, какого-то резкого, жаркого возбуждения, покрывающего нежную кожу Евы крупными мурашками.       — Он похож на отца? — красивые черты лица брюнетки стали жесткими, в них появилось властное, болезненное нетерпение.       Обычно бархатный, томный взгляд подруги сверкнул надменной жестокостью, словно она отдала приказ и требовала его немедленного исполнения.       — Очень. Одно лицо. — Смущенно, почти напугано произнесла я, стараясь скрыть волнение.       — А на мать? — спросила красавица чуть более отстраненно, с каким-то меланхоличным сожалением.       — Почему ты спрашиваешь? — непонимающе повторила я.       Девушка тряхнула головой и, беззаботно махнув рукой, ответила:       — Просто страсти берут контроль над полукровными демонами сильнее, чем над остальными, а раз о безудержном сексе ты не говоришь, значит твой предназначенный не истинный инкуб, а переродок. Большая мощь и горячий нрав — опасное сочетание.       — Ярость Люцифера безумна. В отличие от отца, он совмещает в себе ещё и подвижную энергию матери, а потому с таким трудом контролирует гнев.       — Наверное. А чей он сын? — красивое лицо подруги выражало безэмоциональную, вежливую заинтересованность.       — Властителя ада.       — Сатаны. — Слова слетали с алых губ тихо, словно со страхом, но при этом уверенно, как будто Ева заранее знала ответ.       — Ты же сказала, что не видела Люцифера?       — Когда меня изгнали, у короля ещё не было детей.       — Как же давно это было!       Брюнетка только молча встряхнула головой, словно отметая неприятные мысли, и снова уставилась на едва тлеющий огонь. Мы сидели, погруженные в кромешную мглу, холодную, обволакивающую. По плечам текла дрожь, душу заполняла тоска. Каждая думала о своем, а звёзды безучастно светили с небес, наблюдая за нами.       — Можно мне спросить? — я долго собиралась с духом, но все же решилась.       — Давай. — Гулко отозвался спокойный, меланхоличный голос.       — Ты знала королеву ада? Какой она была?       Лицо брюнетки стало суровым, она поджала чувственные губки, но потом все же заговорила.       — Видела пару раз. Она была красивой, но сторонилась компаний, редко покидала покои, — девушка как-то устало усмехнулась. — Все сидела в этом своем… Саду.       Мне стало так больно, живо вспомнилось, как трепетно король касался цветов.       — Сад — все, что у него осталось. Ведь ее больше нет.       Щеки Евы снова стали мокрыми. В бездонных глазах вспыхнула и погасла скорбь.       — Ты плачешь?       — Как больно быть предназначенным. Не слышала ни одного счастливого финала. За что Шепфа наказывает нас всех? Ведь это его воля соединяет бессмертных, не наша.       Я обняла ее, погладила по волосам, утешая.       — Мы выберемся. Я найду твое предназначение.       — Передай Азаилу, что он должен пролить свою кровь. Свою. Запомнила? — девушка порывисто схватила меня за плечи и даже встряхнула, ее цепкий горящий, чуточку безумный взгляд, не отпускал меня, в воздухе вновь повеяло свежестью.       — Да, да. Не волнуйся. — Поспешила успокоить спутницу я.       — Только тогда он сможет видеть меня. — От страстного возбуждения ее трясло, тонкие плечи била дрожь, но постепенно, справившись с собой, она разжала пальцы и отпрянула, словно извиняясь.       — Я так и сделаю.       Поддаваясь сиюминутному порыву, я убрала прядь смольных волос за ухо, любуясь красивым лицом, в груди росло странное, гнетущее чувство причастности к ней, такой неуловимо знакомой, родной; приятный трепет заполнил живот.       — Вики, — Ева взяла меня за плечи и серьезно заглянула в глаза. — Сосредоточься на том, что слышишь, а не на том, что чувствуешь. Это важно.       Столкнувшись с ее собранным, немного раздраженным взором, я смущённо отстранилась, подавляя взволнованную дрожь.       — Мне не помочь тебе выбраться. У меня нет сил, чтобы вызвать твой водоворот. — Тонкие пальчики брюнетки расслабились, лицо вновь погрустнело, по щекам покатились слезы.       — Но ты знаешь, как добраться до людей. Наверняка, рано или поздно, сюда, по заданию попадет какой-нибудь бессмертный, и я попрошу его, вернуть меня домой. А там, как только выясню, что случилось, сразу займусь поисками твоего Азаила.       — Тут на сотни миль вокруг только дикие разрозненные племена. Ты — первая бессмертная, которая появилась за многие столетия.       — А разве мы не стареем на земле?       — Не замечала. Может это часть наказания: оставаться молодой, без возможности упокоиться в небытие? Мы уклонились от темы. Я знаю, как тебе можно вернуться самой.       По телу волной электрического разряда соскользнула судорога, останавливая дыхание, вызывая спазм.       — Что?! И ты молчишь?! Как?       — Дорогу можно найти только внутри себя. Для этого нужно понять: кто и за что заточил тебя. Тогда выход откроется сам.       Глубоко в душе я знала кто, и приблизительно представляла, за что, отправил меня сюда.       — Давай лучше спать. — Мне нужно было отдохнуть, чтобы дать мыслям улечься, волнение путало их и сбивало с настроя.       Ева лишь молча согласно кивнула.

