Broken frames

Время действия: полтора месяца после того, как Скрудж МакДак внезапно стал трижды двоюродным дедушкой. Понять древних людей было всегда крайне сложно. Ну вот серьёзно, если бы Делла жила в то время и решала куда девать свои сокровища, обязательно оставила бы их на видном месте в каком-нибудь райском местечке. Желательно необитаемом. Вот совсем. И точно без смертельных ловушек. Но нет же, пещерные утки любили именно пещеры, а за ними эту моду прятать золото под противно сырыми камнями подхватили и остальные. Не то чтобы Дак не любила приключения, она обожала пощекотать себе и брату нервы, но не когда она раздражена и устала. И не когда при этом подвергает опасности всех троих своих детей и одну приёмную племянницу. — Живо вверх! — Командир из дяди Скруджа был отменным. Он умел гаркнуть так, что без шуток ощущалась вся его любовь и забота, крутящаяся в кипящем вареве беспокойства. Делла оттолкнулась от земли и удачно подхватила на руки Дьюи, успев спасти его макушку от падающего камня. Мальчику генетически передалась её отвага, он не боялся, но тем не менее вцепился в плечи матери как каменный, на что Дак с удовольствием прижала его голову к себе рукой, пригладив вечно растрепанные перья. Что там Делла говорила про свои мечты? Ах да, без ловушек. Раз так приспичило, будьте добры сделать их хотя бы интересными. Если и прятать драгоценности, то без осыпающихся на тебя десяти тонн потолка пещеры и дрожащего под ногами пола, норовящего скинуть тебя в пропасть вон там справа. Ещё свет бы не помешал: скоростной забег с претензией на конец твоего славного существования как-то не слишком располагал возможностью зажечь хотя бы факел. Бежать приходилось наощупь, спотыкаясь и чудом не падая, проявлять чудеса акробатики и вовремя урезать свой словарный запас, вспоминая, что тут рядом находятся дети. В ладонь кто-то яростно вцепился. Дьюи утка уже давно вытолкнула вперёд, заставив обгонять Дональда и Луи, однако рука, схватившая её, была явно детской. Заставив себя напрячь зрение и уловить отблески света из прохода над потолком, Делла признала в ребёнке Хьюи, который, в отличие от остальных, свой страх скрывать не намеревался. — Хей, старший сурок, ну-ка прояви все свои знания геологии. — Женщина подтянула его к себе за руку и улыбнулась, не надеясь, что сын сможет в такой ситуации разглядывать её лицо. Однако смог. Однако тут же успокоился, переключившись на раздумья и листая воображаемую энциклопедию, открывая её на разделе о характере землетрясений. По части хитрых планов в троице выступал Луи, но когда дело касалось планов стандартных, с Хьюи мало кто мог сравниться. И поспорить. Удивительно как быстро он переключался между режимами «спасайся кто может» и «спасу кого смогу». Примерно с той скоростью, с какой он разрабатывал стратегию, он догнал Дьюи и буквально двумя словами передал ему суть своего замысла, вновь возвращаясь к Делле. Ну, а уж от Дьюи не приходилось жать долгих решений и метаний между вариантами. Он хитро подмигнул Вебби. Выкрикнув какое-то внеязычное слово, они очень ловко, буквально в три прыжка, оказались на верхнем уровне пещеры. Деллу всегда поражала их способность петь в унисон самую разнообразную чушь, причем рифмованную и обязательно под угрозой смертельной опасности. Но надо отдать должное, в условиях почти полной темноты их весёлая песенка помогала им ориентироваться друг на друга. И без изъянов исполнить план Хьюи. Заметив, что землетрясение идёт волнами, юный сурок без труда понял, что первая волна заставляет камни над потолком пещеры треснуть, а вторая и третья сбрасывает их на землю. До этого всё выглядело хаотично, но теперь паренёк легко засёк время и место следующего падения. А уж остальное осталось за братом и сестрой. Вебби была бы не Вебби, если бы в экспедицию не брала с собой половину шпионского обмундирования, утянутого из шкафа бабушки. Из миниатюрного с виду рюкзака девочка выудила походную ловчую сеть и четыре крепких штыря, оставив два из них Дьюи. А дальше лишь ловкость. Перепрыгнуть на другую сторону пещеры и под любимую импровизированную песню со всех ног побежать вперёд. Секундная остановка, меткое попадание краем сети брату в руки и лязгание штыря о камень, а затем повтор, чуть подальше.  