Предназначение демона

      Мы приземлились у самых врат преисподней. Повинуясь воле Люцифера, массивные створки медленно открылись, пропуская нас внутрь. Продолжая до боли сжимать мою ладонь, наследник, нервной, пружинистой походкой прошел внутрь и встретился полыхающим взглядом с караулом. Два крупных архидемона замерли в нерешительности, не зная, что должны сделать: ведь перед ними стоял одновременно и заключённый и принц.       Алый взор наследника вспыхнул, крылья дрогнули, бордовая энергия окатила демонов горячей, удушливой волной. Медленно, словно сомневаясь в своих поступках, один из охранников склонил голову и опустился на одно колено, за ним последовал другой.       — Ваше Высочество.       Люцифер молча кивнул им и направился прочь, увлекая меня за собой. Его сознание полнилось непоколебимой решимостью подавить волю короля, и признание собственной силы подданными, только укрепляло ее.       Ты намерен стать новым Сатаной?       В груди неприятно шевелился страх. Переворот мог предполагать только одно: действующий король должен быть повержен. Эти мысли вызывали откровенный ужас.       Я не позволю ему больше контролировать себя, чего бы мне это не стоило.       Паника побуждала принять меры для подготовки. Сознание быстро определило живую энергию поблизости — это были обычные демоны, занятые своими повседневными делами, не подозревающие о надвигающейся грозе. Мысленно касаясь каждого, кого могла обнаружить, я забирала их энергию, постепенно наполняясь ей до краев. От избытка мощи страсти стали более острыми, хуже поддавались контролю, согревая ладони теплом, расправляя крылья при каждом ударе каблука об пол.       Наследник чувствовал мое волнение и это злило его ещё больше.       Контролируй силу, птичка, ты путаешь мои мысли.       Я пытаюсь.       Громадные, совершенно черные, блестящие двери, ведущие в крыло Сатаны, были открыты. Внутри царила абсолютная, звенящая тишина, нарушаемая только мерным стуком наших шагов.       Никого нет?       Не хочет случайных жертв. Что ж, король остаётся верен своим подданным до последнего вздоха.       По спине пробежал холодок, вызывая неприятную дрожь. Мысль сформировалась не полностью, но я подавила ее, страшась даже представить, какие последствия могут наступить после необдуманных поступков.       Пустой, черный коридор, плохо освещенный красноватым сиянием редких светильников, вел прямиком к покоям Властителя. Чем ближе мы подходили, тем сильнее поднимался в груди благоговейный трепет, тем больше хотелось повернуть назад.       Терпи, предназначенная, воля Сатаны неприкословна для его подданных, потому ты все острее чувствуешь необходимость подчиняться ей, по мере приближения к королю.       Но ты не ощущаешь этого?       Я — часть Династии. Его плоть и кровь, на меня воздействие не распространяется.       Ты же не собираешься…       Произнести: «Убить отца», не получалось даже мысленно, настолько сверхъестественным это казалось.       Люцифер молча, сосредоточенно шел вперёд, уверенно подчиняя злость, оковам воли, не позволяя страстям владеть собой.       Резные, высокие двери, ведущие в личные апартаменты короля, были приоткрыты, приглашая войти. Я сразу узнала эту комнату, ее аскетичное, но вместе с тем изысканное, дорогое убранство, глубокий, вязкий полумрак, покрытый узорами, сводчатый потолок; все окружение вызывало неприятную дрожь в крыльях, почуяв это принц начал злиться только сильнее, представляя сколько времени мне пришлось провести в такой странной тюрьме.       — Отец! — низкий голос наследника поднялся к потолку, расползаясь в пространстве раскатами грома.       