Чужая судьба

      Йо — такая же. Что сегодня, что год назад. Нет разницы между ней и тем человеком, с которым окружающие были знакомы.       И, вроде, общаются с ней так же, и говорят на одни и те же темы, а Йо все равно чувствует между ними стену, ощущает на своей удаляющейся спине нехорошие взгляды.       Или это она просто накрутила себя. Может, просто пора остановиться, подумать, успокоиться...       Поговорить?       А о чем? Говорить, собственно, не о чем. Все уже было сказано, все вопросы озвучены и на каждый она дала ответ.       Принять или нет — решать не ей. Прощать или нет. Понимать. Разделить ли с ней ее боль, ее ношу, как она разделила их с каждым в свое время.       Нет, ничего не изменилось: с ней общаются, как и прежде, говорят с ней о том же, вот только что-то неуловимо меняется и от этого плохо. От этого больно.       От этого хочется кричать.       Йо одна. Совсем-совсем. Брошена всеми и всеми предана. Она так чувствует, так ощущает свою боль. Плечи поникли, руки спрятаны в карманах. Она смотрит угрюмо исподлобья.       Йо впервые выходит на улицу без утяжки.

***

      Шарона молча подвигает к их столику еще один стул, когда Йо входит в кафе, и жестом приглашает ее присоединиться.       Йо благодарно кивает и садится на предложенное место. Кафе переполнено. Сегодня было много боев. А еще Чоколав посоветовал Силве и Калиму закупить холодильник с пивом.       Патчи лучатся улыбками и пересчитывают хрустящие доллары. Бизнес явно пошел в гору.       Йо радуется за них. Йо радуется за каждого, у кого в жизни все хорошо. — Как дела? — задает ей дежурный вопрос Элли.       Йо пожимает плечами, натягивая на лицо свою привычную улыбку. — Более или менее. — А за кого теперь Анна выйдет замуж? — спрашивает Милли с детской непосредственностью. В вопросе нет ничего такого, но Йо все равно хмурится и без энтузиазма отвечает: — За Хао. Она слышит удивленные возгласы. Кажется, Йо успешно забыла, что для всех ее брат — мировое зло, поэтому нельзя, ни в коем случае нельзя, отдавать ему Анну на поругание.       Ее, видимо, можно.       Йо вздыхает, улыбка исчезает с лица. Это воспринимают, как сожаление о том, что она не смогла уберечь подругу от харизматичного антагониста.       Только Шарона смотрит с прищуром. — Тебя больше беспокоит Анна или Хао? — прямо спрашивает она.       Йо как-то устало усмехается. Проницательность Шароны — ее главная способность. Еще, правда, хитрость. Да, проницательность и хитрость — вот, что делает Шарону лидером. Это то, чего иногда не достает самой Йо. — Никто, если честно, — вздыхает Йо. — Я виноват…-а перед Анной, не мне ее судить. Я виновата и перед Хао, что не позволила ему убить вас. — Это мы тебе прощаем, — серьезно кивает Шарона. — А он не простит, — фыркнула Салли, единственная за столиком, у кого была бутылка пива. Кажется, и она была для нее лишней. — И вообще, мы тут собрались не того, чтобы этого подонка обсуждать! — Точно! Мы здесь, чтобы отдохнуть! — поддерживает Элли, весело смеясь. — А с Хао все-таки поговори, — шепчет ей между делом Шарона. Йо вздрагивает от того, как понимающе звучит ее тон. Йо смотрит с немым вопросом, с затаенным страхом в глазах. Против воли к щекам приливает кровь.       Шарона насмешливо хмыкает, затягиваясь из мундштука. — Зачем? — тихо спрашивает Йо. — Чтобы потом не жалеть об этом до конца своей жизни, — отвечает Шарона, тихо посмеиваясь над ее глупостью. И правда, все ведь так очевидно. Это так просто: подойти, поговорить, озвучить то, что терзает душу. Не только с Хао. Со всеми.       Йо вздыхает.       Йо знает, что ни с кем она говорить не будет.       И жалеть видимо будет, как и сказала Шарона, до конца своей жалкой, дерьмовой жизни.