Древние люди строили ловушку крайне хитро. Даже если посягнувший на их богатство авантюрист решит, что обогнал собственную смерть, она ждала его в конце пещеры, почти у выхода в виде громадного булыжника, который упадёт раньше, чем другие камни. Вот только древние пещерные утки явно не были знакомы со смекалкой юных сурков. А вот Хьюи определенно обладал ею. Последний камень упал на сеть. Штыри заскрипели, затрещали лопающиеся верёвки звеньев, но это дало семье МакДака ту секунду, которая позволила им преодолеть последний рубеж перед безопасностью. Над зависшим камнем пробежал Дональд с Хьюи, Скрудж, подталкивающий спрыгнувших с верхотуры Дьюи и Вебби, а также… Также… Делла резко остановилась, оглядываясь. Где Луи? Он бежал рядом с Дональдом, но утка сердцем чувствовала, что ей не показалось отсутствие младшего сына рядом с братом или дядей. Скрудж кричал ей что-то, за спиной уже обвалился последний камень ловушки, а прямо над головой опасно скрипела сеть, верёвки которой обрывались одна за одной. Собственный голос будто бы отключился, но Делла нашла в себе силы, чтобы отчаянно выкрикнуть имя своего младшего ребёнка. Ровно перед тем, как тусклый свет, попадающий в пещеру, не погас окончательно. *** В ушах очень неприятно звенело. Казалось, что кто-то нарочно включил ей этот звук и крепко прижал к голове наушники, но на поверку никакой техники на ней не было. Да и впрочем, по ощущениям вокруг не было вообще ничего. Ничего, кроме абсолютно непроглядной темноты. Пошевелившись, Делла с облегчением поняла, что кроме пары ссадин никаких повреждений на ней нет. Руки и ноги свободно двигались, протез не сломался, хоть и скрипел ужасно, а голова начала соображать, напоминая как женщина вообще оказалась в такой ситуации. Звон начал сходить на нет, но кроме тишины утка не слышала вокруг себя вообще ничего. Только собственное дико колотящееся сердце. Когда к ней вернулись и остальные чувства, женщина поняла, что лежит в не самой удобной позе на не самых удобных камнях. Поверхность их была холодной и влажной, Делла произнесла последнее мысленное проклятие в адрес пещерных уток и приподнялась на локтях, ощутив как хрустнул буквально каждый её сустав. Сидеть в темноте в полном одиночестве и размышлять Делле не нравилось настолько же сильно, как подвергать своих детей серьёзной опасности. Она помнила, что умудрилась отскочить от падающего вместе с сетью камня, но шаг получилось сделать лишь назад, обратно в пещеру, из которой был лишь один выход. Закрытый булыжником весом, превосходящим Дак в пару десятков раз. Но не это беспокоило сейчас молодую мать. Она вспомнила о причине, по которой остановилась в нескольких сантиметрах от спасения. Вставая в полный рост, Делла уже готовилась удариться головой. Потолок она так и не нащупала, он явно уходил вверх на добрый десяток метров, а значит, что хоть с одной из географических сторон опасность отсутствовала. И также это могло стать для неё возможностью выбраться. Сосредоточившись, Дак будто бы почувствовала лёгкий и едва уловимый сквозняк. Ветерок дул сверху, но женщина не ошиблась: из пещеры наверняка был ещё один выход. Она по-прежнему ничего не видела, наощупь двигалась вдоль завала, пытаясь определить самое крепкое и удобное место, чтобы не свалить на себя неизвестно насколько огромную груду камней. Но заслышав лишь один звук тут же забыла обо всём на свете. Она тут не одна. — Эй? — Делла едва не поперхнулась воздухом, пока произносила это. Шевеление, что ей удалось услышать, исходило откуда-то издалека, из глубины непроглядной темноты. И утка бы со спокойной душой посчитала, что у неё начались слуховые галлюцинации от усталости, если бы до неё не донесся неразборчивый тихий шепот. — Луи? — Это был не вопрос даже, утверждение, в котором Делла не сомневалась. Такой шепот она уже слышала. И без труда поняла, что там, в глубине завала, сейчас сидит её младший сын. Который всем своим существом ненавидит темноту, как бы старательно не пытался это скрыть за маской безразличия. Услышав рассказ о тёмном обезображенном существе из снов утёнка в первый раз, Дак надеялась, что с этим покончено. Надеялась, когда искала сына в саду поздним вечером, когда умоляла поговорить с собой ранним дождливым утром и не бояться делиться своими страхами. Кошмары возвращались. Конечно, они снились каждому из утят, особенно первое время по прибытию в особняк. Но если со старшими проблема решалась легко, стоило Делле обнять