Ответа не последовало, но прозрачная, алая энергия, проникающая в покои из открытой двери балкона, потемнела и сгустилась. Адский ателинг быстрой, нервной походкой направился в сад, раскрывая бордовые крылья при каждом шаге. Я едва поспевала за ним.       Внизу, под балконом, окружённый кустами, усыпанными крупными белыми цветами, на низкой, грубой скамейке сидел Сатана. Казалось, удушливый запах роз смешивался с его энергией, стремясь соединиться в единое целое. На коленях Властителя лежала старинного вида книга, с хрупкими, пожелтевшими страницами, словно он читал вслух кустам.       Наследник одним движением перепрыгнул перила и опустился прямо перед отцом. Король лишь меланхолично поднял скучающий взгляд и улыбнулся.       — Сынок. Мой Люцифер.       В широкой груди адского ателинга мгновенно вскипела ярость, лишая возможности мыслить непредвзято.       — Как ты посмел?! — голос алоглазого разлетелся по саду словно гром.       — Посмел что? Лишить тебя предназначенной?       Наследник молчал, его взор все сильнее разгорался оранжевым пламенем ярости, из плотно сомкнутых кулаков начинало прорываться пламя.       — Я только погрузил сознание твоей дьяволицы в свое собственное. Создал ей мир, не таящий угрозы. Думаешь, когда ты займешь трон, твои враги будут столь же лояльны к вам обоим?       — Ты действительно считал, что я спущу это?       — Нет, мой мальчик, я надеялся, что нет.       Сатана отложил книгу и устало поднялся. Его плечи осунулись, он казался глубоким стариком, словно былая мощь вмиг покинула Властителя.       — Зачем? — в низком голосе Люцифера ясно слышалось искреннее непонимание.       — Ты слаб, сынок. А эта… Демонесса делает тебя ещё слабее. Такое поведение неприемлемо для короля.       Алый взор вновь начал наполняться бордовыми сполохами ярости. Крупные крылья дрогнули, расправляясь и добавляя тем самым могучей фигуре внушительности.       — Мое предназначение, тебя не касается. — Процедил наследник, через плотно сомкнутые зубы.       — Считаешь?       — Она не мать! Свой шанс ты упустил, не я тому виной!       Сатана меланхолично улыбнулся.       — А мне кажется, что это был именно ты.       Одежда на плечах Люцифера начала расползаться, обнажая широкие оранжевые полосы, разрывающихся татуировок. Густая магма его злости всколыхнулась, словно волна и опала.       — Утратив человеческий облик, ты станешь безумным. Считаешь твоя очаровательная дьяволица переживет это зрелище? — Сатану забавляла мысль, что сын собственноручно уничтожит свое предназначение и остаток дней проведет в той же самой тюрьме — в оковах раскаяния.       Облик наследника стремительно менялся, расползаясь оранжевыми языками пламени. Я мысленно приложила ладонь к печати и запела. Огненное марево, растекающееся от дьявольского отпрыска чуть вздрогнуло, окрашиваясь в пурпурный и снова выровнялось.       — Вот он! Мой сын! Мой светоносный Люцифер! Ты боишься его, Виктория? — искренне развлекался Властитель.       Крупные, узловатые пальцы предназначенного сжались в кулаки, дрожащие веки поднялись, открывая осмысленный взгляд.       Издевательская усмешка мигом покинула точеное лицо короля. Он впервые воочию наблюдал то, что раньше казалось ему невозможным: единственный сын больше не был слепым бездушным монстром, теперь его мощь подчинялась разуму и больше не могла быть использована в чужих интересах. Предназначение сделало наследника сильным, способным дать отпор, даже самому Владыке.       — Думаешь, обрёл власть над гневом? — Сатана вытянул в мою сторону руку и сжал ее в кулак.       Острая боль скрутила живот, побуждая упасть на пол. Только неимоверные усилия воли удерживали меня на ногах и, хотя я изо всех сил пыталась противиться воздействию, мучения постепенно усиливались, туманя разум.       — Покажи, как управишься без своей маленькой птички. — Последнее слово король словно выплюнул в лицо сына, выражая им все возможное пренебрежение, на которое только был способен.       Люцифер резко подался вперёд и схватил отца за горло, оранжевая кайма пламени сомкнулась на шее правителя. Острый запах гари наполнил пространство вокруг демонов, жаркие, тягучие волны бордовой злости принца окатили сад, вынуждая крупные бутоны закрыться, уклоняясь от губительного воздействия. Заметив это, властитель сбросил человеческое обличье так стремительно, что от горячих потоков пришлось зажмуриться, а когда глаза вновь открылись, король и наследник уже поднялись высоко в воздух, накрепко сцепившись. Две сплетённые, размытые от скорости молнии сверкали в антрацитовом мареве, то смешиваясь, то вновь распадаясь.       Вид Сатаны внушал истинный ужас: огромный, угольно-черной демон с мощными, шипастыми крыльями и крупными, загибающимися назад рогами, словно корона венчающими голову. На очередном вираже повелитель вонзил длинные когти в плечи отпрыска и попытался сбить его, спиной на землю.       Принц стремительно рванулся из стальной хватки в сторону, отчего могучие плечи прорезали глубокие кровоточащие борозды. Его боль отразилась в моей голове проясняя сознание. Я сразу обрела прежнее равновесие, понимая, что воздействие Сатаны на меня ослабло. Песня прервалась, но связь все ещё удерживала сознание предназначенного ясным, мне живо представилось, что я, наконец, смогла поймать того самого мальчика, остановив от попытки спрятаться. От этого открытия в животе потеплело, по крыльям потекла приятная дрожь воодушевления.       Наследник, тем временем, сомкнул крупные ладони в кулаки и его отец вынужден был приземлиться, поскольку королевскую грудь мгновенно скрутило болезненной судорогой. В попытке избавиться от воздействия, Сатана широко расправил кожистые крылья и моему взору открылась покрытая грубыми, кривыми шрамами спина, сплошь прорезанная алыми полосами печати предназначения. Властитель очевидно пережил много страшных битв и потерпел не мало поражений, прежде чем взошел на трон и стал королем преисподней.       Люцифер напрягал все имеющиеся силы, но удержать рвущуюся энергию отца было не так просто. Я всем телом ощутила, как мощь покидает предназначенного. Сознание судорожно искало выход, а повелитель тем временем справился с воздействием и одним движением зажёг на ладонях чистое, гудящее пламя. Огненные реки прорезали воздух между демонами, Люцифер отреагировал мгновенно, крутым виражом ускользая в сторону. Полыхающий поток врезался в стену и рассыпался, яркими брызгами окатывая розовые кусты внизу. Нежные цветочные лепестки покрылись мелкими, кровоточащими ожогами. Взор короля вспыхнул болью, словно раны появлялись и на нем тоже. Новый шквал огненного ливня зацепил бордовые крылья наследника, мою спину сразу окатил сильный мучительный приступ.       Мощь предназначенного стремительно таяла, бордовая энергия начала редеть и растворяться в общем бушующем мареве. Мне стало безудержно страшно. Покои и все остальные владения Сатаны были совершенно пусты, в пределах моей досягаемости оставался только один источник дополнительной энергии — сам Властитель. По спине пополз липкий, плохо контролируемый ужас. При мысли о том, что придется коснуться сознания короля, все тело сжималось в неконтролируемой, панической судороге, но скоро сильный, нестерпимый спазм прямо в центре груди привел в чувства, возвращая способность мыслить трезво.       