Стёртая

      Она не видела совершенно ничего. Хрупкое тельце окутывала густая, холодная темнота. Ящик стремительно поднимался вверх. Девушку жутко трясло, из-за чего она оставила попытки удержаться на одном месте. Бесполезно. Наконец лифт остановился и погрузился в тишину — грохочущую, давящую тишину. Это продолжалось несколько мучительно долгих минут, пока люк сверху не отворился. Девушка зажмурилась от жалящего привыкшую к мраку сетчатку света, и только когда её глаза приспособились, обратила внимание на удивлённые взгляды, направленные на неё свысока.        — Что за чёрт?        — Это девчонка?!        — Какого хрена?       Посыпались сотни вопросов, на которые ни она, ни кто-либо, стоящий прямо над ней, не могли ответить.        — Так, разошлись! — Уверенный голос разом заставил стихнуть обрушившийся гомон. Один из незнакомцев присел на корточки и, слабо улыбнувшись, сказал: — Привет. Я Алби. А это Ньют. — Говорящий кивнул на светловолосого парня, стоявшего рядом с ним. — Ты помнишь что-нибудь?       Новоприбывшая лишь отрицательно покачала головой. После неудачного подъёма в этой железной штуковине в ее горле застрял ком, а сознание, всё ещё находившееся в полусонном состоянии, никак не хотело здраво воспринимать происходящие.        — Ничего, скоро ты вспомнишь своё имя. Все новички не сразу его вспоминают. Могут пройди часы, возможно, дни, — говорил он спокойно, словно провалы в памяти — обычное дело для каждого. — Давай, поднимайся сюда.       Несмотря на суровый внешний вид, темнокожий парень выглядел достаточно приветливо. Он протянул девушке руку, помогая вылезти из ящика. По её взгляду, метавшемуся от толпы парней к окружающим их стенам, тут же осознал, что она, мягко говоря, сбита с толку.        — Ну, всё, шанки, расходимся! Не на что тут глазеть, — скомандовал стоящий рядом с Алби. — Ньют, будь другом, проведи ей экскурсию. Меня ждёт Минхо. — С этими словами Алби покинул поляну, оставив девушку с парнем наедине.        — Ну, пойдём. — Ньют указал рукой вперёд и тут же двинулся с места.       Новенькая посеменила за ним спустя всего несколько секунд, когда переварила мысль о том, что именно ей следует делать. Сокращая расстояние между ними, она начала осматривать место, в котором по непонятным причинам оказалась. Просторное поле, лес, дома вдали, громадные каменные стены — всё это создавало впечатление, что она попала в сказку — или в кошмар.        — Это Глэйд, — пояснил Ньют, обернувшись к девушке. — Здесь мы живём, работаем, едим и спим. Себя мы называем глэйдерами. Логично, правда? Ты теперь одна из нас, Шнурок, и здесь твой новый дом. Спустя несколько недель точно освоишься.       Парень задумчиво оглянулся на новенькую и почесал висок.       — Правда, у нас ни разу не было девчонок… Ну, всё случается впервые, не так ли?        — А… К-как ты меня назвал? — не поняла девушка, окинув того вопросительным взглядом. Одно безобидное слово, сказанное ранее, зацепило гораздо больше всех остальных, которые, вроде как, объясняли ее появление в этом месте и указывали на основные принципы нахождения здесь.        — Шнурок? — спокойно переспросил Ньют, продолжая идти по направлению к вышке. — Пока сюда не пришлют следующего новичка, или, по-крайней мере, ты не вспомнишь своё имя, у тебя будет прозвище. По-другому к новоприбывшему и не обратишься.        — «Пришлют новичка»? В каком смысле?       Она запнулась, но вовремя поймала равновесие. Ньют по-доброму усмехнулся.        — Каждый месяц, в один и тот же день, нам присылают по одному новенькому, а также определённые вещи и продукты, — пояснил он.        — А кто присылает? Почему я оказалась здесь? Что я такого сделала? — толком ничего не понимая, спрашивала она.        — Слишком много вопросов… Я постараюсь ответить, но не обещаю, что будет просто это… понять и принять. — Вдохнув полной грудью и набирая побольше воздуха, он начал: — Тех, кто прислал нас сюда, мы не видели и не знаем, но называем их Создателями. Причины тому, почему и зачем мы очутились в этом месте, нам тоже неизвестны. Те парни, — Ньют указал на людей, выбегающих из подобных воротам каменных стен, — каждый день бегают по Лабиринту и пытаются найти отсюда выход.        — И как успехи? Сколько вы тут торчите?       Он пожал плечами, словно это был сущий пустяк.        — Три года.        — С-сколько?! Три… года? — Ответ поразил её, как вспышка молнии. Столько времени эти ребята потратили, чтобы не найти толком ничего?! В голове попросту не укладывалось.        — Каждую ночь стены Лабиринта меняются, поэтому становится всё сложнее искать хоть какие-то зацепки и надежды на спасение. — Увидев недоумевающие взгляд новичка, парень добавил: — Слушай, есть определенные правила существования здесь. Первое: работать. Кто не работает, тот не ест, и прочее в таком духе. Второе: всё держится на доверии и понимании, так что постарайся не накидываться на всех, даже если в голову тебе взбредёт теория заговора или что-то подобное. И даже если очень хочется врезать или оскорбить, нужно постараться сдерживаться. Мы здесь — одна большая семья. По-другому не выжить. И третье: никогда не ходи за пределы Глэйда. Что бы ни происходило. Поняла?        — А что там, в Лабиринте? — с интересом глянув на возведённые за плечом Ньюта стены, спросила девушка.       Блондин бросил на нее скептический взгляд. Нет, разумеется, его привлекло её любопытство. Даже позабавило. Но всё же ему не хотелось так сразу посвящать новенькую во все подробности. Пугать. Мало ли, что потом — ночью не уснёт. Она же маленькая, на вид хрупкая, как молодой саженец. Глядишь, сломается.       Подумав недолго, Ньют вздохнул и всё-таки ответил:        — Там очень опасно. Только бегуны вправе туда соваться. В Лабиринте можно встретить жутких тварей, которых мы называем Гриверами. Они наполовину животные, наполовину машины. Не знаю даже, как кому-то пришло в голову сделать такое… Сплошной ходячий ужас. Скорее всего, их сюда подослали Создатели. Гриверы безжалостны, могут убить. Поэтому на ночь, когда они начинают вылазить из своих нор, ворота закрываются.        — Ворота? — переспросила она. — Это те большие глыбы на каждой стороне?       Ньют одобрительно улыбнулся.        — А ты не промах, Шнурок.       Вскоре они взобрались на Вышку, с которой открывался вид на обширную территорию Глэйда.        — Расскажи ещё об этом месте, — попросила она, умиротвоенно глядя на свой новоиспеченный дом. Мысль о том, что ей придётся провести здесь, возможно, всю оставшуюся жизнь, начинала медленно открывать глаза на всё вокруг.        — Ну, вон там, например, плантации. На них мы выращиваем еду. Вон там, левее, скотобойня. Думаю, тебе не нужно объяснять, что это такое. Здесь, — парень указал на дом, стоявший внизу, у Вышки, — Хомстед. А дальше, за ним — различные склады. У Западных ворот в лесу находится Могильник. Там мы хороним тех, кому не удалось выжить. Бывает и такое, не удивляйся. Ещё у каждого своя работа. В определенных сферах есть кураторы — наставники, так сказать. Завтра ты начнёшь проходить проверки. С их помощью мы поймём, в какой сфере деятельности ты пригодишься. Хэй, Чак!       Теперь, закончив с экскурсионной лекцией, Ньют обращался к пареньку, который бежал в сторону Хомстеда.       — Где ты пропадал?        — Помогал Джеффу и Клинту разбирать лекарства, которые доставили сегодня. А ещё Алби сказал, чтобы я показал спальное место новичку! — крикнул тот в ответ.       Мальчик показался девушке милым.       Возможно, мы подружимся, — подумала про себя она.        — Спускайся и иди отдыхать. Завтра у тебя будет довольно сложный день. — Ньют напоследок лукаво подмигнул и спустился вниз, отправляясь в какую-то металлическую пристройку, о которой, увы, умолчал.       Девушка последовала его примеру, и, как только она оказалась на твёрдой земле, мальчик на вид лет тринадцати сразу завёл разговор.        — Я Чак. А тебя как зовут?        — Я ещё не вспомнила своего имени.        — Оу, извини. Жаль… И-и как к тебе обращаться? Новичок? Шанк? Тебе не подходит, без обид!        — Ну, прости, я не виновата, что какие-то поганцы стёрли мне память. Как только что-то вспомню, ты первый об этом узнаешь! — слегка раздражённо пробормотала она, но тут же опомнилась: нельзя в первый же день прибывания нарушить второе правило Глэйда. — Кстати, а что значит слово «шанк»?        — Я сам до конца не разобрался… Но это что-то вроде местного сленга. Шанк означает друг, приятель, товарищ. Есть ещё много словечек, которые ты со временем поймёшь. — Паренёк подошёл к куче гамаков у Хомстеда и стал вешать новый. — Так сказать, вольешься в наше течение. Кстати, ты пойдёшь сегодня вечером на праздник?       