Чужая судьба

      Его ненависть отравляла воздух, в его горе можно было утонуть. — Лайсерг, — говорила она. — Лайсерг! Не надо!       Дител пережил смерть родителей, пережил приют, побои, издевательства в приемных семьях, пережил высокомерные, полные превосходства взгляды и все зло человеческой, мерзкой души.       Одного Лайсерг не смог — простить. Короткое воспоминание — расплывающийся на фоне пожарища силуэт горел в его памяти, отравляя сердце, разум, терзая душу.       И случайно узнанное имя — Хао — набатом било в голове.       В мире было так много Хао. В Китае — это имя одно из очень распространенных. А на неискушенный взгляд европейцев все Хао были на одно лицо.       И все же для Лайсерга не было других Хао, кроме одного, того, кто оставил в памяти ребенка неизгладимый след, а на сердце незаживающую рану.       Он измучен, на теле множество шрамов. Лайсерг не умеет, не знает, что значит дружба, поддержка и искренность. Йо невыносимо думать, что так изувечил его Хао — ее родной брат.       Йо знала другого Хао, видела, ощущала его спокойствие, видела полуулыбку, озаряющую лицо, и эту задумчивость во взгляде. Такие люди не способны на жестокость, не могут так просто уничтожить столько жизней за один ничего не значащий отказ.       Или же просто Йо ничего не понимала в этой жизни.       Но, что хуже всего, одной лишь смертью родителей, беды Лайсерга не ограничились.       А как сложилась бы его жизнь, если бы он попал в хорошую, порядочную семью? Отогрелся бы, как птенец расправил крылья, чтобы однажды взлететь к небесам. Но судьба надела на его шею камень и привязала к земле. Не взлететь, не убежать от прошлого и от терзающего горя.       Йо было его жаль. Но она ничем не могла помочь. — Прости, — говорила ему она. — Я не смогу помочь тебе убить его. — Ты! — кричал Лайсерг в бессильной ярости. — Ты такой же! Ты за него! — Брат Хао! — выплевывает он, как самое величайшее оскорбление. Его красивое, миловидное лицо искажается, плавные черты вдруг становятся резкими и пугающими, Лайсерг похож на бешенную гончую, такую — с горящими красным глазами и кровавой слюной.       Лайсерг уже сам скоро начнет генерировать огонь лишь силой своей ненависти. Но это пламя не защитит его, как защищает Хао, этот огонь пожрет все на своем пути и уничтожит в первую очередь самого Лайсерга. — Он — не только моя кровь! — беспомощно пыталась оправдаться Йо. — Да посмотри же — он сильнее всех. И сильнее всех несчастен. Он проклят своей силой, неужели ты не видишь? Не прощай его за свою искалеченную жизнь, но отпусти и живи дальше. Создай новые связи, стремись к чему-то хорошему. Не становись как он!       Лайсерг замирает, словно она со всего размаху ударила его огненной плетью, больно обожгла, оставив новые шрамы и причинив новую боль. Лайсерг стискивает зубы, сдерживая себя от чего-то страшного. — Не смей, — шипит он, — не смей сравнивать меня с ним. Я не такой! Я никогда им не буду! — А скольких ты убил? Скольких оставил сиротами, на сколько зла ты закрывал глаза, пока твои Судьи вершили свое правосудие? Остановись, Лайсерг. Пока не поздно, ради себя самого.       Лайсерг убегает, глотая злые слезы и шипя грязные ругательства. Он пропал, его не спасти, не исцелить.       Ему никогда не были нужны друзья, только союзники. Только те, кем можно пожертвовать в первую очередь. Хотя по началу Лайсерг и правда старался влиться в коллектив и перенять у всех что-то хорошее.       Он научился веселиться с Йо, научился с простотой и искрой оптимизма смотреть на повседневные вещи у Хоро, позаимствовал стойкости духа у Рена и верности у Рю. Со всех он взял по крупице, все нашли его небезнадежным, все были готовы ему помочь.       Но Лайсерг предал их всех, растоптал ростки, с такой бережностью высаженные в его насквозь прогоревшей душе.       За ненавистью ничего не будет. Только еще одна ненависть. А потом другая, и так по кругу, пока однажды ты не осознаешь весь ужас собственных деяний, и тебе не хватит жизни замолить грехи.       Йо знала это. Но не хотел знать Лайсерг.       Первая потеря, горькая и до слез обидная. Что ж, такова жизнь. Надо просто отпустить, как она сама же и советовала.       Йо смотрит с сожалением ему в след, а потом ощущает чье-то присутствие рядом.       Хао выходит к ней из темноты, смотрит как-то странно прямо в глаза, щурится, будто поймал на чем-то плохом и думает, какое наказание будет сопоставимо проступку. — Привет, — растерянно отзывается Йо.       Хао чуть помедлив кивает. — Его не переубедить, — говорит ей брат. И Йо вздыхает, прикрывая глаза. — Я знаю.