Люцифер упал на колени, цепляясь узловатыми пальцами за кожистые крылья отца, крупные, изогнутые когти которых глубоко вонзались в широкие, светящиеся плечи адского наследника. Из больших конусовидных ран медленно сочилась густая, бордовая кровь. Подавив истерический стон, я впилась взором в угольно-черную спину правителя. Король вздрогнул и обернулся, устремляя полыхающий взгляд на меня. Он колебался всего мгновение, но этого хватило: жаркая оранжевая магма царственной мощи потекла через связь. Сосредоточенное сознание вскипело королевскими эмоциями: яркими, болезненно острыми, безудержно сильными. Все мое существо сфокусировалось на том, чтобы не задержать пылающего потока, позволяя ему свободно стечь в широкую грудь Люцифера, не обжигая, не травмируя меня, не разрывая голову вихрем неконтролируемой ярости.       Едва тягучая, раскалённая река коснулась светящейся кожи наследника, как Властитель мгновенно пошатнулся и отступил, отброшенный сокрушительным ударом в грудь. Принц поднялся, сплевывая крупные черные сгустки, отер ладонью окровавленные губы и, с облегчением расправил могучие плечи, разминая затёкшие крылья.       Алый взгляд метнулся в мою сторону и тут же сверкнул бордовой ненавистью, вновь обращаясь к повелителю. Я уже стояла на коленях, изо всех сил стараясь унять сжигающий изнутри жар. Понимание того, что всей мощи Сатаны мне не выдержать, посетило голову почти сразу, но все же воля пыталась унять страх, в намерении перелить столько силы, на сколько хватит моих возможностей. Острая боль, вперемешку с абсолютной яростью врезалась в голову, вынуждая прервать поток, но я не сдавалась, желая сохранить каждую каплю, прекрасно осознавая, что другого шанса просто не представится.       Алоглазый принц вцепился в плечо короля и с места рванулся вверх. Из моей груди вырвался судорожный вздох, возвещая конец мучениям. Сознание мутнело и терялось, но позволить себе отключится возможности не было.       Правитель грубо вырвался из цепких пальцев сына и завис в воздухе, с усилием удерживая равновесие. Крупные, расправленные крылья заметно дрожали. В ладонях владыки вновь вспыхнуло пламя, но его мощь больше не была всеобъемлющей. Бордовые потоки взвились, разрастаясь, и скоро окатили пылающим плащом наследника, в попытке уничтожить, но энергия предназначенного теперь превосходила отцовскую.       Люцифер лишь заметно вздрогнул, принимая удар и, широко взмахнув полыхающими крыльями, поднялся на пару метров вверх, нависая над отцом. Оранжевая волна его ярости смешалась с бордовой, оседая горячим дождем на некогда прекрасный сад королевы. Нежные лепестки покрывались кровавой росой, прежде чем рассыпаться прахом, уйти в небытие вслед за своей прекрасной хозяйкой.       Сатана упал на выжженную землю, не выдерживая невероятного натиска. В алом взоре принца все ярче горела ненависть, вперемешку с болью, тоской и одиночеством.       — Я не виновен в ее смерти! Не мне было выбирать! Не мне…       — Конечно нет, сынок. Все это лишь моя вина. — Король уныло опустил когтистые руки, его крылья дрогнули и сложились, сейчас он вызывал лишь жалость. — Я устал, Люцифер. Так устал…       Наследник приземлился прямо перед отцом, всем своим огромным ростом нависая над ним. Властитель поднял почерневшее, покрытое шрамами лицо к сыну. Минуты утекали, как песок сквозь пальцы, а алый взор Сатаны долго, внимательно изучал царственного отпрыска, словно подтверждая свои внутренние выводы, потом медленно соскользнул на меня. По спине потекла мелкая дрожь, но былого страха я не испытывала, утопая в глубоком, огненном океане боли и раскаяния, наполнявших измученную душу правителя.       — Теперь я вижу, что твое предназначение — есть сила, а не слабость. Ты станешь мудрым королем, надёжным щитом своей пастве, а из Виктории выйдет достойная королева. Я больше не испытываю опасений ни за тебя, ни за трон. Мой долг выполнен. — Владыка глубоко и облегчённо вздохнул. В светлеющем взоре загорелось спокойствие. — Моя дорога, такая длинная, бесконечно долгая… Она окончена.       — Чего ты хочешь, отец? — Могучие крылья адского принца дрогнули, низкий голос прозвучал тихо, надломлено.       — Я хочу к ней. Верни мне счастье, сын.       Сердце бешено рванулось из груди, глаза подернулись пеленой слез, а тело сдавило болью и сожалением предназначенного. Бордовая аура сгустилась и словно сосредоточилась вокруг нас.       — Ты ищешь смерти?       — Это единственный путь к твоей матери.       — Но почему я? У тебя была сотня… Тысяча шансов! Почему сейчас?       — Я обещал ей! — могучий голос Властителя вновь оглушающе гремел в воздухе, заполняя собой все пространство. — Поклялся, что не оставлю тебя. Выращу сильным… Достойным короны ада. И вот, наконец, передо мной стоит новый Сатана. А значит пора. Сделай то, что должен, Люцифер.       В повисшем молчании проходили минуты. Никто не двигался, удушливые волны царственной мощи, распространялись вокруг, нагревая и без того раскалённый воздух. Дыхание терялось в гнетущем мареве пепла, гари и отчаяния. Как я могла быть так несправедлива к королю? Все его поведение всегда однозначно отражало чувства. Как же мне удалось оказаться такой слепой?       Сатана бесконечно любил свою королеву, с самого первого дня желал лишь одного: быть рядом, место и условия не имели для него значения. Но как он мог оставить сына? Порывистого, импульсивного, слепого в ярости наследника никто не признал бы истинным королем. И Владыка злился. Его бесило сходство Люцифера с матерью, но лишь потому, что это ее безрассудство ввергло их всех в пучину вечных страданий. Повелитель всеми силами пытался воспитать в отпрыске собственный холодный ум и расчетливую собранность, надеясь однажды уступить трон принцу и, наконец, воссоединиться с возлюбленной, пусть и в холодных оковах небытия. А потом появилась я — королевская предназначенная, и надежды Властителя снова рухнули, как песчаный замок под натиском прибоя. А теперь Сатана испытывал лишь рвущее на части душу облегчение. Слабость оказалась силой, ярость — мощью, страсть — мудростью. Король исполнил долг перед сыном, женой и Династией. Он наконец вырастил себе замену и теперь он был свободен!       Боль стиснула грудь тугим кольцом, лишая возможности дышать. Неужели все вот так вот и закончится? Почему нет выхода для предназначенных? Мучениям, отчаянию, тоске не будет конца? Израненные души так никогда и не обретут покоя? Как жестоко, Шепфа! Слишком… Даже для преисподней…       — Я понимаю тебя, отец. — Люцифер вытянул вперёд когтистую ладонь. — Прощай.       Мое сознание отказывалось воспринимать происходящее. Непоколебимая вера в неистребимое счастье, которое должно преодолеть любые препятствия, не позволяла смириться с финалом.       Могучая рука наследника начала медленно сжиматься, лишая Сатану возможности дышать. Я рассеянно наблюдала, как с угольного плеча сочилась вязкая, бордовая кровь. Тугие капли стекали блестящими ручейками на землю и мгновенно впитывались в грубую, обожженную корку, а на месте их исчезновения быстро поднимались, пробиваясь через пепел, тонкие, зелёные росточки.       От увиденного по телу мгновенно хлынул жар. Голову взорвало осознание недавно услышанных слов.        Скажи Азаилу, что он должен пролить свою кровь, чтобы вновь увидеть меня.       Я вскочила, истерически задыхаясь, и бросилась через перила балкона, страшась только одного: не успеть.       — Нет!       Люцифер замер, словно этого окрика и ждал. Его сердце часто забилось, с облегчением ощущая мое воодушевление. Он не хотел смерти отца, не желал быть палачом своему королю, но широкую грудь наполняло недоумение, уловить суть моих, быстро скачущих мыслей, ему никак не удавалось.       Колени с размаху врезались в землю, я упала прямо перед Сатаной, загородив его от полыхающего оранжевым пламенем отпрыска.       — Азаил?       Властитель медленно поднял на меня изумлённый взор, его изрезанное грубыми шрамами лицо исказила странная, болезненная гримаса.       — Что… Что ты сказала?       — Азаил. — Повторила я уверенно, сомнений больше не оставалось, это он, предназначенный Евы. Я нашла его.       Взгляд короля наполнился болезненным, чуть безумным блеском, плечи расправились, раскрывая широкие кожистые крылья.       — Мое истинное имя не произносилось в этих стенах уже сотни лет. Откуда оно известно тебе?       — Она! Она сказала… Ева… — Рыдания громким потоком хлынули из груди, путая слова, сбивая их настолько, что смысл безвозвратно терялся.       Облегчение, вперемешку с болью струились из израненной души, заставляя плакать все сильнее. Я никак не могла унять истерики. Король одним движением когтистой руки сорвал с шеи Глаз Ведьмы и властно дёрнул мой подбородок на себя, цепляя взгляд. В кровавых глазах отразилась Ева: бархатный взгляд, тихий, томный голос, ненавязчивая дрожь в хрупких, узких плечах. Взор Сатаны засветился смесью неуемной боли и невыразимой радости, когда тихий, слабеющий голос повторил:       «...Он должен пролить свою кровь…»       Ещё пару секунд Властитель не отпускал меня, с жадностью высматривая каждый вздох, что его предназначенная пережила рядом со мной, но потом цепкая, болезненная хватка ослабла и совсем разжалась.       — Спасибо. Ты вернула мне жизнь.       Мои крылья мелко дрожали, удушливые волны совершенной мглы с резким запахом фернета затапливали пространство вокруг. В самом центре груди загорелось облегчённое смятение и сразу, в ответ ему, горячие руки Люцифера подняли меня с земли и крепко прижали к жаркому, каменному торсу предназначенного. Он уже сменил облик и теперь укрывал меня широкими бордовыми крыльями в неосознанной попытке защитить от любого влияния. Смольную голову наполняло непонимание, но принц молчал, не двигался, подспудно сознавая важность момента.       Король поднялся, обретая человеческое обличье. Все ещё когтистая ладонь полоснула по широкому запястью, глубоко рассекая кожу, из рваной раны, густыми струйками, хлынула вязкая, бордовая кровь. Сатана повел рукой в сторону, широко поливая землю темными потоками. На месте соприкосновения живительной влаги с выжженной коркой земли, мгновенно начали пробиваться зелёные ростки роз, стремительно поднимаясь и сразу распуская белоснежные бутоны.       Азаил рассмеялся, запрокинув голову, диким, безудержным, совершенно безумным смехом и зажёг на раскрытых ладонях высокие сполохи гудящего пламени. Словно в ответ на его действия, в воздухе запахло свежестью. Чуть слышное, лёгкое шевеление быстро набирало силу, приобретая размеры урагана.       Он — огонь, а она — ветер.       Пронеслось у меня в голове. Будто в подтверждение этому, пылающие потоки, раздуваемого пламенного шторма свернулись вокруг напряжённой фигуры Сатаны в беснующийся, почти непрозрачный, горячий кокон, а когда, спустя время, рассеялись, я увидела ее… Мою Еву.       Хрупкая фигурка красивой девушки была прикрыта лишь струящимся водопадом совершенно смольных волос. Она отчаянно цеплялась за широкие плечи Властителя и ревела навзрыд, опустив голову на могучую, королевскую грудь. Азаил рассеянно приглаживал дрожащими пальцами мягкие кудри и тихо шептал ей в висок то ли заклинания, то ли обещания…       Пойдем. Им многое нужно сказать друг другу.       Люцифер молча перенес нас в свою комнату. Болезненное непонимание душило наследника, потому скоро, приведя себя в порядок и сварив кофе, мы снова встретились на средине дивана в объятьях друг друга. Предназначенный рассеянно прижимал мои плечи к себе, а я примирительно гладила сильные руки, унимая бушующие страсти.       