Broken frames

Время действия: спустя месяц после того, как Хьюи, Дьюи и Луи официально присвоена фамилия Дак. В особняке было очень сумрачно. Скруджа, кажется, даже не было дома, миллиардер не привык откладывать дела на авось само решится и эту ночь проводил в кабинете своего золотохранилища. Не то, чтобы Делле это было непривычно. За последние двадцать пять с хвостиком лет женщина уже наизусть изучила привычки своего горячо любимого дядюшки, знала наперёд какое шотландское ругательство он выкрикнет или что будет есть на завтрак. Непривычно утке было внезапно стать матерью трёх десятилетних утят и остаться с ними наедине. За целый месяц она, как ей казалось, не продвинулась в этой роли ни на йоту. Нет, отношения со своими детьми у Деллы выстраивались неплохие. Прислушавшись к ценному совету дяди Скруджа она делала маленькие и ненавязчивые шаги в сторону их сердец, но постоянно корила себя за то, что делает всё не так. Делает недостаточно, чтобы компенсировать эти десять лет отсутствия в их жизни. И мало слушала тех, кто утверждал, что в случившемся её вины нет и дети это прекрасно понимают. За окном стучал по подоконнику дождь. Вспышки молний освещали промокший увядающий сад, а гром было слышно даже здесь, в глубине коридора второго этажа. Осень не желала уступать своё место и царствовала над всей природой самым жестоким образом. И каждый отблеск молнии приближал Деллу к одной очень важной мысли. Её дети, как и она, сейчас дома одни. И гроза наверняка напугала их до искреннего ужаса. Ругая себя и не понимая как до неё не дошло раньше, она едва не бросилась в сторону их комнаты. Вот оно! Шанс доказать им, и себе тоже, что они могут положиться на неё. Шанс заслужить ещё немного их доверия, пусть никто и не утверждал, что в этом была необходимость. Она не верила. Не верила, что три уже сформировавшихся утёнка легко шагнут так близко к ней и не отвернутся при первой же её оплошности. Не верила, что отпечаток нелёгкой жизни каждого из них не ударит по ней неподъёмной кувалдой, но прекрасно знала, что разбивать эту кувалду необходимо ей и только ей одной. У нужной двери она стояла непростительно долго. Рука поднималась и опускалась обессиленной верёвкой вдоль тела, женщина слишком долго думала о том, что сказать детям, но, просто устав нервничать негромко постучала. Вместо ответа в воздухе вновь сверкнула молния. Не запертая дверь медленно приоткрылась. Надеясь, что это сделал кто-то из детей, Делла осторожно просунула голову в щель, оглядываясь. По помещению гулял сквозняк. И был единственным обитателем здесь. Не веря глазам, женщина подошла к кроватям. Комната и правда была пустой. Осторожно касаясь одеяла в полутьме, Дак смогла нащупать только край смятой подушки и так на каждом из трёх ярусов. Дети не прятались в шкафу, их не было под столом и на балках конусовидной крыши. И это Деллу пугало до начинающегося нервного срыва. Испугались? Очевидно, что да. Сбежали искать более надёжное убежище? Естественно, ведь она позволила себе оставить их одних! Откладывая самобичевание на потом, утка выбежала из комнаты, заглядывая чуть ли не в каждую дверь. Кухня, ванная, гостиная, да даже кабинет дяди, который так облюбовали Хьюи и Луи. Везде была лишь тишина и вспышки молний, бьющих Делле разве что не по сердцу. Сохраняя большую часть рассудительности и не шумя, утка не сдавалась и перед вторым кругом по дому решила таки дооткрывать двери на верхнем этаже. Гостевые спальни её не радовали хотя бы потому, что почти все были заперты. Кроме одной. От неожиданности резко ввалившись в комнату, Делла замерла на её пороге. На женщину смотрела пара очень удивлённых знакомых глаз. Взгляд брата долго изучал её взъерошенный вид, сбитое дыхание и совершенно потерянное лицо, только затем на обратив внимание на то, куда она смотрела. Дональд её явно не интересовал. Взгляд был прикован к утятам, спящим прямо на коленях селезня. — Делла? — Не особо понимая её эмоцию, брат склонил голову чуть набок, наблюдая за спектром эмоций утки. Кажется он опять разучился понимать женщин. Делла выглядела непонятно расстроенной. Даже не так. Она была разбита. Ну конечно же Дональд! Кто угодно, дядя, брат, лучший друг, да даже горничная, но не она! Дети выглядели совсем не такими, какими она ожидала их найти. Она не понаслышке знала, что её близнец умел внушать доверие, когда это было необходимо и радовалась, что утятам спокойно с ним. Но ничего не могла поделать с ниточками ревности внутри