Стёртая

      Как бы я не хотела сбежать подальше от всего этого кошмара, а идти вперёд всё-таки стоило. Кроме всего напряжения, повисшего в воздухе с самого начала нашей операции, мозг мне выносила ещё и Тереза, который раз пытавшаяся вбить нам то, что якобы мы тратим время впустую, нас поймают и убьют и прочее.        — Томас, послушай… Ты же знаешь, что творится! Люди гибнут один за другим, мир рушится на глазах. У тебя в крови есть то, что мне непонятно.        — Не слушай ее, — пытается сконцентрировать внимание друга на чём-то более серьезном Ньют.        — Трис…        — На меня не переключайся, — резко отрезала я, слегка взмахнув рукой, — Всё, что я сейчас делаю — только ради друзей, ради Минхо. Ни про какой мир речи не идёт. Томас не может спасти всех, как и никто другой не сможет!        — Ты просто не понимаешь, — Тереза мотнула головой, несогласная с моим мнением, — Когда мы были в лагере Правой руки, Мэри сказала тебе, что вы с Томасом не такие, как все.       На этом моменте мои глаза расширились то ли от испуга — страшно было осознавать, что предательница Тереза слышала наш разговор, то ли от непонимания — каким образом она узнала? Неужели, специально стояла и подслушивала? Однако, вопреки всему моему желанию, я даже не вздрогнула, не говоря о многочисленных вопросах, так и рвущихся из уст.       Мы остановились у стеклянной двери, которую может разблокировать карта сотрудника.        — Открой, — приказным тоном сказал Томас, оборвав нашу «милую» беседу с подругой.        — Если я сделаю анализы, — мы вошли внутрь, — То я смогу вас защитить!       Тут брат остановился и, повернувшись к Терезе лицом, стянул маску охранника.        — Так же, как ты защитила Минхо? — грубо поинтересовался он, подходя ближе к девушке.        — Том, ты что творишь?! — зашипела я, после чего присоединился и Ньют, не понимающий такого глупого порыва друга.        — Надень шлем!        — И сколько людей вам нужно? Сколько невинных подростков нужно поймать, замучить, убить? Скажи: когда уже это кончится?        — Томас, живо! — моё и так наполовину нервное состояние начинало перерастать в панику. Теперь, из-за упёртости Томаса, придётся молиться небесам, лишь бы именно в этот момент не вышли настоящие охранники. Если это случится, то можно считать нас трупами, а план по спасению Минхо полным провалом.        — Когда мы найдем лекарство, — невозмутимо продолжала стоять на своем девушка.        — Да не существует никакого лекарства! — отчеканил каждое слово Том, прожигая Терезу взглядом своих полных недоверия черных глаз.       Внезапно, словно что-то заставило меня, я метнула взгляд в сторону прозрачно-голубых мостов, по которым, собственно, мы и прошли к этой самой дверце.       Внутри всё рухнуло, надежды разом испарились. За спиной голубоглазой прямиком к нам двигался Дженсон, в руках которого был крепко сжат пистолет, направленный на Томаса. Крысун… Похоже, моё шоу его совсем не убедило. Впрочем, я и не надеялась на какой-либо другой эффект.        — Не трать слов понапрасну, Тереза! — крикнул он, находясь ещё довольно далековато, но стремительно приближаясь.       Я слишком быстро — даже для себя — ухватилась за ствол пистолета, который всё это время мирно лежал в кобуре, и направила его на Дженсона, прежде чем тот успел что-либо предпринять. Да и не собирался он стрелять, верно? Мы ведь нужны ему живыми.        — Он уже давно сделал свой выбор. К сожалению, неправильный, — добавил мужчина.       Подсознание очень невовремя решило поиздеваться надо мной и подсунуло то ненавистное воспоминание — день, когда мы с Терезой хотели сбежать от ПОРОКа, когда Томас просто взял и предал, отдал прямиком в руки Пейдж…        — Нет, нет, НЕТ! Я хотела этого не таким способом! Вы убиваете детей! Вы убийца! И вы одурачили моего брата! — кричу я так громко, что, кажется, мой голос слышно на весь отдельный комплекс, и даже стены подражают мне, отдавая эхом в соседние коридоры.        — Он сам выбрал сторону. И он сделал правильный выбор, — выдавая лёгкую улыбку, ответила Ава.        — Правильного выбора в реальности не существует — есть только сделанный выбор и его последствия!        — Возможно. Но теперь это не важно. А ты что думаешь, Тереза?        — Вы не давали ему выбора! Вы просто пригрозили! Лишившись возможности выбора, человек перестает быть человеком! Вы сделали из всех нас своих марионеток!        — Я не смогу переубедить вас думать иначе… Но когда придёт время, вы поймёте, что я хотела лучшего для Вас.       Я тряхнула головой, намеренно выкидывая этот дурацкий эпизод жизни из головы.       После сказанного Дженсоном, справа вдруг раздался голос, требовавший бросить оружие. Повернув голову, я обнаружила ещё троих солдат, которые решили зайти со стороны.       Казалось бы: безвыходная ситуация. Конец. Мы проиграли. Пора признать поражение, сдаться. В подсознании уже засел липкий страх — не за себя, но за моих самых близких людей, которые могут пострадать из-за любой нелепой ошибки. Но не всё так просто, как вы могли подумать. Томас одной рукой взялся за шею Терезы и, притянув к себе, приставил свой пистолет к ее виску.        — Назад! Скажи, чтобы ушли, — вскрикнул Том, делая голос как можно строже и увереннее, дабы Дженсон понял, что мы настроены действительно серьёзно.       Поняв намерения брата, я сверкнула невозмутимыми глазами прямо на Дженсона. Палец, все время лежащий на холодной стенке оружия, так и наровил нажать на курок. Мужчина, будто заметив короткие колебания в моих действиях, перевел диалог в другое русло.        — Ты не сможешь выстрелить, Беатрис. Потому что ты всегда была слабой, бесполезной и ничтожной, — с нажимом и некоторой злостью в голосе проговорил он. Неужели надеется, что я не смогу контролировать свои эмоции? Что ж, Лабиринт, Жаровня и, наконец, лагерь Правой руки мне посодействовали и научили многому, в том числе — не поддаваться на провокации, — Как же твое рвение вновь стать лаборантом?       Я удивлённо вскинула бровь.        — Разве ты не догадался? Это было подстроено. Мне оставалось лишь внушить вам доверие, — очевидные вещи, согласна. Словно рассказываю пятилетнему ребенку, как правильно произносить слово. Ещё немного, и я бы точно прострелила Крысуну голову. Благо, Томас среагировал не хуже, чем все разы до этого, и вновь повторился, сильнее прижав пистолет к виску Терезы.        — Стой, где стоишь! — рявкнул он, останавливая попытки Дженсона подобраться ближе.        — Томас, брось. Ты ее не застрелишь, — даже несмотря на свое крайне выгодное положение, Дженсон продолжил «мирную» речь, осторожно ступая вперёд.        — Да? Ты так думаешь? — Томас невероятно нервничал, я это видила. К тому же, вряд ли кто-то не заметил, как его руки подрагивают, а сам он колеблется, не знает, что делать дальше.       Правильно. Никто не знает. Даже Томас, даже Ньют, даже я… Не имея и малейшего понятия, что творить дальше, мы продолжаем стоять на месте, и я мысленно надеюсь на то, что брат все же разрулит ситуацию. Любым методом, любой ценой…        — Ладно, — Дженсон делает ещё один шаг навстречу и останавливается. Я вижу, как его губы шевелятся — скорее всего он что-то сказал солдатам, поскольку те тоже остановились за его спиной. Крысун медленно опускает руки, — Стреляй. Докажи, что я не прав.       Одно-единственное слово «стреляй». Одно последнее предложение, а мне уже так не по себе. Неужели он правда даст Терезе умереть? Или это какой-то очередной трюк? Уловка? Вероятно, он сбивает нас с толку.       Замечаю, как дышит Тера: прерывисто, глубоко, судорожно. Не успеваю ничего сделать, как чувствую удар от нее, который прошёлся по всем нам. Она отталкивает сразу троих, и, когда мы оказываемся за порогом стеклянной двери, тянет рычаг на стене, заставляющий запереть выход.       По прозрачно-чистому стеклу с надписью «Safety door» началась пальба. Пули со звонким дребезгом вонзались в дверь, перекрывающую путь до нас Дженсону, но так и не долетали до цели.       