Эта женщина… Она…       Ее зовут Ева. Она королева и твоя мать.       В голове тут же вспыхнули недавние переживания. Так вот почему все в ней казалось таким знакомым, любимым, родным… В странноватом, чуть безумном облике: такой узнаваемой манере надменно поднимать бровь, смотреть с высока, ухмыляться лишь уголками губ; во всем этом я узнавала Люцифера — своего предназначенного демона, потому мне так упорно казалось, что мы встречались раньше с этой черноволосой красавицей.       — Все, что случилось лишь видение? — алый взор наследника разгорался надеждой, хотя в глубине царственной души все еще властвовало непонимание.       Нет. Предназначение демона восстановлено. Творение Шепфа вернулось к равновесию, поскольку обе половины обрели плоть.       Но как? Из небытия нет обратной дороги.       — Не для таких как мы. Созидая единое целое из двоих, образуя и развивая связь, половины становятся одним сверхсуществом, а потому не могут переступить порог вечности поодиночке, они умирают только вдвоем, полностью. Ева не попала в небытие, потому что здесь остался Азаил. — Я изо всех сил старалась донести до возлюбленного смысл предназначения, такой очевидный и непонятный одновременно.       Она знала?       Думаю догадалась, когда искала способ зацепиться за грань небытия, чтобы не покинуть своего короля окончательно.       И этот способ — сад?       Да. Он не был простой шуткой. Цветы стали обиталищем ее души, после утраты физического тела. Розы, совершенно белые, как энергия королевы, любили своего повелителя, тянулись к его рукам, унимали боль Властителя, так же, как я смиряю прикосновением твои страсти.       — А срезая цветы… — Напряженный вздох сорвался с горячих губ демона, и растекся дрожью по коже, согревая мой висок.       Ты калечил ее, потому с черешков текла кровь.       Болезненная искра раскаяния вспыхнула в широкой груди Люцифера, делая янтарную энергию гуще и темнее. Я теснее прижалась к нему, положив голову на обнаженное плечо наследника. Постепенно всколыхнувшиеся страсти улеглись и мысленный диалог возобновился.       Но почему розы не имели шипов?       — Как же Ева могла поранить своего Азаила? Ведь он есть суть ее жизни, смысл и причина таких сложных решений, приведших к своим, определенным последствиям. — Слова прерывались слезами, словно застревая в моей груди, отказываясь покидать ее.       Имеешь в виду меня?       Губы тронула счастливая, благодарная улыбка. Тонкие, холодные пальцы прошлись по рельефным рукам, лаская предназначенного.       Не будь королевы, мир не увидел бы тебя, а не случись ее смерти, Шепфа не создал бы нашего предназначения.       — Значит твоя роль и заключалась в ее возвращении? — иронично усмехнулся Люцифер.       Не знаю, пути Создателя неисповедимы, но думаю, что так.       Повисла пауза. Адский принц задумчиво выводил горячими пальцами узоры на моем плече, его глубокое, мерное дыхание согревало висок. Говорить никто не спешил.       Ты спасла нас всех, птичка. Меня, отца… Еву.       Азаила. Его зовут Азаил.       — Ни разу не слышал, чтобы кто-нибудь так называл короля. — В сознании наследника вновь всколыхнулось болезненное непонимание.       Когда-то твой отец тоже был принцем. Как и ты, он носил собственное имя. Его звали Азаил. После того, как наследник вступил на трон, вместе с короной он получил титул: Сатана, а детское прозвище было отныне забыто навсегда… Всеми кроме нее: супруги, возлюбленной, предназначенной. Ева помнила, как звали ее супруга до того, как власть облекла его регалиями. Подобно ей, твое истинное имя запомню я, когда ты примешь бразды правления преисподней и станешь следующим, новым Сатаной.       Эту историю ты узнала от… Королевы?       