Тринадцатый-Счастливый

Из электронного дневника Мирослава Коршунова, майора восемнадцатой эскадрильи сто сорок третьего истребительного полка ВСГА. Идентификационный номер: 34512-S. 27 октября 2417 года. Три часа назад очнулся в медотсеке. Башка квадратная, перед глазами до сих пор искры. Думал, часов шесть в капсуле проспал, ну, максимум, двенадцать, а оказалось, восьмые сутки сегодня пошли. Помню все урывками, нечетко, смазано. Вроде чисто же было, откуда миоранский истребитель взялся — до сих пор не понимаю. Его не засек ни один радар. Помню, как все второе звено за секунду сгорело. Помню, как система орать начала. Помню вражеский борт в прицеле. Кровь на панели помню. Все. Дальше — как выключило. Как Курт дотянул до базы и посадил Аврору, я не знаю. Мне сказали, он умер на руках у медиков сразу после посадки. Мировой мужик был. Правильный. Иногда даже слишком. Я уж было думал, мы сработаемся. Он не был похож на предшественников. Двенадцать — мое любимое число. Это уже начинает смахивать на проклятье. Надо написать его сестре. Я ее не знал, конечно, но Курта знал отлично. Похоронка ведь долетит черт-те когда, и не факт, что долетит. Девчонка будет ждать брата, которого давно нет в живых — не по-человечески это. Лучше сразу горькая правда, чем неведение. Правда… В эфир ни хрена не разобрать было, я не слышал последних слов Курта. Или не хотел слышать. Или не помню. Интересно, где моя правда. Надо написать его сестре. Сразу, как только меня выпустят из этой треклятой белоснежной одиночки. Картер пожаловал часа полтора назад. Лично. Это ж надо, какую честь оказал мне! Чертов злоебучий высокомерный мудозвон. Отчитывал. Как пацана. Сука. С каждым разом, когда приходится смотреть на его рожу, мысль об успокоительном кажется все менее и менее бредовой. Хочется взять и… К ебеням все. Просто к ебеням. Легче все равно не станет. Только хуже. От Курта горстка пепла осталась, Аврора в ангаре, небось, дырявое корыто напоминает, а этот сукин сын только и может, что считать, сколько у меня было напарников. Орал. Дурниной. Аж рожей багровел. Спрашивал, жру я их, что ли. Ответил, что их война жрет — не я. Он разорался еще больше. Пообещал направить ко мне тринадцатого. Сказал, что это последний, и посоветовал молить богов, дабы этот оказался счастливым, не подал рапорт о переводе, не вскрылся и не помер в бою. Трибуналом стращать пытался, мудак. Предупредил, что повод без труда найдет. Если так продолжится, ему и искать не придется. Лады, посмотрим, кем он порадует меня. Тринадцатый — счастливый? Ну-ну…