Охрана и сам мужчина с небывалой скоростью подлетели к стеклу. Ударив по нему пару раз голыми руками и поняв, что это бесполезное дело, Джексон всё-таки отступил.        — Все, идём, — с долей облегчения на одном выдохе произнесла я.       Напоследок обратив внимание на Терезу, которая стояла с приоткрытыми губами и одними голубыми глазами умоляла бежать прочь отсюда, мы пошли прямо по коридору.        — Пронесло, — оглядываясь назад и отбрасывая снятый с головы шлем, сказал Ньют, после чего сильнее прижал к груди оружие.        — Пронесло? Так ты это называешь? — с совсем неприемлемой усмешкой переспросила я, — Все выходы перекрыты. Как мы отсюда уйдём, когда найдем Минхо?        — Что-нибудь придумаем. Не переживай, сестрёнка, не из таких кошмаров выбирались, — успокаивал Томас, хотя сам был напряжён, наверное, больше нас с Ньютом вместе взятых.        — Да куда уж… — саркастически закончила я и, приготавливая себя к самому наихудшему, направилась за братом.       Когда мы вышли в людный коридор, пройдя который можно было попасть во многие лаборатории, я заметила косые взгляды в нашу сторону сотрудников. Конечно, а чего ещё ожидать? По зданию шныряют незнакомцы в форме солдат ПОРОКа. Разве это — уже не достаточная причина для паники и подозрения?       Вспомнив, что собиралась сделать одну из, пожалуй, самых важных вещей в этой операции, я опешила.        — Том, я… — остановившись и внимательно отыскивая причину моего поведения, брат начал задавать вопросы:        — Ты чего? Все нормально?        — Мне нужно в лабораторию мамы, — стараясь скрыть волнение и жутчайший страх, поселившийся глубоко внутри, почти неслышно прошептала я.        — Что? Зачем? Что ты опять придумала? Трис, в чём дело? — непонимающе продолжил Томас выпытывать информацию, — Это невероятно опасно. Сейчас не время для…        — Я должна посмотреть, сохранились ли какие-нибудь документы, результаты тестов и анализов. Хочу найти то, о чём все молчат — почему мы с тобой не такие, как все. Что имела ввиду Мэри, говоря: «теоретически, ты — иммун, но из крови невозможно собрать энзим», что это значит. Может быть, мама была намерена все рассказать, но не успела… Мне это нужно, Томас. Нам нужно.       Он резко вобрал в лёгкие воздуха, а затем, чуть помедлив и пребывая в некоторых сомнениях, все же сдался:        — Хорошо. Иди.       Я склонилась к тому, что Томас понял, насколько для меня важно выяснить причину нашей необыкновенности. Если я этого не сделаю, вероятнее всего, замучаю себя домыслами и различными вариациями, как такое могло произойти, почему именно с нами? — и тому подобными вопросами.       Когда я уже развернулась и сделала несколько шагов в сторону смежного с тем, в котором мы стоим, коридора, Ньют слишком неожиданно схватил моё запястье, тем самым предотвращая попытки уйти. Наконец, увидев мой негодующий взгляд, блондин подошёл ко мне почти вплотную и тихо произнёс:        — Прошу, будь осторожна…        — Как и всегда, — с трудом ободряюще улыбнувшись, ответила я, хотя в глубине души очень переживала. А вдруг все сорвётся? Если я не вернусь живой? Я подведу всех.        — Я люблю тебя, — сердце затрепетало, словно крылья птицы, стремившейся к небу.        — Я тебя тоже люблю, Ньют.       Парень выждал паузу, и после без колебаний прильнул к моим губам, оставляя влажный, такой сладкий и навеки запоминающийся поцелуй.        — Идите… — я неохотно отстранилась, — Спасите Минхо. Пусть этот генератор неудачных шуток порадует нас одной из них.       Вызвав недолго длившиеся усмешки у мальчиков, мне пришлось бежать, пока на пути не встали Дженсон и его верные псы.       Дейтсвия блондина ненадолго заставили меня уйти в иной мир, где правили нескончаемые фантазии и мечтания. Захотелось повторить то, что произошло несколькими секундами ранее, растаять в его объятиях и вечно наслаждаться теплом его тела. Теперь я точно не могу не вернуться.