Прощаю я и отпускаю

POV Дмитрий Подхожу к пропускному пункту с дежурящими на нем двумя стражами во всем черном, собственно, как и я сам, предъявляю им документ из Главного Офиса Стражей, полученный мной менее получаса назад, и дампиры без слов пропускают меня, вхожу в здание, спускаюсь по длинной лестнице с множеством ступеней на нулевой этаж, миную еще один контрольный пункт с двумя защитниками живых вампиров, показав ту же бумагу, и бесшумно иду по длинному белоснежному коридору с никогда не гаснущими лампами дневного света. Этот путь я не забуду никогда, даже если очень захочу забыть, у меня ничего ровным счетом не получится, я потерплю полнейшее фиаско, я прошел по нему в обе стороны, туда и обратно, по дороге, ведущей в одну из тюремных камер временного содержания при Дворе, что сейчас с яркими белыми лампами не выключающегося ни днем, ни ночью света и холодными металлическими решетками зияют своей пустотой по обе стороны от меня, но одна их них все же не пуста, и именно к ней в эти минуты я направляюсь. Молча кивнув в знак приветствия двум стражам, стоящим по обе стороны от тюремной решетки, протянул им документ из Главного Офиса, быстро изучив его, один из дампиров кивнул своему напарнику, и мужчины отошли в сторону от камеры метров на пять и остановились там, предварительно вернув заветную бумажку мне. Мой взор остановился на женщине, что сидела в тюремной камере без окон на кровати у белоснежной стены боком ко мне по-турецки и смотрела прямо перед собой, здесь вообще все белое, стены, пол и потолок, кровати, тумбочки, постельное белье и даже никогда не гаснущие лампы дневного света, лишенное цвета, лишенное самой жизни, брюнетка никак не отреагировала на мое появление, вероятно, думая о чем-то своем, я не знаю ее дум, но в этот день и час определенно у нее их станет на одну больше, недаром ведь я пришел. - Таша… - негромко позвал я, чтобы не напугать моройку, но все же звук моего голоса оказался для нее неожиданным. Наталья вздрогнула и резко повернулась в мою сторону, сконцентрировала взгляд своих небесно-голубых льдистых глаз на моем лице и через мгновение благожелательно улыбнулась мне, демонстрируя острые кончики длинных моройских клыков, от меня не укрылись как незримая печаль в этой улыбке, так и абсолютное спокойствие женщины, немного нетипичное в сложившейся ситуации. - Они решили сделать вестником смерти тебя, Дима? Ты огласишь приказ о моей казни? В любом случае я рада тебя видеть… - мелодичный приятный слуху дружелюбный голос брюнетки с красивыми тонкими чертами лица, чью красоту не умалял даже большой шрам на щеке, оставленный когда-то стригоями, прозвучал несколько хрипло, словно она долго ни с кем не разговаривала, впрочем, так оно и было, я побывал в подобной камере и лучше кого бы то ни было знаю, собеседников здесь нет, лишь молчаливые белоснежные стены. - Тебе не страшно… Ты не боишься умереть… В твоих глазах нет страха… - сам не знаю зачем, озвучил вслух свои мысли я, подавляющее большинство людей боится смерти, она представляется им концом всего, и даже в самый последний миг глупо и тщетно они продолжают цепляться за призрачную ниточку жизни, страшась разжать пальцы и просто отпустить, отпустить все, оставить все бренное в этом мире и спокойно уйти в тот. Я не боюсь смерти, как собственно и все остальные стражи, а вот живые вампиры обычно ужасно боятся умереть, трясутся, как осиновый лист на ветру, за свою бесценную жизнь, и те редкие их представители, лишенные глупого и обусловленного нашим Эго страха смерти, по сути просто перехода из мира материального в мир тонких материй, всегда вызывали во мне чувство уважения, и сейчас я видел перед собой красивую смелую женщину, не боящуюся умереть за свою правду, которую я уважал за это. - Если ты развел большой костер для своих врагов, нужно быть готовым и самому сгореть в этом пламени и обратиться в пепел. Когда я решила идти по этому пути, я прекрасно понимала, что меня ждет либо победа, либо поражение, либо мои враги будут гореть в этом огне, либо сгорю я сама. Я не боюсь смерти, Дима… Не боюсь… Со спокойной расслабленной улыбкой уже привычным мне голосом без хрипотцы промолвила моройка, поворачиваясь на кровати и опуская ноги в хлопковых черных носочках на белоснежный пол тюремной камеры, ее длинные волосы цвета воронового крыла были собраны в низкий хвост и лежали на спине, Наталья никогда не пыталась прятать шрам на своем красивом бледном лице и, как по мне, правильно делала, он ничуть не портил элегантную брюнетку. - Ты не сгоришь в этом огне, Таша, не сгоришь. Ее Величество королева Василиса Сабина Рея Драгомир приняла решение освободить тебя из-под стражи, твое имущество не будет конфисковано, счета не будут арестованы, отныне ты свободна. Однако ты не сможешь остаться при Дворе и вернуться сюда вновь, сегодня же ты покинешь Королевский Двор, я тебя отвезу. Здесь приказ Ее Величества о твоем освобождении, твои документы и банковские карты, - протягивая через прутья решетки запечатанный конверт формата А4 с вышеперечисленным мной содержимым, улыбнувшись уголками губ, произнес я. Этому решению новой королевы моройского мира Василисы Драгомир я был искренне рад, считая его абсолютно правильным и совершенно справедливым, Ее Величество не хочет начинать свое правление приказом о смертной казни, обагрять свои холеные руки кровью, правительница сообщества живых вампиров и без того восседает на кровавом троне, ради которого сын идет против отца, а брат против брата, жажда власти, она пьянит и туманит разум, вынуждая человека идти на обман, предательство и убийство, сладкий шербет власти смертельно опасен, нужно уметь его пить маленькими глотками, иначе он станет ядом и убьет неготового к этой власти. Наташа быстро вскочила на ноги, подошла ко мне, взяла в свои бледные руки с тонкими пальцами заклеенный конверт, поспешно открыла и начала стремительно изучать его содержимое, извлекая бумаги на свет Божий, и по мере чтения на красивом лице брюнетки расцветала искренняя улыбка, словно каждое прочитанное ей слово на белой бумаге явилось подтверждением того, что я только что сказал. - Василиса, она достойна этого трона, она все правильно поняла. Тот выстрел, это была случайность, я не собиралась в нее стрелять, зачем мне стрелять в любимую девушку моего племянника, которого я вырастила, как своего сына, которому я желаю только самого лучшего. Кристиан выбрал себе прекрасную девушку, пусть они будут счастливы. Все произошедшее не более чем несчастный случай, это был просто шок, стресс, аффект, сама не знаю, как так получилось. Я рада, что с Василисой все хорошо, от души рада… Брюнетка говорила искренне, и я это видел, она действительно любит Кристиана и желает своему племяннику только хорошего, и, разумеется, Таша не собиралась убивать Василису или причинять моройке какой-либо вред, зачем ей это, все произошедшее не более чем нелепый несчастный случай, но она не озвучивала одного момента, этот выстрел не причинил никакого вреда Ее Величеству, однако пуля ранила Розу, поскольку та закрыла белокурую моройку своим телом, но я не собирался говорить об этом с Наташей ни сейчас, ни позже. - Нам пора идти, - уже громче вымолвил я, кивая двум стражам, стоящим в пяти метрах от нас, и в следующее мгновение один из дампиров подошел к металлической решетке камеры, достал из кармана ключ, повернул его в замке и распахнул дверь. Наталья тут же сложила свои документы с копией приказа Ее Величества в конверт, оригинал отправится в архив и будет зарегистрирован под своим номером, быстро обула на ноги кроссовки и стремительно покинула камеру, явно не желая оставаться в ней ни одной лишней минуты, и я ее прекрасно в этом понимал, нет ничего ценнее свободы. Молча мы шли по длинному белоснежному коридору в сторону выхода, брюнетка шагала чуть впереди меня в черном спортивном костюме, резко контрастирующим с тотальной белизной окружающего пространства, отнюдь не опустив голову к полу, а, наоборот, с гордо поднятой головой, все правильно, все верно, нужно идти вперед и жить дальше, не смотря ни на что, а грехи, они есть у каждого из нас, и лишь Всевышний вправе нас судить на своем праведном суде в судный день, и уж точно не я, тот, чей список прегрешений не уместится на всех трех томах «Войны и мира». Покинув нулевой этаж с тюремными камерами временного содержания, мы вышли на улицу, где в свои права вступала моройская ночь, следовательно, человеческий день, сегодня еще хоть и конец