сыновей, то Луи свой страх пересилить никак не мог. Старался, боролся, но не мог. Особенно сейчас, в этой сырой пещере в окружении безмолвной непроглядной темноты. Луи бормотал достаточно отчётливо, чтобы Делла начала сомневаться спит ребёнок или всё это видит наяву в болезненном бреду. Он шептал просьбы оставить его в покое, не трогать его братьев и новоявленную семью. И среди них просьб о помощи Делла так и не услышала, пока двигалась к сыну. — Малыш, я здесь. — Дак тут же захотела ударить себя по лицу. Сказать ребёнку, видящему перед собой невесть какую устрашающую ерунду «я здесь» и напугать ещё больше могла только она, несомненно. — Луи, это я, мама. Я уже рядом, не бойся. Вместо ответа или хотя бы какого-нибудь знака, что мальчик успокоился, Делла услышала лишь участившееся дыхание. Теперь стало ясно какой именно сон-бред он видел: тот самый, старый и сотканный из чужих рассказов, призванный заставить Луи ненавидеть родную мать. Дважды прокололась, нечего сказать. — Дорогой, послушай. — Утка вздохнула. По ощущениям сын был где-то прямо перед ней, поэтому, чтобы не напугать его ещё сильнее, она говорила максимально тихо и ласково. — Это я, Делла. Только я. Мы с Дональдом позавчера уплетали мороженое ночью, а ты нас застукал, помнишь? — Женщина приблизилась ещё на один крошечный шаг. — А помнишь, на прошлой неделе мы все вместе летали в Кейп-Сюзет на фабрику крекеров? Вы с Дьюи ставили рекорд по запихиванию печенек в рот. Дак слегка посмеялась. Случай был забавным, но всё, о чем она сейчас думала так это о том, что Луи где-то тут, а она не может позволить себе даже коснуться его, чтобы не свести с ума. Кому как не ей знать что такое паническая атака. — Я не причиню тебе вреда. — Делла опустилась на колени. Отсюда она слышала сбитое дыхание мальчика и боролась с диким желанием тут же прижать сына к себе. Он мог быть ранен, завален камнями, но всё, что она могла делать пока — говорить и уговаривать. От волнения по её щеке непроизвольно скатилась слеза. — Помнишь, что я обещала тебе? Мои руки никогда не сделают тебе больно. Я сейчас коснусь тебя, малыш. Только, чтобы ты понял, что не один. Потянувшись вперёд, Делла старалась действовать как можно медленнее. Не зная точно где и в каком положении находится утёнок, она до ужаса боялась неаккуратным взмахом руки нарушить собственную клятву. Пальцы коснулись прохладных перьев. Нащупав в темноте плечо и погладив сына по спине, Дак позволила себе наконец-то расслабленно выдохнуть, осознавая, что мальчик, так же как и она, отделался синяками. Луи сидел на камнях и прижимал голову к коленям, женщина почувствовала это, когда опустилась рядом и осторожно обняла его обеими руками. Ребёнок по-прежнему молчал, его тело дрожало и не только от холода, утка прекрасно это понимала. Её обычная колыбельная тут не поможет. Луи сейчас нужно что-то более действенное. Медленно и аккуратно Дак приподняла утёнка на руки. Он не был тяжёлым, но после нескольких часов беготни по пещерам особой силой племянница МакДака не располагала. Однако не позволяла себе дать слабину. Сейчас именно она, Делла, должна была оставаться сильной. Мягко поглаживая сына по голове, утка тихо разговаривала с ним. Утёнок до сих пор молчал, к разочарованию Деллы его дрожь практически не ослабла, постоянно возвращаясь и никак не оставляя ребёнка. Мальчик был напуган. И после нескольких минут молчания женщина вдруг начала очень медленно осознавать причину состояния младшего.  Не темнота его пугала. А она сама. Как она могла забыть об этом? О том кто именно является самым страшным персонажем всех кошмаров этого утёнка? Он ведь наверняка увидел этот сон и сейчас, до того, как проснулся от её голоса. Делла прерывисто выдохнула и опустила голову.  