Не совсем. Ева не сказала прямо, кем является и кого просит отыскать, но я догадалась по большей части, остальное стало очевидным, когда розы воскресли из пролитой крови Сатаны.       Как, птичка?       Ну это не было так уж сложно.        Новая подруга сразу вызвала во мне подозрения. Ты однажды говорил, что предназначенная была для твоего отца ветром, а он для нее огнем. Я приметила: стоило Еве проявить яркие эмоции, как вокруг нее сразу начинало веять свежестью, будто после грозы. Наверное некогда огромная сила иссякла, но отголоски ее все же проявлялись, даже спустя сотни лет.       Затем вспомнился еще один рассказ о том, где находилась печать у твоей матери. Тогда ты был неточен, сказав, что она прямо на сердце, но увидев шрам под левой ключицей, я все же связала эти два факта в один вывод.       Ну и конечно дикая, чуточку безумная любовь к огню просто не могла не привлечь моего внимания, навевая воспоминания о тебе и твоем отце. Она слукавила сказав, что пламя напоминает о доме, но понять по какой причине ее сердце рвалось из груди при виде пляшущих на дровах сполохов не составило большого труда. Ведь это у вас семейное.       Я однажды так сказал.       Алый взор Люцифера наполнился меланхоличным блеском воспоминаний, давая мне возможность, в очередной раз убедиться, как же сильно он похож на мать.       Но почему она не произнесла напрямую?       Думаю таковы условия проклятья Шепфа: предназначенные должны сами найти путь к воссоединению, без посторонней помощи. Но королева умна, она нашла способ донести до меня свою просьбу.       Почему же тогда отец сам не услышал ее? Он ведь проводил в саду так много времени, фактически наедине с ней.       Ритуал не был завершён. Связь, образованная в этом мире, не проникала в ее новое пристанище, поскольку для этого нужна была кровь всего сверхсущества, а Азаила не ранили ее розы, как Ева могла навредить предназначенному? Ведь она любила его всем сердцем, оттого ее цветы и не имели шипов.       — И они веками мучились по разные стороны непроницаемой стены безмолвия. — Такой непривычно тихий, спокойный голос царственного демона завораживал, вгонял в почти медитативный транс.       Пока не пришла я.       Как ты нашла… Королеву?       Мать, Люцифер. Она твоя мать.       Крепкие руки наследника напряглись, аура потемнела, расправленные крылья вжались в спину. Он не умел быстро адаптироваться к обстоятельствам. Чтобы принять в свою жизнь ещё одну женщину, признать ее место в собственной душе, ему понадобится время. Понимая это, я уступила, примирительно поглаживая рельефное плечо раздраженного предназначенного.       Сатана погрузил мое сознание в свое собственное, а там, конечно, царила Ева. Только для него это были лишь болезненные воспоминания, а для нее — бесплодные попытки достучаться до своего демона.       А ты выступила в роли связующего моста… Исполнила Волю Шепфа, воссоединив его творение.       Наверное… Она очень хотела знать, похож ли ты на отца.       Ироничный смешок вырвался из широкой, мерно вздымающейся груди. Люцифер полагал свое сходство с Сатаной даже немного излишним, в то время, как Властитель определенно счёл бы его недостаточным.       И как отреагировала, услышав ответ?       Обрадовалась. Ее взор наполнился счастьем и уверенностью в справедливости принятого когда-то решения. Она любит тебя… Как и я.       Хотелось добавить что-нибудь из воспоминаний о своем недавнем не совсем сне, в котором слышалось такое рвущее на части душу признание моего самого главного демона, но наследник адского трона был несомненно не готов к подобным обсуждениям, поскольку больно сжимал узкие плечи, даже не замечая этого.       Все же услышала… Мне казалось, что ты крепко спишь.       Конечно я тебя слышала. Всегда, ведь ты — мое предназначение.