августа, но пасмурно, солнце скрылось за пышными белоснежными облаками, степенно плывущим по чистому голубому небу, и в данный момент это хорошо, ультрафиолетовые лучи не будут обжигать чувствительную к ним светлую кожу Натальи, собственно как и у всех живых вампиров. Минут через десять по опустевшим улицам мы дошли до гаража с автомобилями, которыми могли пользоваться стражи, взяли один из них, естественно с полностью тонированными черными стеклами, я сел за руль, женщина на пассажирское сиденье рядом со мной, доехали до высоких кованых ворот, единственный выезд с территории Королевского Двора, я продемонстрировал стражу у ворот заветный документ из Главного Офиса, и нас спокойно пропустили. Мы ехали по петляющей грунтовке на небольшой скорости, ибо набрать большую эта дорога не позволяла, постепенно удаляясь от Королевского Двора, сердца моройского мира, и катить нам по ней еще около пяти часов, пока мы не выедем на асфальтированную трассу, ведущую к Филадельфии, где можно будет уже набрать нормальную скорость, и через пару часов окажемся непосредственно в этом городе, таким образом мы проведем в закрытом пространстве салона автомобиля вместе с Ташей порядка семи часов, и как пройдет это время, зависит только от нас самих. - Дим, ты злишься на меня, что я случайно ранила Роуз? За то, что именно ее мы выбрали жертвой, тем человеком, на которого повесят убийство королевы Татьяны? Я знаю, ты сейчас с ней, Кристиан мне сказал, когда в очередной раз приходил навещать меня в камере. Вероятно, Роуз говорила тебе, что мы выбрали жертвой ее из-за тебя, что я сделала это из ревности или из желания попытаться возобновить отношения с тобой после ее казни. Поверь, это не так, ты не имеешь к принятому решению никакого отношения, это просто политика, вот и все. Когда дело касается борьбы за власть, жалости нет места, нужно забыть о человечности, о милосердии, только так можно одержать победу в этой войне. Один из стражей Татьяны Ивашковой, работающий на нас, присутствовал при разговоре дампирки и покойной королевы касательно ее племянника Адриана, и беседа эта была не в самом лучшем ключе. В тот день он обратил внимание на вспыльчивый характер и взрывной темперамент девушки и позже предложил ее в качестве козла отпущения. Прости, Дим, если я говорю несколько грубо, но такова правда, и я не хочу тебе врать, я слишком уважаю тебя. И знаешь, пусть мы не одержали безоговорочную победу, и мне теперь приходится покидать Королевский Двор навсегда, я не чувствую себя полностью проигравшей, Татьяна Ивашкова мертва, новая королева теперь Василиса. Я этому рада и ни о чем не жалею кроме того случайного выстрела в принцессу Драгомир. А те восемь стражей ныне покойной Татьяны Ивашковой, что работали в ту смену и пропустили нашего человека в королевские покои, а после были казнены за это, задушены шелковой веревкой, они знали, на что шли, они получили от нас столько денег, что их семьям хватит на всю оставшуюся жизнь. Это просто политика, Дим, в ней нет места чувствам и эмоциям… Наталья заговорила минут через пятнадцать-двадцать тишины, не то что бы тяжелой и гнетущей, но все же несколько дискомфортной, брюнетка говорила довольно долго, в ее словах не было сентиментальности или чего-то в этом роде, это были лишь сухие факты, не окрашенные эмоциями, и моройка права, в политике нет места чувствам и сожалениям, нет места слабости, побеждает сильнейший, приходит день, и молодой лев убивает старого, именно так устанавливается власть в нашем бренном мире, иного не дано, но при всем при этом я был благодарен брюнетке за искренность, больше всего я не люблю вранье, по мне лучше горькая правда, чем сладкая ложь, я предпочту горькую таблетку истины, чем сладкую пилюлю лжи. - Я не злюсь на тебя, Таша, не злюсь, не испытываю к тебе ни зла, ни ненависти. Всевышний прощает нас, своих слабых грешных рабов, учит нас прощению и милосердию, и я простил тебя, Таша, простил за все сделанное Розе и отпустил эту ситуацию. Мне хочется верить, что когда-нибудь Господь простит и меня за мои неисчислимые прегрешения. Не мне, бывшему стригою, судить тебя, Всевышний будет судить каждого на своем праведном суде по нашим грехам и по нашим делам. Я всегда считал тебя своей подругой, ты была для меня близким и родным человеком, и знаешь, возможно, это кажется странным, но после всего произошедшего мое отношение к тебе совсем не изменилось. Ты, как и прежде, дорога мне, и я хочу, чтобы у тебя все было только хорошо в новой жизни… Мой ответ прозвучал в тишине салона настолько спокойно, что я даже сам немного удивился интонации своего низкого голоса с легким русским акцентом, говорящим о моем происхождении, и я сказал правду, я действительно так чувствовал, мои эмоции касательно этой ситуации были таковыми, и в тот же миг вся напряженность между мной и Натальей исчезла, растворилась, как дым, нам нужно было выговориться, поделиться друг с другом тем, что накопилось на душе, все правильно, все так, как и должно быть. - И ты дорог мне, как и прежде, Дима, и я хочу, чтобы в твоей жизни все тоже было только хорошо. Раз ты выбрал Роуз, раз уж ей так повезло, пусть она сделает тебя счастливым. Кристиан сказал, что ты теперь его новый страж. Я очень этому рада, рядом с тобой мой племянник в полной безопасности, мне будет спокойно за него, - с расслабленной улыбкой отозвалась стройная моройка, вот только я не мог разделить ее радость касательно моего нового назначения, как ни старался. - А вот я не рад, Таша, совсем не рад, - невесело промолвил я, поворачивая руль на очередном повороте по петляющей по полям и пролескам, подобно змее, грунтовке, ни один человек вовек не доберется до Королевского Двора, именно поэтому морои оставили дорогу грунтовой, теряющейся из вида на новом повороте, а вовсе не из-за нехватки бюджета не выложили ее асфальтом, мы не приглашаем людей в свой мир и дорог им скатертью не выстилаем. - Почему ты не рад, Дим? Неужели мой племянник настолько ужасен? Или же ты хотел стать стражем Василисы? Конечно, королевским стражем, одним из шестнадцати с красным воротничком на форме, быть почетнее, понимаю… - несколько шутливо и без малейшей обиды в своем мелодичном голосе проговорила женщина, рассматривая свои длинные ногти с отросшим бордовым лаком, срочно нуждающиеся в посещении мастера маникюра, ибо в тюремной камере при Дворе такого сервиса не предлагали, и явно прикидывая посетить такого специалиста, а вот в своем предположении она ошиблась, все обстоит совсем иначе. - Дело не в Кристиане, дело во мне. Я считаю, что каждый человек должен быть на своем месте, а не занимать чье-то чужое. Я хочу получать по жизни то, чего я заслуживаю, а не то, что мне дали из жалости. Кем может быть бывший стригой? Чего он заслуживает? Какого назначения? Какой должности? Быть стражем в тюрьме Тарасто на безлюдной, покрытой льдами холодной Аляске? Вполне. Перебирать бумажке в архиве? Да, почему бы и нет. Стать рядовым стражем при Дворе? Вообще прекрасно, я был бы рад этому назначению, даже очень, и чувствовал бы себя в своей тарелке, на своем месте. А так каждую рабочую смену, когда я ловлю случайный взгляд Ее Величества на меня, я вижу в бледно-зеленых нефритовых глазах королевы живых вампиров жалость, и осознание этого пожирает меня изнутри. Она пожалела бывшего стригоя, которому сама же вернула душу, и дала мне эту должность, стража своего любимого человека, из жалости. Ибо все мы прекрасно понимаем, бывший стригой такого назначения не заслуживает ни разу. Я борюсь с желанием пойти в Главный Офис Стражей, написать заявление, отказаться от этого назначения и попросить другое, но не иду, так как это будет неуважением к воле Ее Величества. Вот как-то так… Я не мог поговорить на эту тему с Розой, так как отлично понимал, что дампирка сразу же начнет меня переубеждать, и к единому мнению нам в этом вопросе не прийти, и потому никогда не заговаривал с девушкой об этом, а вот с Натальей я почему-то пожелал обсудить этот аспект своей жизни, вероятно, мне захотелось услышать объективное мнение человека со стороны, не вовлеченного в саму ситуацию. - Я не стану тебя переубеждать, Дим, так как понимаю, что это совершенно бесполезно. Возможно, со временем ты изменишь свою точку зрения. Но повторюсь, я очень рада, что именно ты стал стражем моего племянника, - без какого либо намерения навязать свое видение откликнулась брюнетка и зевнула, прикрывая рот изящной кистью, по моройскому расписанию сейчас ночь, а