себя, вспыхнувшими сейчас кровавым огнём и обжигающим её изнутри. Дети не доверяли ей. Они предпочли найти кого угодно, чтобы справиться со страхом. Кого угодно, кроме неё, разумеется. Хьюи и Луи в своих пижамках прижимались к тёплым бокам их младшего дядюшки и негромко сопели, но эта картина вызывала у Деллы лишь тщательно скрываемое сожаление. Она была не против, чтобы Дональд принимал участие в жизни её мальчиков. Но признавала, что готова отдать всё, чтобы сейчас быть на месте брата. — Делла, всё в порядке? — Привыкнув к искаженному голосу близнеца, Дак прекрасно слышала в нём беспокойство. Ей было стыдно. Ужасно стыдно. За свои мысли, за злость на того, кто совершенно искренне любит и заботится о ней, о них в конце концов. Легко вызываемая ярость была их общей семейной чертой, но Делла чувствовала, что сейчас не место и далеко не время, чтобы показывать свои эмоции. Не она стояла на верхушке этой пирамиды важности. Сейчас самым драгоценным должно было быть благополучие её детей. Она сделала шаг назад. Дональд неожиданно встрепенулся, едва не подскочил, чуть не забыв о спящих на нём утятах и успокаивая каждого поглаживанием по спине. Деллу это удивило. — Стой, Делла, ты куда? — Его крякающий шепот был отчаянным возгласом, сумевшим таки пробить плотный и оглушающий шум её мыслей. — Я, кхм, прости, не хотела мешать вам. — Голос дрогнул. Ну почему, почему она никогда не умела вовремя затолкать эмоции куда подальше? — Если тебе не нужна помощь… — Стой, иначе они опять начнут бояться! На этот раз его реплика не пробила, а в дребезги расколола все её раздумья. Брат не злился, он действительно был обеспокоен тем, что она собралась покинуть его комнату и опять едва не разбудил племянников. — Но разве они не… Дональд покачал головой. И, убедившись, что сестра всё же остановилась, прикрыл глаза и повернулся к детям на своих коленях, погладив Хьюи по голове. — Знаешь, на самом деле они искали тебя по всему особняку. Гроза так напугала их, что они носились по комнатам, пока не забежали ко мне в надежде, что ты тут. Мы собирались поискать тебя все вместе, но я хотел, чтобы они сначала успокоились и, видимо, — он посмотрел на сестру с виноватой улыбкой, — перестарался. — Они искали меня? Делла собиралась спросить что-то ещё, но умолкла. Её руки что-то коснулось, что-то уже знакомое и любимое. И, прежде чем она успела среагировать, это что-то обежало её вокруг и уткнулось клювом в живот. Утёнок в синей пижаме очень крепко обхватил её руками, не давая шанса даже вздохнуть. И перестал дрожать лишь тогда, когда почувствовал ответное объятие. И как она не заметила сразу, что детей на коленях Дональда всего двое? — Ты определённо точно их мама, без сомнений. — Ехидство в голосе брата Делла различала всё так же легко. — Ровно как ты считаешь своим священным долгом пробивать стены, чтобы завоевать их доверие, они верят в обязательство вылезать из кожи вон, чтобы не подорвать твою к ним любовь. Делла ошарашенно посмотрела на селезня. Дональд улыбался, весело и расслабленно, будто бы сбросил с плеч что-то тяжёлое и давно беспокоящее его. Из-за врождённого дефекта речи его слова мало кто воспринимал всерьёз, но сестра как никто другой знала насколько порой ценные вещи он говорил. Дьюи сильнее уткнулся в её рубашку, когда она приподняла его на руки и села на кровать. Стыд за собственные мысли усилился в разы с осознанием насколько глупыми были её переживания. И насколько глупой была она сама, когда ревновала детей к каждому из своих родных. Они любили её. Дьюи, мгновенно задремавший в её объятиях. Хьюи, сонно обрадовавшийся её присутствию и перебравшийся ей под бок, цепко обхватывающий её руку. И Луи, заметно спокойнее устроившийся на коленях дяди, когда заметил, что мама в комнате. Они не искали повод сомневаться в ней, не ловили, запоминая на долгие годы, каждый неправильный шаг, чтобы при любом удобном случае выкинуть всё это в лицо. Любили, просто потому, что она есть. Этим утром, вернувшись в свой особняк после тяжёлой рабочей ночи, Скрудж застал почти всех его обитателей в комнате своего племянника. Улыбка, слишком широкая для уставшего селезня, налезла на лицо сама по себе. Миллиардер едва слышно поправил сползший плед на Дональде и Луи, поставил на место упавший стакан и дольше, чем планировал, стоял над кроватью. Делла обнимала двоих утят и искренне улыбалась во сне. И именно эта улыбка, это счастье названных детей селезень считал своим самым большим на свете богатством.