Коротко

нежно по венам — анестезия

Бизон остался с диверсантом, заложившим взрывчатку в квартире генеральской дочки, с которой сейчас, как с писаной торбой, стоило отметить, носились Тигр и Кот, попеременно завладевая вниманием красавицы. Дана и Опер караулили внизу, на случай, если появится кто-то ещё из группы наёмников, а они с Бизоном на пару, чего, к слову, давно уже не практиковали, ходили в двойке с самого утра. Чем было вызвано подобное разделение Ума не знала, ещё на базе он просто велел ей остаться с ним. Это ни коем образом не напрягало, но после Калининграда и того самого особого задания они успели отдалиться, и, как бы Ума не противилась реальности, шальные мысли из серии: «Кажется, он хочет преодолеть и заделать эту пустоту», то и дело верятелись в её бедовой голове. Бедовой по разным причинам: из-за ударов, что чаще всего приходились именно на эту часть тела, по мнению самой Умановой; по мнению, всяких капитанов второго ранга — исключительно из-за бракованности её дисциплинарности. Схема — нетрудная, но в квартире, душной из-за включённого, очевидно, на максимум, центрального отопления, даже в пасмурном и прохладном Петербурге, было слишком душно. Это тебе ни холодный Мурманск, и, тем более, ни ветреный Калининград, находящийся, правда, не так уж и далеко. Олеся ощутила, как взмокла спина, а со лба скатилась капелька пота. Стерев влажный след, старлей достала кусачки из разгрузки и, выдохнув, нависла над тротиловой шашкой, предположительно четырёхсотграммовой. Рвануть должно было слабо, но для неподготовленного человека и этого бы хватило, чтобы испугаться и потерять бдительность. А уж для предельно запуганной двадцатилетней девушки, не слышавшей ничего подобного, кроме парада на известном празднике, — и подавно. Из коридора доносились звуки борьбы. Недолго доносились. Через пару минут Тарасов уже маячил за спиной, просматривая остальные комнаты на наличие далеко не приятных сюрпризов. Волосы были убраны в милый хвостик, но из-за новой стрижки, которую она сделала наобум вчерашним вечером в парикмахерской, резинка их не удерживала достаточно крепко, поэтому пара прядей выпала из стройного ряда. Конечно, это мешало концентрации. Волоски липли к лицу и вынуждали хмуриться, но Леся, как опытный боец, привыкла не обращать внимание на подобные мелочи. Такая неосмотрительность могла стоить большего, особенно в полях (и кто только сказал, что короткие волосы — это удобно? хотя в Смерче было, но там, честно говоря, многое было иначе). Бизон вернулся из дальнего помещения ни с чем, видимо, это установка была единственной. Пока Ума раздумывала над тем, какой проводок разрезать, он заметил выпавшую прядь, напрягся и, пораздумав некоторое время, осторожно, стараясь не спугнуть максимально сосредоточенную девушку и не помешать разминированию, медленно заправил прядь за ухо. Она перерезала проводок под шум собственной оглушительно стучащей крови, а потом, нервно сглотнув, подняла удивлённый взгляд на мягко улыбающегося мужчину. Правда, невысказанная и громоздкая, заключалась в том, что в этом безобидном жесте, понадобившимся, как никогда раньше, именно в это время и в этом месте, крылась солидная доля тоски. По чему именно — хороший вопрос. Это застало врасплох. Было сродни грому, ударившему без предупреждения. Грома Леся боялась. Ещё с детства так повелось. — Не делай так больше, — испуганно и коротко прохрипела Ума, стянув злосчастную резинку и пригладив волосы. — Почему? — заговорчески улыбнулся командир, не сводя с неё нечитаемого взгляда. Смешинка там точно присутствовала, но разобрать другое она не могла. — Если ты хотел помочь мне с тем, чтобы я не отвлекалась, то достиг прямо противоположного. — Мои прикосновения тебя отвлекают? Удивление в голосе Бориса вывело её из равновесия, и если бы не подоспевшие (так вовремя — на облегчённый взгляд Леси, и так некстати, — на суровый его), то пиши пропало. Ума не знала, что на неё нашло. Дана же переглянулась с оптимистично настроенным Опером, сама того не зная, попала в яблочко, когда описала увиденную картину лакончиным: — Высокое напряжение. Бизон, грозно нахмурившись, приказал сворачиваться, но застывший между ними вопрос не свернул. Поэтому когда Вика и Игорь, что-то обсуждая, спускались быстрее их, Бизон вновь заговорил, как только они с Умой поравнялись. Это движение тут же пресекло на корню задумку с трусливым побегом от провокационного диалога. Мысленно Леся хотела, чтобы дом обрушился или упал метеорит аккурат между ними (справедливости ради, не было необходимости быть учёным, чтобы уверенно заявить, что расстояния, разделявшего их, не хватило бы ни одному космическому объекту, если только он не был похож на плоский блин, шириной в парочку миллиметров), но этого, конечно, не случилось. Небесная канцелярия, как всегда, была молчалива, угрюма и недосягаема для чужих, даже остро необходимых, просьб. — Решила сменить имидж? — Бизон продолжал спускаться размеренно и неспеша, задавая темп их маленькой процессии, и спросил, как бы между прочим. — Как видишь, — Леся разумно решила, что играть в «делаю вид, что ничего экстраординарного не произошло» у неё всегда получалось безукоризненно. — С парнем рассталась? — С чего ты взял? — Ну, примета такая есть, — хохотнул Борис, её это тоже повеселило, однако затем на лицо легла тень искренней печали при мысли, что где-то в этом городе есть Катя. — Если бы, Борь. Я с этим парнем даже не встречалась. — А хотела? — почему же это звучало так твёрдо и заинтересованно, будто он не был занят другой женщиной? Ума притормозила и пожала плечами, сжав в кулаке всю свою природную невозмутимость. — Как думаешь, что должна ответить девушка, если она очень странным образом реагирует на прикосновения этого самого парня?