потому совсем неудивительно, что Наташе хотелось спать. - И сколько же это времени должно пройти?.. – с тихим невеселым смехом спросил я в пространство, вопрос был явно риторический, ибо ответ на него мне вряд ли кто-то вообще сможет дать. - Не знаю, Дим, не знаю… - также с расслабленной улыбкой отозвалась моройка, снова зевнула, прикрывая рот ладонью, и вдруг что-то изменилось, я моментально почувствовал это на энергетическом, ментальном, эмоциональном уровне, можно называть как угодно, суть от этого не меняется, и посмотрел на красивое бледное лицо женщины, оно вмиг стало обеспокоенным, а улыбка угасла, как и не было. - Приказ о моем освобождении в этом конверте, он подлинный, Дим? Я, правда, свободна? Я тебя прошу, пожалуйста, скажи мне правду. Василиса действительно освободила меня или это все лишь игра? Или же тебе велели задушить меня и бросить мое тело на обочине в каком-нибудь пролеске? Василиса проявила истинное милосердие или оно лишь мнимое? «Милосердие» для чужих глаз, чтобы в глазах людей не выглядеть жестокой, являясь таковой в реальности. Скажи, как есть, Дим… Я тебя прошу… Наталья заговорила раньше, чем я успел спросить, что случилось, в мягком мелодичном голосе моройки не было и капли страха, она не боится умереть, и за это я ее уважал, в нем звучало явное сомнение, и это совершенно нормально, человек сомневается по своей природе, такая уж наша суть, вот что послужило причиной смены настроения брюнетки. - Приказ в конверте подлинный, разумеется, это копия, которая останется у тебя на руках, оригинал, как ты понимаешь, отправится к другим документам в архив. Ее Величество не приказывала тебя убить, но даже если бы и приказала, я бы не выполнил этот приказ, я бы отпустил тебя, позволил бы уйти и потеряться в мире людей. И даже если бы меня потом наказали за это, плевать. У меня на тебя просто рука не поднимется, я никогда не смогу причинить боль или какой-то вред, Таша, не говоря уже об убийстве. Ты всегда останешься для меня близким и родным человеком. Я буду вспоминать о тебе с добром… Мои слова не были успокаивающими, они были подлинными, отражающими истину, я готов выполнить любой приказ Ее Величества королевы Василисы Сабины Реи Драгомир, спасительницы моей души, любой кроме этого, но к счастью мне его и не давали, мне велено просто отвести Наташу в Филадельфию и на этом все. - Быть твоей женщиной большое счастье, Дим, ты в любой ситуации готов ее защищать, даже если она совершенно не права. Ты даже меня готов защищать… - вновь улыбаясь, но с некой грустинкой в мелодичном голосе, уже куда более спокойно и расслабленно произнесла брюнетка. И я хорошо понимал причину этой грусти, в прошлом моройка хотела быть в отношениях со мной, у нее были ко мне чувства, думаю, она бы и сейчас не отказалась, но я этого не пожелал как в прошлом, так не желал и в настоящем, такова правда, даже если она не очень радостная, а я не хочу жить во лжи и врать в первую очередь самому себе. - Чем планируешь заниматься в мире людей? Где будешь жить? – спросил я, переводя тему на более нейтральную, во-первых, мне абсолютно не хотелось обсуждать с женщиной наши несостоявшиеся в прошлом отношения, а во-вторых, мне было действительно интересно, чем планирует заняться и где именно будет проживать Наталья. - Чем буду заниматься, пока не знаю, правда, даже не думала об этом. А вот жить буду в Европе, полечу на юг Франции, в Монако, там моему покойному брата Лукасу, да пребудет он в раю, принадлежит большой дом с одной только террасой в сто двадцать квадратных метров с прекрасным видом на море и высокие скалы поодаль. До пляжа с чистым белоснежным песком две минуты ходьбы, при жизни брата мы часто ездили туда отдыхать и зачастую после заката солнца отправлялись на этот пляж, поплавать в теплом ласковом море. После смерти же брата и его жены я сдавала дом в аренду, а последние пару месяцев он пустует, там и поселюсь. Тепло, море, средиземноморский климат, красота, да и только. Единственный минус жизни в Монако – это квартирные кражи, и воров полиция практически никогда не находит, а так это одно из самых безопасных мест, можно ночью спокойно ходить по улицам, и никто тебя не тронет, в отличие от Америки и той же России. О стригоях я сейчас не говорю, они есть, наверное, везде кроме жаркого африканского континента, видать, неподходящий для них климат, но мы в Монако ни разу не встречали не – мертвых. Я бы пригласила тебя в гости, Дим, но ты вряд ли приедешь, Роуз наверняка тебя не отпустит… Намеренно растягивая последнюю фразу, с улыбкой высказалась брюнетка, юг Франции, Монако, это хорошо, даже очень, а хотел бы я приехать к тебе в гости или нет, Таша, честно, не знаю, сейчас у меня нет ответа на этот вопрос. - Я ни у одной женщины разрешения никогда не спрашивал и впредь спрашивать не собираюсь. В отношениях я делаю то, что хочу, и поступаю так, как пожелаю. А что касается поездки к тебе в гости, пока не знаю, может, приеду, а может быть, и нет, не буду обещать, - спокойно, но при этом совершенно серьезно ответил я, это женщина моя будет спрашивать разрешение у меня, а не я у нее, я могу быть только в патриархальных отношениях, я такой, другим не стану, если моя любимая принимает меня таким, прекрасно, если же нет, то просто-напросто ничего не получится, измениться я не смогу, да и не хочу вообще-то. - За это бабы тебя и любят, Дим, в меру мягкий, в меру жесткий, идеальный мужчина, - легко и расслабленно рассмеялась Наталья, и я тоже невольно улыбнулся уголками губ, мы общались с моройкой легко и непринужденно, как когда-то в прошлом, это понимание друг друга, оно никуда не ушло, признаюсь, я буду скучать по элегантной брюнетке как по человеку, который мне дорог, не смотря на все произошедшее, не смотря ни на что. - Спать хочется… В камере с этим проклятым никогда не гаснущим белым светом я не могла спать, теряя границу между днем и ночью, ориентируясь лишь по принесенному завтраку, означающему наступление утра… - зевая в очередной раз и прикрывая рот своей изящной рукой, продолжила говорить женщина мелодичным приятным моему слуху голосом, и я ее понимал, как никто другой, имея общий жизненный опыт, крайне легко понимать друг друга. - Кому ты это рассказываешь, Таша… Можешь поспать сейчас, закрывай глаза да спи, когда будем подъезжать к Филадельфии, я тебя разбужу… - не слишком весело тихо рассмеявшись, изрек я, поворачивая на очередном довольно резком повороте и въезжая в небольшой пролесок с редкими деревьями, ты состоишь из прожитого тобой, никак иначе, вездесущие лампы никогда не гаснущего дневного света в тюремной камере, лишающие возможности банально уснуть, они будут сниться мне в кошмарах. - Когда будем в Филадельфии, остановись возле банка, а потом отвези в аэропорт. Хочу купить билеты на самолет и как можно скорее улететь в Европу, в Штатах меня больше ничего не держит, - несколько задумчиво промолвила брюнетка, вновь открывая конверт и извлекая из него на свет Божий пластиковые банковские карты, зарегистрированные на ее имя, как я догадывался, она хочет снять со счета некоторое количество денег, ведь у нее сейчас нет никаких наличных. - Сколько тебе нужно на билеты? – следом спросил я, глядя на вытянутые аляповатые тени редких деревьев, падающие на грунтовую дорогу, когда редкие солнечные лучи все же проникали в просветы между белоснежными перистыми облаками, заволокшими небо и спрятавшими дневное светило мира людей от их же глаз, поистине, у природы нет плохой погоды, каждая погода благодать, просто нужно научиться ценить благодать Божью, его дар нам, жизнь, возможность прожить ее на этой прекрасной зеленой планете, в саду Всевышнего. - Триста тридцать евро стоит билет от Филадельфии до Парижа с пересадкой в Вашингтоне и тысячу евро из Парижа до Монако с пересадкой в Ницце, чуть больше пятнадцати часов, и я окажусь в Европе, там, где мне нужно. Как же хорошо, что мы живем в двадцать первом веке, когда уже изобрели самолеты, до изобретения этих летающих агрегатов людям приходилось тратить на дорогу уйму времени, - через несколько секунд откликнулась Наталья, вертя в тонких бледных пальцах пластиковую банковскую карту, с какой она и собиралась снять нужную сумму. Однако я видел эту ситуацию иначе, оставляя левую руку на руле, правой я вынул из кармана пиджака кошелек, отсчитал полторы тысячи евро и протянул купюры женщине почему-то к ее большому удивлению, мне никогда не было жалко денег для дорогих мне людей, не жалко мне и для