Вопрос поставил кареглазую девчонку в тупик.        — Что? Праздник? Какой это? Мне не говорили.        — Ой, точно… — Чак виновато почесал затылок. — В общем, когда к нам присылают новичка, мы это празднуем. Раз в месяц и у нас бывают гулянки. Только вот… сюда ещё ни разу не подбрасывали девчонку. Но поздравляю, Салага! Ты первая!        — Что за дурацкие прозвища вы все мне даёте? — возмутилась она.        — Не переживай. Я тоже был и Салагой, и Шнурком, пока ты не появилась. Теперь тебе придётся ждать следующего месяца и следующего новобранца! А пока что с гордостью носи свой титул.       Наступило молчание, которое продлилось недолго. Чак старательно закрепил гамак новой подруги покрепче между двумя деревянными балками, пока новенькая не решилась спросить:        — Что всё-таки в этом Лабиринте такого, что настолько пугает жителей? Гриверы — это же просто полу-роботы. Уверена, их можно убить. К тому же, они выходят только по ночам, как сказал Ньют. Разве нет?        — Не всё так просто, — отрицательно покачав головой, ответил Чак. — Их никто ещё не убивал. Мы сосуществуем с ними уже несколько лет. Будет глупо нарушать баланс в этих «спокойных» отношениях. А опасны они тем, что могут жалить.        — И что это значит?        — Когда человека жалит Гривер, он становится… другим. С помощью лекарства, после которого проживаешь Метаморфозу, начинаешь вспоминать прошлое — то, что было до Лабиринта. И это, в большинстве случаев, не лучшие воспоминания, о которых никто не хочет говорить.        — Они выживают после укуса?        — Да, некоторые. Например, Галли. Это куратор строителей. Ты ещё с ним не встречалась, но вечером, я уверен, он обязательно промелькнёт перед тобой пару раз.       Оставшуюся часть дня девушка провела лёжа на гамаке, погрузившись в собственные мысли и отдаляясь от внешнего мира с каждой их новой волной.       Вот уже начало темнеть. На небе появились миллиарды ярких звёзд. Около лифта, откуда она прибыла, разожгли большой костёр, вокруг которого мгновенно собралась толпа глэйдеров. Каждый занимался чем-то своим. Девушка подошла ближе, чтобы посмотреть на здешние развлечения, и села на землю, уперевшись спиной о камень. Так она просидела, находясь в уединение с самой собой, пока рядом не оказался Ньют. Он пристроился рядом с девчонкой, внимательно изучая черты её лица и будто бы анализируя характеристику.        — Представь себе, я обладаю боковым зрением и вижу, что ты на меня смотришь. Чего? — неожиданно для самой себя, выдала шатенка.        — Да так. Просто странно впервые за три года увидеть девчонку, — ответил парень, отведя взгляд от неё. Он смотрел на гигантскую стену, размышляя о чем-то, своём а затем протянул ей бутыль с желтоватой жидкостью.        — Что это?       Не дожидаясь ответа, новенькая принюхалась, но, не услышав какого-то яркого аромата, сделала небольшой глоток. Ощутив жжение в горле и через силу сглотнув, возмущённо спросила:        — Что за дрянь?!       Ньют посмеялся, и его смех звучал на удивление мягко.        — Не знаю. Рецепт Галли. Секрет фирмы.        — Тебе смешно? — Она взглянула на усмехнувшегося парня и, не в состоянии гневаться, тоже рассмеялась. — Я думала, вам прислали спирт-или-что-это-такое немного для других махинаций. Дезинфекция, например.       Они смеялись, словно старые друзья, иногда поглядывая друг на друга. Однако веселье прервал подошедший к ним рыжий парень, на лице которого появилась усмешка и, кажется, небольшое удивление.        — Эй, Новенькая, как тебя там? Не хочешь повеселиться?        — Смотря как, — ответила та.        — Драка, — сзади послышались вопли, а сам парень заулыбался.        — Галли, ты серьёзно? Она же девчонка, — произнёс Ньют.        — И что? То, что она — представитель столь прекрасного пола, ещё не значит, что она не умеет драться. Или как, ты думаешь, она будет здесь выживать?        — Это ты сейчас мне комплимент сделал? — девушка посмотрела на него, выходя в центр окруживших их двоих подростков. Небольшое количество алкоголя успело ударить в голову, вызывая азарт.        — Дамы вперёд, — издевательским тоном сказал Галли, сделав небольшой поклон.        — Ты оказываешь себе услугу, — ответила она, издав смешок, отчего парень выдал на лице эмоцию возмущения и, мгновенно вспыхнув, понёсся на девушку.       