В душе снова начало зарождаться успокоившееся было волнение. Если Луи на самом деле снова увидел тот пугающий образ, прикосновение и присутствие Деллы рядом могло вызывать у него лишь негатив. Как бы ни было тяжело на сердце, навредить своим детям Дак боялась сильнее всего на свете. Колебавшись несколько минут, Делла решила, что единственным выходом сейчас будет отпустить ребёнка и позволить ему прийти в себя. Отдаляться от него в полной темноте было боязно, но женщина прекрасно понимала, что иначе причиняет ему своим присутствием только дискомфорт. Медленно расслабив руки, Дак бесшумно вздохнула, собираясь вновь приподнять сына. И к изумлению почувствовала, что тот вцепился в неё мертвой хваткой. — Луи? — Делла удивлённо распахнула глаза, чувствуя, что мальчик глубже зарывается в её походную куртку. — Эй? — Мама, пожалуйста, не уходи. — Голос утёнка дрожал, но слова были достаточно чёткими, чтобы не оставалось сомнений в их правильности. Что утка точно не ослышалась. — Не оставляй нас… одних. Едва сдерживая слёзы, Делла пораженно прижала сына к себе. Он продолжал бормотать, и его слова порой смазывались глубоким эхо пещеры, но всё же не мешали понять всё, о чем он говорил. Дак ошиблась в очередной раз за эту длинную бесконечную ночь. В кошмарах Луи больше не было того злобного черного образа с зазубренными когтями. Не было той родной матери, вышвырнувшей его и братьев из своей жизни самым жестоким способом. Но Делла тем не менее осталась центром кошмаров уставшего утёнка. Теперь он боялся её потерять. Сбивчивый шепот Луи невольно убедил Деллу, что она уже давно совершенно не пугает его. Во снах он видел её настоящую, и весь страх был направлен на то, что однажды он не успеет схватить её за руку. Лишится того, что едва обрел и к чему на самом деле успел привыкнуть. Дак медленно выдохнула и вновь положила руку на голову сына. — Чувствуешь? — Она говорила со всей возможной нежностью, на которую сейчас только была способна. — Я рядом с тобой, малыш. Я не уйду. Не отпущу тебя. На этот раз тишина уже не пугала молодую мать. Она улыбнулась, коснувшись лбом макушки утёнка и прикрыла глаза, позволив себе хоть немного расслабиться. И уже начала проваливаться в дрёму, когда Луи под её руками вновь зашевелился. На этот раз он действовал гораздо спокойнее. Шмыгнул носом от сырого пещерного воздуха, поднёс руку к лицу, вроде как потерев глаз, и с минуту осознавал себя в пространстве, не имея ни малейшего желания спрыгнуть с чужих колен. — Обещаешь? — От внезапного вопроса Делла вздрогнула. Ей потребовалось некоторое время понять о чём её вообще спрашивают. Луи явно не спал в тот момент, когда она разговаривала с ним. — Обещаю, сынок. — Утка мягко поцеловала ребёнка в лоб, вновь прижимая к себе.  В этом «обещаю» на самом деле было гораздо больше смысла. Делла клялась, что не допустит воплощения кошмаров, связанных с её исчезновением. И сколько бы приключений их не ждало впереди, сколько опасностей им предстоит преодолеть, нарушить эту клятву себе она не позволит.  — Не бойся доверить мне свой страх, Луи. — После того, как пещера погрузилась в тишину, слова Деллы прозвучали неожиданно. Но мальчик не испугался, он прислушался и сосредоточился на родном голосе, словно тот был путеводной звездой на полностью черном небе. — Мы преодолеем его вместе. Ты, я, твои братья, вся наша семья, мы никогда не дадим друг друга в обиду. Я не дам тебе утонуть, малыш. И поверь, пусть даже на нашем пути окажется сотня тысяч смертельных ловушек, впереди всегда будет свет. От внезапного лязгающего звука Делла инстинктивно прижала съёжившегося сына к себе. Громкость нарастала, его источник явно приближался, а спустя два или три таких удара в стене где-то наверху пробился первый луч утреннего солнца. Дак не смогла сдержать улыбку. За дырой послышались знакомые с самого детства шотландские ругательства. Скрудж обнимал их так крепко, что быть раздавленным камнями в пещере казалось физически гораздо более лёгким. Селезень выглядел измождённым, но не скрывал искренней радости. Не так просто целую ночь напролет орудовать киркой. Всю обратную дорогу в самолёте Делла провела в объятиях детей. Утята буквально облепили её со всех сторон и уже даже не требовалось одеяло, чтобы согреть промёрзшие в пещере кости. Младшего сына она всё же наставительно укутала, предупредив, что следит за любой его попыткой скинуть плед, но мальчик явно слишком устал, чтобы ослушаться. Он прижимался к её боку и был зажат между ней и братьями, мгновенно провалившимися в спокойный сон.  Для Деллы было огромным удовольствием понимать, что Луи не боится находиться к ней так близко. В его действиях пропало напряжение, что мерещилось ей до этого всё время, когда младший был рядом. И что ей самой можно не бояться ранить его неосторожным действием и словом. Кошмаров больше не будет. Она смогла сделать ещё один шаг, чтобы сократить расстояние между собой и каждым из своих детей. Расстояние, которого не было и вовсе.