Наташи, по большому счету я работал даже не за деньги, как и подавляющее большинство защитников мороев, на что мне тратить две тысячи евро в месяц, ровно столько, сколько получает и сантехник во Франции, разве мне самому столько нужно, а потому, что «Они на первом месте», мы, стражи, рабы живых вампиров, для них мы живем, и ради них мы умираем. - Не надо, Дим, у меня есть деньги, я ведь принадлежу к королевской семье, - покачав головой, попыталась отказаться брюнетка, только я не принимаю ее отказа, то, что я дал, в любом случае останется у того, кому я это дал, разумеется, если этот человек меня уважает. - Ничего не хочу слышать, возьми эти деньги. На прощание я хочу сделать для тебя хоть что-то хорошее, Таша, - более твердо произнес я, протягивая купюры моройке, бери, Наталья, если не возьмешь, твой отказ будет просто плевком с твоей стороны, не поступай так, я не хочу прощаться с тобой на негативной ноте. - Все, что исходило от тебя в мою сторону, всегда было благим, Дима, - с улыбкой высказалась брюнетка, взяла деньги из моей руки и убрала их в конверт с документами вместе со своей банковской картой, я же вернул складной кошелек из натуральной черной кожи обратно в карман пиджака, так-то лучше, я рад, что у женщины хватило мудрости не портить наши последние часы совместного времяпрепровождения. - Пусть будет во благо, Таша… - тоже улыбнувшись уголками губ, негромко проговорил я, выезжая из какого по счету пролеска на равнину, Наталья же вновь зевнула, прикрывая рот тонкой кистью, и со словами, «Пусть будет…», закрыла свои небесно-голубые льдистые глаза, явно собираясь подремать в пути и хоть немного компенсировать недосып за последние несколько месяцев в тюремной камере, спи, отдыхай, я не собираюсь включать музыку, ибо лучшая музыка для меня – тишина. Через четыре с лишним часа мы наконец выехали на трассу, и я смог набрать нормальную скорость, и уже через пару часов мы въезжали в Филадельфию, поток машин значительно увеличился, из-за чего мне опять пришлось снизить скорость, все это время брюнетка мирно проспала, повернув голову в сторону окна, и для нее время в пути, наверняка, пролетело незаметно, мне же банально хотелось выйти из автомобиля и просто пройтись, тело немного затекло от долгого нахождения в одном положении и требовало движения, но ближайшие полтора часа мне это не грозит, пока мы не доедем до аэропорта. - Таша, проснись… - коснувшись теплой руки моройки, тихо позвал я, дабы не будить ее резко, пропуская людей на пешеходном переходе и ожидая переключения светофора вместе с остальными водителями, чтобы вновь начать движение, на что Наташа слегка поморщилась, возвращаясь к бодрствованию, и открыла глаза, следом опять зевнув и естественно прикрыв рот бледной рукой, теперь у тебя будет много времени на сон, успеешь, отоспишься у себя дома в Монако. - Мы в Филадельфии… - глядя сквозь затемненное стекло на город и его обитателей, немного сонно протянула женщина, я, молча кивнул в знак согласия, вбил в навигатор нужный нам адрес, и мы двинулись в указанном электронным разумом направлении. Полтора часа за приятной беседой обо всем на свете с элегантной брюнеткой, все также моей хорошей подругой, пролетели достаточно быстро, и перед нами замаячило высокое здание аэропорта, Наталья с мимолетной печалью улыбнулась, не скрывая острых кончиков своих длинных моройских клыков, посмотрев в том же направлении, что и я, уже очень скоро нам нужно прощаться, и она это понимала не хуже меня самого. - Дим, оставишь мне свой номер? Чуть не забыла… - вдруг всполошилась моройка, когда я уже собирался припарковаться, пробежалась глазами по салону автомобиля в поисках чего-нибудь подходящего для записи номера мобильного и остановила свой взор на бумажном конверте с документами в своих же изящных руках, на что я согласно кивнул, разве я могу сказать, нет, Таша. - Конечно… - припарковавшись на свободном месте, найти которое оказалось несколько проблематичным, улыбнувшись уголками губ, выдохнул я, открыл бардачок, нашел среди прочих мелочей шариковую ручку, взял из рук женщины конверт и написал на нем свой номер сотового синими чернилами, после чего вернул этот же конверт обратно брюнетке и закинул ручку в бардачок. После сделанного я вышел из машины и открыл дверцу с пассажирской стороны, чтобы и Наташа могла выйти, что она с расслабленной улыбкой и сделала через пару секунд, оглянувшись по сторонам, около нас, подобно муравьям, в разные стороны сновали люди, почему-то города людей всегда напоминали мне огромные муравейники с копошащимися муравьями, и я ничего не мог поделать с этой ассоциацией. Если бы я был свободным, и у меня было право выбора, жить в человеческом мире или сообществе живых вампиров, я бы не задумываясь ни на миг, выбрал второе, в мире людей я никогда не чувствовал себя своим, не ощущал себя частью этого измерения, здесь я чужой, и я уже никогда не привыкну жить по человеческому расписанию, мой мир – это мир мороев и их стражей-дампиров, одним из каких являюсь я, и пусть я даже рожден рабом в этом мире, в любом случае это мой мир с привычным мне расписанием сна и бодрствования, мир, в котором я чувствую себя своим. Мы прошли в здание аэропорта, моройка купила билет на самолет, вылет которого состоится через полтора часа, и сейчас мы находились в зале ожидания, где было довольно много людей и ничуть не меньше запахов, большинство из которых являлись неприятными для моего обостренного обоняния, доставшееся нам, дампирам, в наследство от живых вампиров, имелись здесь и слишком резкие ароматы парфюмов мужчин и женщин, и банально запах пота, исходящий от некоторых людей. Это же надо быть такими свиньями, чтобы полениться утром принять душ и воспользоваться дезодорантом, продающимся в каждом супермаркете, мне этого никогда не понять, одним словом, это не мой мир, и я ни его часть, и данный маленький пример, один из тысячи, лишь подтверждал эту простую истину. - Подождать до посадки? – спросил я, стоя рядом с Натальей, до этого взор ее небесно-голубых льдистых глаз перемещался с одного человека на другого в зале ожидания, но после моих слов остановился на моем же лице, Таша благожелательно улыбнулась мне, на этот раз пряча острые кончики длинных моройских клыков, ведь мы сейчас в мире людей, и через долю секунды заговорила. - Не нужно, на улице еще человеческий день, к тому же я нахожусь в здании, опасность нападения стригоев минимальна, - все также с очаровательной улыбкой откликнулась женщина, после чего сделала шаг ко мне и обняла меня за шею, лицом уткнувшись мне в грудь и тихонько прошептав, - спасибо тебе, Димка. Спасибо за все… - Пусть в новой жизни у тебя все будет только хорошо, Таша… - обнимая стройную брюнетку в ответ, практически шепотом изрек я, следом приподнял ее подбородок и поцеловал в лоб, в душе на самом деле желая моройке всего самого лучшего, прежде всего женского счастья, Наташа – замечательная женщина, она станет прекрасной женой и матерью, и я от всего сердца желал ей встретить достойного мужчину, ее мужчину, которым не стал я. - И у тебя… - также тихо прошептала Наталья, и я со словом, «Аминь…», вновь поцеловал ее в лоб, да поможет Всевышний каждому из нас, в том числе и Таше, и мне, да простит он наши грехи, да пошлет он нам счастье, да откроет он нам двери в свои сады, да одарит он нас своей божественной благодатью. Сегодня начинается новый этап не только в жизни Натальи, но и в моей собственной жизни, ибо именно к сегодняшнему дню ко мне в полной мере пришло самое важное осознание в моем бренном бытие, я смог сделать то, на что раньше у меня не хватало моральных сил, я совершил то, чего ранее не умел, я смог простить, я смог узреть самую важную и при этом самую простую истину, что лишь в прощении подлинное спасение нашей души, ее очищение. Через несколько мгновений я выпустил из своих объятий леди Озера и пошел прочь, прежде чем повернуть за угол, я обернулся и увидел брюнетку, с ласковой и одновременно несколько печальной улыбкой смотрящую мне вслед, ее льдистые глаза цвета чистого голубого неба улыбались, и я, поймав взгляд красивой женщины, улыбнулся ей в ответ уголками губ, и эта улыбка шла из глубины моей души, что бывало со мной крайне редко. Я прощаю тебя, Таша. Прощаю… Я отпускаю все плохое, что произошло. Отпускаю… Я оставляю его в прошлом. Оставляю… Отныне я живу настоящим. Живу… И я хочу быть счастливым в настоящем времени. Быть счастливым… *** По дороге обратно я заехал в супермаркет, чтобы