***

      Следующие несколько дней мы почти не общались. Страх не позволял сознаться в подозрениях, а подруга не торопила. Лес был полон фруктов, в океане встретились устрицы и рыба. Недостатка в еде не оказалось. Ночами мы жгли костры и болтали, каждая о своем. Тоска объединяла души, хотя у моей Евы она была другой: агрессивной, даже немного безумной. Наверное, большое количество времени, проведенное вдали от своего предназначенного, сделало ее такой… Необычной.       Мои мысли вновь и вновь возвращались к королю. Неужели это он разлучил нас? Все меньше верилось, что Сатана ненавидит Люцифера. Такое странное поведение больше напоминало извращённую форму заботы: попытку, доставляя боль, закалить душу сына, ведь «мохнатое сердце» любить по другому, кроме как заставляя страдать, не умеет.       Мне становилось жаль их обоих. Предназначение калечило души, в любом случае и при любом исходе. Но сути случившегося это совсем не меняло. Мое место там, рядом с Люцифером, и если виновник нынешнего положения Сатана, какими бы намерениями он не руководствовался, это не правильно.       — Ева?       Красивая брюнетка повернула горящий взгляд ко мне, нехотя отрываясь от огня.       — Да, Вики.       — Я думаю, что нашла ответ.       Она сразу переключила все внимание на меня, выражая живую заинтересованность.       — Каков же он?       — Это Сатана. Король заточил меня здесь.       — Для чего? — бархатный взгляд вспыхнул, подтверждая уверенность в моей правоте.       — Со мной Люцифер обрёл контроль над яростью. Теперь он неподвластен отцу, а значит сильнее его. Принц может претендовать на трон. Повелитель боится дворцового переворота.       Ева внимательно посмотрела сначала на меня, потом на небо и покачала черной головкой.       — Похоже ответ неверный. Ведь клетка не открылась.       — Похоже. — Удручённо прошептала я. — Не понимаю зачем тогда он сделал это?       — А по-моему понимаешь. — Красотка взяла меня за руку, одобрительно поддерживая.       — Знаешь, у меня складывается такое странное чувство, будто этот поступок — проявление заботы о Люцифере.       — Чудная забота у твоего короля.       — Искажённая. Покалеченная столетиями боли и непонимания. Он хочет защитить сына от своей собственной участи, но не знает как. Грубые, жестокие поступки — это вымученные попытки вернуть хоть что-то хорошее из того, что когда-то наполняло его жизнь.       — Не что-то, а кого-то. — Удручённо вздохнула Ева.       — Думаю да. Тоска по королеве столь безгранична, что Владыка готов на любые жертвы, лишь бы коснуться хотя бы воспоминания о ней.       — Мучая сына?       — Не верю, что он не любит Люцифера. Не может не любить ее продолжения. Король запутался.       — Или нет.       — Или считает свои действия правильными…       Над головой начал крутиться водоворот. В нарастающем урагане я услышала прощанье Евы, такой красивый голос, что повторял из раза в раз:       — Он должен пролить свою кровь, Вики, пожалуйста…       Меня потянуло в воздух, вокруг все закрутилось и…       Я проснулась.