Она сразу сделала рывок в сторону, и рыжеволосый парень по инерции на всей скорости столкнулся с парнем из круга. Он развернулся, посмотрев на хитрую ухмылку Новенькой, которая стояла в полуметре от него. Галли сделал удар, нацелившись прямо в лицо девушки, но та машинально увернулась, взяла его за руку и, скрутив конечность, пнула коленом в живот. Галли слегка согнулся, но, не смея проигрывать какой-то девчонке, тут же выпрямился и сделал резкий выпад. Девушка упала на спину, тихо вскрикнув от неожиданности. Собравшись с силами, она ударила нависшего над ней Галли в грудную клетку. Затем ещё и ещё. Вдруг она почувствовала, что её руки схватили. Парень вывернул их так сильно, что она еле сдерживала гнев, чтобы в порыве не разбить ему лицо ногой. Развернувшись на сто восемьдесят, она очутилась в крепких «объятиях», которые не давали ей пошевелиться.        — Вот и всё, — улыбнулся Галли, а потом, не ожидая удара в пах, невольно выпустил её.       Со всех сторон стали разноситься возгласы: «Подло!», «Ты сделала его!», «Девчонка надрала зад Галли!» и тому подобные.        — Неплохо… — Ньют, оказавшийся в том же кругу ребят, наблюдавших за дракой, положительно кивнул и подошёл к девушке ближе. — Где ты этому научилась?        — Ты думаешь, я помню? Само как-то, — ответила та и победно улыбнулась. — Кто знает, может быть, в прошлой жизни я занималась боксом.       Прошёл ещё час, и постепенно народ начал расходиться. Новенькая ушла уже давно, в сопровождении Чака, расспрашивая его о жизни в Глэйде, о работе и другом. Вот они уже лежали под крышей на соседних гамаках и оживлённо болтали. Неожиданно девушке пришёл на ум вопрос, который она так хотела задать на протяжении целого дня, но то и дело забывала.        — Слушай, а кем работаешь ты?       Любопытство взяло над ней верх, и она с интересом разглядывала мальчика. Только, кажется, этот вопрос ему не понравился, поскольку Чак сразу поменялся в лице. Улыбка растворилась моментально, оставив только подрагивающие уголки губ.        — Я… Ну, эм… слопер.        — Прости, а это…?        — Убираю всякий кланк…       Из собственных соображений девушка догадалась о значении этого слова; его произносили пару раз на празднике в весьма дурной манере.        — Прости пожалуйста… Я, наверное, лезу не в своё дело, но… ты стыдишься своей работы? — Она узнала многое о своём новом друге. И даже то, что с ним мало кто общается — в основном собеседниками мальчика были Алби и Ньют. — Это же глупо!       Почувстовав нарастающий снежный ком из раздумий, она заговорила увереннее:       — Не нужно стесняться того, чем ты занимаешься. Знаешь, если приглядеться, то похоже, что вся ваша жизнь — это сплошной кланк! Нет ничего постыдного в этом, Чак. И если остальные не общаются с тобой только из-за статуса, то они просто пустоголовые идиоты!       Чак посмотрел на подругу блестящими глазами, полными благодарности.        — Спасибо… — эти слова и впрямь согрели ему душу. Наконец-то появился хоть один искренний человек, который сможет помогать и поддерживать его. — Уже поздно. Давай-ка спать.        — Доброй ночи, Чакки.        — Доброй ночи, Салага.       Уже столкнувшись затылком с мягкой подушкой, она дёрнулась. В голове у девушки будто что-то щёлкнуло, и на ум пришло одно единственное слово.        — Беатрис.       Чак распахнул глаза, только-только собираясь задремать.        — Что, прости?        — Моё имя. Меня зовут Беатрис… Я вспомнила!        — Х-ах, рад познакомиться, Трис. Недолго же ты пробыла Салагой. Ну, а теперь спать. — Чак перевернулся на другой бок и в следующую минуту захрапел, вызывая у девушки и умиление, и небольшое раздражение одновременно.       Она ещё долго не могла уснуть, размышляя над тем, как ей удалось вспомнить имя, и почему Создатели оставили всем глэйдерам только это — имена, стерев все остальные моменты из их жизней. Сон никак не приходил. Голову посещали различные размытые образы, тени прошлого, голоса, — что угодно, но никак не радужные сцены. Внезапно ее сознание посетила дикая, пугающая, но вместе с этим и вдохновляющая мысль:       Я должна стать бегуном. Хочу найти выход отсюда и вновь жить нормальной жизнью, как раньше.       Но была ли та жизнь нормальной? С безумной идеей и невероятной пылкостью Трис уснула, когда над Глэйдом уже стояла тёмная ночь.