купить воды без газа, и еще в один магазин, где приобрел пару небольших презентов Розе, думаю, дампирке они понравятся, теперь же покидая Филадельфию и выезжая на трассу, соответственно, и набирая скорость, я вынул из внутреннего кармана пиджака черную флешку, принадлежащую Ивану, спи спокойно, брат, которая хранилась у меня со дня его трагической гибели, но я ни разу ее не открывал, а вот именно сегодня мне захотелось поставить этот накопитель информации в магнитолу и послушать то, что слушал мой покойный брат. Стоило мне нажать на кнопку, как тут же заиграла неторопливая приятная слуху музыка, а следом запел мужской голос на моем родном русском языке, исполнитель пел о жизни во всех ее проявлениях, о любви, да много о чем, и эти слова откликались мне, резонировали с мелодией моей печальной грешной души, исполняемой на плачущей скрипке ее тайной частью, скрытой ото всех, скорбящей из-за всего совершенного. Ты знаешь, так хочется жить, Наслаждаться восходом багряным, Жить, чтобы просто любить Всех, кто живёт с тобой рядом. Ты знаешь, так хочется жить, Просыпаться с тобою на рассвете, Взять и кофе сварить, Пока ещё спят все на свете. Ты знаешь, так хочется жить, Как не напишут в газете, Взять и всё раздарить, Жить, чтобы помнили дети. Ты знаешь, так хочется жить В миг, когда тебя задавило, Встать и всем объявить: «Я вернусь, даже если прибило». Ты знаешь, так хочется жить В ту минуту, что роковая, Всё плохое забыть, всех простить, Лишь прощение - спасение, я знаю. Ты знаешь, так хочется жить В зимнем саду спящей вишне, Чтоб по весне расцвести Деревом для новой жизни.* Жить, чтобы любоваться багряным восходом алого солнца, жить, чтобы любить всех, кто живет с нами рядом, это ведь такие простые слова, а просто ли это в действительности, в реальной жизни, для кого-то, возможно, очень даже просто, раз плюнуть, для меня же безумно сложно, я никогда не любил окружающих людей, всегда был к ним скорее равнодушен, а тот человек, которого я любил больше своей собственной жизни, покинул этот бренный мир, Ванька, мой брат не по крови, но по жизни. Как же я скучаю по тебе, брат, как же мне не хватает тебя, кто бы только знал, но никто не знает, я никому не могу сказать этого, ни с кем не в силах поделиться, даже с ней, с моей любимой, с Розой, знаешь, Вань, она безумно меня любит, больше собственной жизни любит, и я полюбил ее всем сердцем, я никогда не верил в такую огромную любовь, абсолютную любовь, пока сам не полюбил мою красивую девочку всей своей грешной душой, что принесет нам эта любовь, мне хочется верить, что благо. На небе только и разговоров, что о море и о закате. Там говорят о том, как чертовски здорово наблюдать за огромным огненным шаром. Как он тает в волнах. И еле видимый свет, словно от свечи, горит где-то в глубине… Помнишь, брат, как-то эти стихи прочел мне ты, и эти же строки вырезаны на черном мраморе надгробного камня в твой реальный рост, с высокой плиты ты задумчиво смотришь на нас, как живой, твоя красивая жена, а ныне вдова леди Зеклос, она пролила столько слез на твоей могиле, что хватило бы, чтобы наполнить целое озеро, хрустальное озеро печали в ее тоскующей по тебе душе, впрочем, зачем я тебе это говорю, Вань, ты и сам все знаешь, ты видишь нас с небес, это мы тебя уже не в состоянии узреть, не в силах услышать твоего голоса, все, что нам осталось, лишь память, долгая память, бесконечная. Не знаю, чьи это стихи и откуда они, но точно знаю, что теперь ты сам смог убедиться в их подлинности или же опровергнуть их строки, назвать их ложными, как там, на небе, брат, там действительно диалоги только о море да о закате, там, правда, глаголят о том, как же это изумительно смотреть на солнце, видеть, как это горячее светило тонет в водах мирового океана, оставляя после себя лишь тающий свет догорающей свечи где-то на дне морском. Как там, на небе, Вань?.. Боюсь, я этого никогда не узнаю, брат, страшусь, что Всевышний не простит меня за мои многочисленные прегрешения, Роза говорит, что это не мои грехи, а бессмертного монстра без души, стригоя, каким я был полгода, что я ни в чем не виноват, но я чувствую иначе, ведь вся эта кровь на моих руках, ведь это я принес все эти бесчисленные смерти в этот мир, эти несколько тысяч крестов на кладбищах стоят по моей вине, а что бы ты мне сказал, Вань, как же жаль, что я уже не могу тебя услышать. Мне просто неимоверно жаль… «Лучше умереть молодым, чем жить старым и больным импотентом», это твои слова, брат, ты помнишь их, я вот помню, ты и умер молодым, Вань, только слишком молодым, если бы я мог, я бы без раздумий отдал свою жизнь тебе, лишь бы ты жил, но я не могу этого сделать, не могу, как бы сильно ни хотел, один Всевышний властен над жизнью и смертью, без его воли и листок на дереве не шелохнется, все, что можем мы, это принять волю Господа и не роптать, Всевышний любит терпеливых, но я до сих пор не могу принять твою гибель, брат мой, не получается. Почему именно ты, почему?.. Мне кажется, кажется, отступит вновь зима, И мне тебя опять покажет небо… Согреется и запоет уставшая душа: «Как долго ты со мною, брат мой, не был…» Согреется и запоет уставшая душа: «Как долго ты со мною, брат мой, не был…» Все тает, тает время, А я тебя все помню, Таким же озорным и молодым… Все тает, тает время, А мне все так же больно – Я без тебя остался здесь один… Все тает, тает время, А мне все так же больно – Я без тебя остался здесь один… Нам мама разделила сердце поровну двоим, И ты не выбирал такое бремя… Ты для меня остался, брат мой, вечно молодым, И для тебя остановилось время… Ты для меня остался, брат мой, вечно молодым, И для тебя остановилось время… Все тает, тает время, А я тебя все помню, Таким же озорным и молодым… Все тает, тает время, А мне все так же больно – Я без тебя остался здесь один… Все тает, тает время, А мне все так же больно – Я без тебя остался здесь один… Я без тебя остался, брат, один…** Эти стихи один из людей написал о своем погибшем брате, но в тоже время они обо всех потерянных братьях, эти строки и о моем брате по этой бренной жизни, они о тебе, Ванька, для тебя время остановилось, все песчинки упали на дно песочных часов, а мое все еще продолжает таять день за днем, и неизвестно еще, кому лучше, кто ушел, или же кто остался. В твоей могиле, брат мой, похоронена и часть моей собственной души, умершая вместе с тобой и безвозвратно потерянная для меня, моя утраченная молодость, моя способность по-настоящему радоваться этой жизни, а не жить лишь на три четверти, образовавшаяся же пустота, подобно серной кислоте, беспощадно пожирает меня день за днем, пока однажды не уничтожит полностью, не поглотит в своей тьме. И лишь моя любимая способна разогнать эту липкую тьму, заставить ее на время убраться с глаз долой и скрыться в самых заброшенных уголках моей грешной души, Роза, она освещает мой мир своим светом, окрашивает его во все оттенки радуги своей радостью, ее лучистая улыбка заменяет мне солнце, тот свет, что после всего произошедшего, увы, погас во мне, есть в ней, в моей красивой девочке, и я подсознательно, а может, и вполне осознанно тянусь к этому свету, чтобы погреться в его теплых ласковых лучах. Жить, чтобы проснуться на рассвете с любимой, сварить крепкий кофе без сахара в медной турке и молча пить его из маленьких чашечек, сидя на кухне без одежды, пока весь мир еще спит, это ли не счастье, конечно же, счастье, и оно доступно многим из нас, теперь оно доступно и мне, только вот моя любимая не просыпается на рассвете, наоборот, она подскакивает под звук звонка на мобильном, заведенный ей же за час до начала рабочего дня, и потом носится по комнате, как угорелая, пытаясь побыстрее собраться, чтобы не опоздать, и нужно признать, не опаздывает. Раздражает ли это меня, как бы это странно ни звучало, нет, не раздражает, я отношусь к такому проявлению Розы вполне нормально, хотя сам встаю за два часа безо всякого звонка, просто привык рано просыпаться, чтобы спокойно сходить в душ, позавтракать, выпить кофе и заблаговременно выйти из дома, говорят, противоположности притягиваются, наверное, так оно и есть, мы с дампиркой во многом очень разные, а в чем-то слишком одинаковые, но эта различность никак не мешает нам быть вместе. Жить, чтобы раздать все свое имущество нуждающимся, не оставив себе ничего, правильно ли это, вероятно, это верно, но лично я еще не дошел до такой высокой степени духовности, истинного просветления, и думаю, никогда не дойду, нужно уметь быть искренним в первую очередь с самим собой, я честен, я знаю всех своих демонов в лицо, знаю, в каких самых темных и потайных уголках моей грешной души они скрываются, вот только я еще не нашел способа их одолеть, заставить замолкнуть навсегда. Жить, чтобы помнили дети, это прекрасно, остаться жить в их воспоминаниях после того, как мы покинем этот бренный мир, остаться жить в их крови, вот только у нас с Розой, увы, не будет детей, ибо дампиры не могут иметь общих детей, а отношений ни с какой другой женщиной я не хочу, вот такая правда наших жизней, но я смирился с ней, я принял эту аксиому, как данность, на все воля Всевышнего, значит, такова его воля. Забыть все плохое, я к этому стремлюсь, всех простить, я простил всех, кто когда-либо в этой жизни причинял мне вред или пытался его причинить, ибо осознал, что единственное подлинное спасение нашей души, ее очищение – это прощение, я хочу жить именно так, я простил даже Его, моего биологического отца, причинившего столько боли моей матери Алене своими зверскими побоями, чего очень долго не мог сделать, теперь я прощаю своего горе-папашу и отправляю на суд к Всевышнему, пусть Господь его судит за все совершенные им грехи в этом мире, не мне судить. Как спящая в зимнем саду вишня ждет весны, чтобы проснуться, ожить и расцвести вновь, так и я хочу пробудиться от темного муторного сна моего кровавого прошлого и открыть глаза в настоящем, этот день очень близок ко мне, а быть может, он наступил уже сегодня, день моей новой жизни, вероятно, так оно и есть, сегодня что-то изменилось во мне самом, что-то совершенно не заметное внешне, но при этом безмерно важное внутри, прощение, оно стало для меня доступным, я смог простить и отпустить былое. Эта тетрадь закончилась, но повесть моей жизни еще не дописана, и обрывается строка, и в жизни так бывает, а что же дальше, я и сам еще не знаю, забывается вчера, числа, лица, имена, забвение – мое спасение, свобода забывать, мы не храним, что имеем, а потерявши, плачем, но теперь все будет иначе, теперь, когда я обрел мой свет, мою любовь, мою Розу, я не позволю себе все это потерять, не позволю. Каждый день в тюремной камере без окон с белоснежными стенами, полом и потолком, с не гаснущими ни днем, ни ночью проклятыми лампами дневного света я искал призрачный след своей прошлой жизни, своей потерянной, как я искренне считал, любви, я пытался вновь жить и тщетно старался стать счастливым вопреки прошлому, хотел выжить под гаснущим светом былого, под звук стихающих шагов вчерашнего, я пытался отыскать счастье, уснувшее где-то на берегу неба. И лишь позже ко мне пришло четкое осознание, что жить можно лишь в настоящем, лишь в дне сегодняшнем, невозможно выжить и стать счастливым вопреки былому, вообще вопреки чему-либо, прошлое можно только отпустить, простить и отпустить, как бы банально это ни звучало, что я и сделал, и это одно из самых верных решений в моей жизни, и я понял, что счастье, оно вовсе не уснуло где-то на берегу неба, оно бодрствует на нашей бренной земле. Окончилась эта тетрадь, и мне от этого так легко, вы не поверите, просто невероятно легко, без всякого сожаления я предаю ее огню, пусть даже напоследок болезненно обжигая пальцы, не важно, это совершенно не важно, от тетрадки моих безрадостных воспоминаний остался лишь серый пепел на моих руках, пепел моего сгоревшего прошлого, сгоревшего в пламени прощения, я прощаю, я отпускаю… Музыкальная композиция на флешке Ивана сменилась следующей, а потом еще и еще одной, и все это были песни американской певицы колумбийского происхождения Шакиры, естественно на английском, моему брату нравилась эта исполнительница, мы даже были на нескольких ее концертах в разных странах, и если честно я бы и сам с большим удовольствием сходил на выступление певицы еще не один раз. Шакира, красивая женщина невысокого роста с привлекательным лицом, темными глазами, длинными густыми волнистыми волосами и гибким пластичным телом, подобно змее извивающаяся под ритмичную музыку и при этом поющая в живую своим приятным слуху голосом в отличии, к примеру, от множества российских «певцов» и «певиц», тихо мяукающих под фонограмму. Особенно мне нравится, когда Шакира в сексуальном костюме на сцене исполняет танец живота под восточную музыку, хотя уверен, это зрелище доставляет удовольствие всем мужчинам без исключения, это прямо ее направление, и что еще мне импонирует в этой женщине, так это то, что она не перекраивает себе лицо у пластического хирурга, дабы соответствовать неизвестно кем навязанным канонам красоты, превращающим представительниц слабого пола в, безусловно, привлекательных, но абсолютно идентичных кукол с одинаковыми лицами, лишенными какой-либо индивидуальности, и не впихивает в себя силикон. В свои сорок с хвостиком Шакира просто превосходно выглядит, с виду ей никогда не дашь больше тридцати, притом, что певица родила двух сыновей, своей пламенной энергетикой эта миниатюрная женщина с легкостью зажигает огромный зал с несколькими тысячами человек, танцующими под ее песни, аплодирующими ей, скандирующими ее имя, в исполнительнице очень много энергии, много огня, много именно самой жизни. И мне очень импонирует это качество в женщинах, энергия, жизнь, тепло, свет, ибо все мы, мужчины, в некоторой степени энергетические вампиры, в отношениях мы подпитываемся энергией наших женщин, именно так работает энергообмен в паре, это не хорошо и не плохо, просто факт. Сейчас помимо прослушивания песен Шакиры на магнитоле в машине я бы не отказался и от параллельного просмотра видео ее выступления, но приходилось довольствоваться тем, что есть, и если бы у меня родилась дочь, я бы дал ей имя «Шакира», но вовсе не в честь красивой сеньориты из Колумбии, а потому что мне нравится перевод этого имени, как с арабского – «благодарная», так и с хинди – «богиня света», только жаль, что у нас с Розой не будет дочери. А я бы очень хотел, чтобы моя любимая родила мне доченьку, прелестную девочку с шоколадными раскосыми глазками, шелковистыми темными волосиками и миленьким носиком, как у своей красивой матери, только не всем нашим желаниям суждено сбыться, невозможно получить в этой жизни все и сразу, а жаль. Зеленые летние пейзажи на большой скорости проносились мимо, практически сливаясь в одну картину, однако скоро на незаметном повороте мне придется свернуть с асфальтированной трассы на грунтовую дорогу и, следовательно, значительно снизить скорость, но ничего не поделаешь, и катить мне по грунтовке до Королевского Двора порядка пяти часов. По приезду ко Двору, в сердце моройского мира, я как раз должен успеть к началу нового рабочего дня, за годы работы стражем я привык перерабатывать, привык работать без выходных и праздников, потому что «Они на первом месте», и я не жалуюсь, это моя жизнь, она такова, и она меня полностью устраивает, иной я не желаю. *** Открыв дверь своим ключом, я вошел внутрь небольшого одноэтажного дома с компактным коридором, большой светлой кухней, просторной гостиной и нашей спальней с Розой среднего размера, этот симпатичный домик, идентичный множеству своих братьев-близнецов дальше по длинной улице, подарила дампирке Ее Величество Василиса Сабина Рея Драгомир, королева живых вампиров презентовала его своей лучшей подруге, и так выходило, что и мне за компанию. Если быть до конца честным, я бы с радостью съехал отсюда и снял квартиру за заработанные мной деньги, не потому что дом был плох или не нравился мне, а потому что я жил в нем, так как состоял в отношениях с Розой, а я хочу жить на той жилплощади, которую оплатил сам, а не на той, какую мне дали, по сути, бесплатно, но моей любимой очень импонировало проживание здесь, и потому я оставался с ней в надежде, вероятно тщетной, когда-нибудь привыкнуть к этому пусть даже милому и уютному жилью, но не моему. Сняв черные туфли на коврике в прихожей, я поставил их к стене к остальной обуви, и не только моей, всегда предпочитал качественные туфли из мягкой натуральной кожи дешевому китайскому вонючему дермантину, рвущемуся через месяц ежедневной носки, а то и раньше, лично мне куда удобнее проходить в хорошей комфортной обуви порядка полугода и сменить ее новую при вынашивании, чем каждый месяц бегать в магазин за новыми туфлями от китайских «мастеров», не живущими больше того самого месяца. Мой взгляд остановился на высоком зеркале в полный рост, висящем на стене в коридоре, высокий мужчина в его отражении в классическом черном костюме с брюками со стрелками и рубашке ему в тон, расстегнутой на пару верхних пуговиц, то есть я, выглядел несколько уставшим, и я чувствовал эту небольшую усталость на физическом уровне. Однако куда сильнее меня беспокоила довольно интенсивная головная боль от продолжительного бодрствования порядка двадцати четырех часов, мой выходной день и следующая ночь по моройскому расписанию, нужно пройти на кухню и выпить таблетку обезболивающего, мне еще работать двенадцатичасовую дневную смену в мире живых вампиров, прежде чем я смогу просто лечь в постель и банально уснуть с моей любимой под боком, но я не жалуюсь, ибо я привык не досыпать, я привык перерабатывать, поскольку «Они на первом месте». Пройдя в просторную кухню в светлых тонах, прежде всего я вымыл руки, поскольку пришел с улицы, и принял таблетку анальгетика, запив ее чистой водой из фильтра, после чего прошел в спальню с открытой дверью и плотно задернутыми темными шторами, Роза спала на нашей широкой кровати на боку в маске для сна, свернувшись клубочком, подобно кошке, под легким одеялом. Длинные темные шелковистые волосы моей любимой свободно разметались по подушке, и я невольно залюбовался этим зрелищем, присаживаясь на край постели и слушая ее спокойное ровное дыхание во сне, царящий в комнате полумрак нисколько не мешал моему обостренному зрению, доставшемуся нам, дампирам, в наследство от живых вампиров, какая же ты красивая, девочка моя. Взяв с тумбочки мобильный девушки без пароля, я разблокировал экран и отключил поставленный ей будильник, что должен был прозвонить через полчаса, если на телефоне моей женщины когда-нибудь появится пароль, а у нее самой какие-либо тайны от меня, в тот же день она перестанет быть моей женщиной, ибо в тот же миг умрет доверие между нами, а отношения без доверия, их основного фундамента, для меня не имеют смысла, они мне попросту не нужны. Сдвинув одеяло вниз, я провел кончиками пальцев по шее, плечу, руке, талии и бедру дампирки, будто почувствовав мое прикосновение во сне, она едва заметно улыбнулась и перевернулась на спину, открывая мне вид на свою немаленькую упругую грудь и плоский животик, я стянул одеяло еще ниже, полностью оголяя мою красивую девочку, и взял в руки миниатюрную ступню ее стройной ножки, поднося к своему лицу. С нескрываемым удовольствием я целовал гладкую мягкую пяточку шатенки, медленно поднимаясь поцелуями с касанием языка вверх по стопе и в завершение погружая себе в рот аккуратные пальчики Розы со светлым лаком на аккуратных ноготках, начиная их неспешно посасывать, наслаждаясь происходящим с прикрытыми глазами, после чего проделал сие дико приятное мне действо и со второй ножкой моей любимой, просто обожаю ухоженные женские ножки, у каждого свой фетиш, мой – фут-плей. - Дмитрий… - тихий хрипловатый после сна голос моей женщины заставил меня открыть глаза, своими манипуляциями я добился своего, разбудил ее без будильника, куда более приятным образом, уже сняв маску с глаз, дампирка несколько рассеянно смотрела на меня пару-тройку секунд, а в следующее мгновение осторожно вытянула свою миниатюрную ступню из моих рук, села на попу, сгибая ноги в коленях, приблизилась ко мне и заговорила. - Где ты был? После того, как ты вчера вечером отправился в Главный Офис, ты пропал, там стражи мне сказали, что ты покинул Двор по какому-то заданию. Я тебе несколько раз звонила, но ты отключил телефон. Я волновалась… - быстро и обеспокоенно промолвила моя любимая, в ее шоколадных раскосых глазах плескалась тревога вперемешку с искренней любовью, а вот это ты зря, девочка моя, тебе не нужно обо мне тревожиться от слова «совсем», это абсолютно лишнее, поверь. - Тебе все верно сказали, Роза, я действительно покидал Королевский Двор по заданию Главного Офиса, а телефон отключил, чтобы никто не мешал, так было нужно. И тебе не стоит обо мне беспокоиться, перестань, - негромко ответил я и ласково поцеловал дампирку в лоб, беря ее красивое немного заспанное лицо в свои ладони, моя же ты радость. - А какое это было задание, Дмитрий? – вновь спросила моя женщина своим мягким невысоким голосом уже более спокойно, но не менее заинтересованно, однако некоторые вопросы так и обречены остаться без ответа, по крайней мере на данный момент времени, я не считал нужным сейчас говорить о Таше, возможно, позже. - Завершенное, уже завершенное… - выдохнул я прямо в мягкие пухлые губы шатенки и следом поцеловал, проникая языком в такой знакомый нежный ротик, дразня и лаская своим языком игривый язычок моей любимой, незамедлительно ответившей мне, придвигаясь еще ближе и обнимая меня своими ласковыми руками. - Ты мне не скажешь?.. – прошептала дампирка, когда воздух в легких закончился, и мы были вынуждены прервать этот долгий и такой желанный сладкий поцелуй с контактом языков, моя женщина дышала чаще обычного, ее зрачки расширились, а соски напряглись, она возбудилась, я был в этом полностью уверен, и чтобы убедиться в своей правоте, я опустил руку Розе между ног и провел пальцами по ее гладкой нежной писе без единой лишней волосинки, чувствуя на своей коже характерную влагу. - Не сейчас. Хочешь кончить? – поднося пальцы, мокрые от соков шатенки к ее лицу и погружая их ей в рот, спросил уже я, на что моя любимая согласно кивнула и в подтверждении тихо промычала, с нескрываемым удовольствием тщательно облизав и начав сосать мои пальцы в ее же смазке, почему бы и нет, немного времени у нас есть, люблю смотреть, как моя женщина кончает от моих ласк. - Встань на кровати на колени ко мне спиной, одень маску на глаза, согни руки в локтях и заложи их за спину, - велел я, вынимая два пальца из нежного рта дампирки, мокрые от ее же слюны, явственно слыша властные нотки в своем собственном голосе, вставая в полный рост и включаясь в эту игру, на что Роза без лишних слов тут же выполнила мою волю, а именно встала на колени своей красивой округлой попой ко мне, вновь надела на глаза маску для сна и заложила руки за спину, молодец, хорошая девочка. - Хорошая девочка… - вслух похвалил я, достал из ящика прикроватной тумбочки длинную нетолстую черную шелковистую веревку для связывания из всем известного магазина для взрослых, не оставляющую следов на коже, приятную и гладкую на ощупь, и зафиксировал ей руки шатенки за спиной, сама освободиться от пут она точно не сможет, такое у меня сегодня настроение. После чего собрал темные густые волосы моей женщины в импровизированный низкий хвост и намотал их себе на руку, тем самым даруя ей приятную легкую возбуждающую боль, вынуждая запрокинуть голову назад, приоткрыть рот и негромко простонать, пальцами же другой руки я коснулся напряженного соска моей любимой и начал мягко массировать его, и уже через пару кратких мгновений стал свидетелем ее довольного сладкого стона, просто музыка для моих ушей, прекрасно. Попеременно я ласкал набухшие и крайне чувствительные соски Розы с темными ореолами, то лишь легонько касаясь, то мягко оттягивая их, то ощутимо сжимая пальцами затвердевшие бусинки, посылая по телу дампирки волну сладкой приятной боли, шатенка со светонепроницаемой маской на глазах и связанными руками извивалась от удовольствия в моих руках и моей полной власти своим женственным телом с большой грудью, тонкой талией и широкими округлыми бедрами, уже в голос стонала и сжимала ноги, истекая собственными соками, размазывая их по внутренней стороне бедер и сгорая от всепоглощающего желания. - Дмитрий… Пожалуйста… Прошу тебя… Погладь меня между ног… Прошу… - умоляющим голосом вперемешку со стонами бесстыдно запросила моя любимая, когда ее терпение совсем иссякло, возбужденное до предела одним лишь петтингом крайне отзывчивое на мои ласки тело шатенки требовало оргазма, разрядки, и я готов даровать его тебе, девочка моя, раз уж ты так послушна и просишь меня приласкать тебя, но сначала я хочу кое-что сделать, и спорю, тебе это понравится. - Не шевелись, - велел я, отпуская темные шелковистые волосы моей женщины, отходя на пару шагов, присаживаясь на корточки и доставая из небольшого пакета из секс-шопа, поставленного чуть ранее мной на пол около кровати, маленькую черную коробочку, открывая ее и извлекая на свет Божий металлические зажимы для сосков с грузиками-утяжелителями в виде шариков также из металла, достаточно сильные, но не слишком, то, что надо. С высоким болевым порогом дампирки нет смысла брать совсем слабые, в возбужденном состоянии она их просто практически не почувствует и не получит никаких дополнительных ощущений в виде приятной сладкой боли в сосках нужного уровня интенсивности, я открыт к экспериментам в постели, у меня очень широкие рамки, в пределах разумного, конечно, без маразма и фанатизма, и я рад, чтобы моя любимая следует за мной, принимает меня, мои желания и предпочтения, а не бежит от меня в плоскости секса. - Ай… Зажим?.. Да?.. - от неожиданности вздрогнув всем телом, воскликнула шатенка, когда я поднялся на ноги, вновь подошел к Розе, все эти пару минут покорно стоящей неподвижно, как я и пожелал, мягко сжал рукой ее полную грудь, такую приятную на ощупь, вообще люблю трогать мою женщину во всех местах, и самых интимных в том числе, и зафиксировал на ее правом соске металлический зажим с достаточно тяжелым шариком-грузиком. - Верно… - выдохнул я, подтверждая предположение дампирки, несильно сжал рукой ее левую грудь и водрузил второй зажим на затвердевший сосок, на что моя любимая вновь вздрогнула от резкой вспышки боли и негромко вскрикнула, я же опять намотал ее густые длинные волосы себе на руку, вынуждая шатенку запрокинуть голову и приоткрыть рот, и, чуть наклонившись, нежно поцеловал ее в лоб, слушай свое тело, девочка моя, слушай его. - Больно? Болят соски? – спросил я через пару минут удерживания девушки в неподвижном состоянии, Роза довольно часто дышала через рот, но никак не противилась моей воле и не шевелилась, тотально подчиняясь мне, и мне это нравилось, очень нравилось, хочу, чтобы моя женщина была послушна, покорна мне, и не только в постели, ну же, расскажи мне, что ты чувствуешь, хорошая моя. - Больно и приятно… Так приятно болят соски… Так хорошо… Возбуждает… Погладь мою писю, приласкай… Прошу тебя… Дмитрий… Прошу… Хочу кончить от твоих пальцев… Пожалуйста… - хриплым шепотом выдала дампирка, выгибаясь сильнее и прижимаясь попой ко мне, и как же мне отрадно это слышать, просто музыка для моих ушей, а видеть еще восхитительнее, моя обнаженная женщина с повязкой на глазах, связанными за спиной руками и зажимами на сосках, донельзя возбужденная и истекающая влагой, в моей полной власти, прекрасная картина. - Встань на четвереньки и оттопырь попу, - велел я, выпуская шелковистые волосы шатенки из своих пальцев, и она незамедлительно выполнила мое желание, опустилась на постель, соответственно опуская голову вниз и утыкаясь лбом в матрас, выставляя свою красивую округлую попу и, конечно же, насквозь мокрую писю мне на обозрение, хороший вид, мне нравится, даже очень. В следующее мгновение я достаточно ощутимо, но не слишком сильно, ударил ладонью по левой ягодице Розы, оставляя на смуглой коже розоватый след, дампирка вновь вздрогнула от неожиданности, а звонкий шлепок заставил ее негромко простонать, и спустя миг, я с той же силой ударил по ее правой ягодице, отпечатав и на ней розоватый след от своей руки. За вторым шлепком последовал второй, третий, десятый, двадцатый и так далее, я с наслаждением шлепал мою женщину по ягодицам, а она довольно стонала, выгибалась и еще сильнее текла, несомненно, получая удовольствие от процесса и подставляя свою порозовевшую от ударов ладонью попу для следующих обжигающих звонких шлепков. Абсолютно всем без исключения женщинам нравится, когда их шлепают по попе, их это возбуждает и вынуждает течь, а шлепки по нижней части ягодиц отдаются напрямую в клитор, именно поэтому они так приятны представительницам слабого пола, те же из них, кто говорит, что им не нравится, когда их шлепают по попе, высказываются так лишь из стеснения, из-за глупых комплексов и недоверия своему сексуальному партнеру, моя красивая девочка полностью доверяет мне, как и я ей, и это доверие между нами бесценно. - Горят ягодицы? – негромко задал вопрос я с очередным звонким шлепком по покрасневшей и явно горящей попе дампирки, ибо слегка начали гореть и мои собственные ладони, возбуждения на уровне тела я, увы, не чувствовал, любая боль, в том числе и мигрень, что по-прежнему была достаточно острой, часто пульсирующей в висках, не смотря на принятую таблетку, пока еще не подействовавшую, гасит сексуальное желание, это физиология, ничего не поделаешь, но вот на эмоциональном уровне я испытывал удовольствие от происходящего и удовлетворение. - Горят… Так приятно горит попа… Так приятно болят соски… Так хорошо… Спасибо тебе… - хриплым от возбуждения голосом довольно выдала Роза, прогибаясь в спине и демонстрируя мне свою текущую влажную щелочку всю в естественной смазке, стекающей и размазывавшейся по внутренней стороне бедер, я и не сомневался, что тебе понравится, радость моя, всем без исключения женщинам нравится. - Расслабь анус, - велел я, в очередной раз звонко шлепая шатенку по покрасневшей попе и слыша ее какой по счету довольный сладкий стон, присаживаясь на корточки и оказываясь лицом на уровне ее промежности, все гладенько, красиво и приятно на ощупь, как мне и нравится, царице Древнего Египта Клеопатре нужно поставить памятник за изобретение ей восковой эпиляции, применяемой женщинами и в нашем двадцать первом веке. Достав из уже открытого ящика прикроватной тумбы, где хранилось еще много любопытных вещиц, смазку для анального секса с согревающим эффектом, частенько используемую нами по прямому назначению, я выдавил небольшое ее количество на пальцы левой руки и прижал указательный к анусу дампирки, мягко надавил, и мой палец на все три фаланги легко проник в расслабленную, но все же в слегка сжимающуюся в силу физиологии, дырочку, на что ее обладательница невольно вздрогнула и удовлетворенно простонала, знаю, как тебе нравится, когда я трахаю тебя в попу, девочка моя, в том числе и пальцами. В этот раз для проникновения я выбрал попу моей женщины, а не ее влагалище, ибо при вагинальной стимуляции в момент оргазма мы зальем всю кровать прозрачной водичкой-эякулятом при сквирте, с легкостью достижимом шатенкой, что не есть очень хорошо, ибо нам потом на этой постели еще спать, а за полотенцем в ванную комнату я предварительно не сходил, а теперь и делать этого не собирался, к тому же сексуальные отношения хороши именно в своем разнообразии. Подушечками пальцев другой руки я с удовольствием погладил мою любимую по потекшей гладенькой писе, вызывая ее протяжный сладкий стон, я – кинестетик, люблю тактильный контакт, собственные ощущения от прикосновений к моей женщине, остановился на ее набухшем ярко-розовом клиторе, ждущим ласк, и начал неторопливо его стимулировать, наслаждаясь уже более громкими развратными стонами дампирки, стоящей на четвереньках, крайне сексуальная поза. Не прекращая ласкать чувствительную горошину Розы, я медленно вынул палец из ее попы, а в следующую секунду ввел уже два, указательный и средний в прозрачной в меру густой смазке с совсем легким запахом, похожим на мятный что ли, растянутые мышцы ануса шатенки до диаметра моего члена с легкостью принимали мои же пальцы, мягко сокращаясь вокруг них, теперь к стимуляции клитора моей любимой я добавил движение пальцев в ее попе, и это заставило дампирку стонать еще громче, выгибаться и течь еще сильнее, сжимая тонкие пальчики связанных рук, превосходное зрелище. Я увеличивал скорость и плотность стимуляции клитора моей женщины и вместе с тем интенсивнее трахал ее пальцами в попу, и все это подводило ее к неминуемому оргазму, обещающему быть крайне сильным, шатенка, стоящая на четвереньках с маской на глазах и зажимами на сосках, вся потная захлебывалась горловыми стонами блаженства, сильнее, почти до бела, сжимая пальцы и самым бессовестным образом текла, ну, просто картина маслом. - Можно мне кончить?.. Пожалуйста… Дмитрий… Умоляю тебя… - уже подходя к пику, срывающимся хриплым голосом вперемешку со стонами попросила разрешение на оргазм моя покорная женщина, дрожа всем своим сексуальным телом, она тяжело дышала, ее ноги ходили ходуном, а на спине блестели капельки пота, и как же это красиво. Разве я могу не разрешить моей партнерше кончить, могу, конечно, но я не стану этого делать, моя любимая ни в чем передо мной не виновата, мне не за что ее наказывать, но, даже будь она виновна, довести до оргазма и не позволить кончить, оставив с чувством неудовлетворенности и неприятной тяжестью внизу живота, слишком жестокое наказание, можно и другими более гуманными способами донести до женщины то, что ты хочешь, ибо практически все представительницы прекрасного пола на самом деле ласковые кошки с мягкими лапками, если их не обижать, не причинять боль, проверено собственным опытом. - Кончай, Роза. Кончи для меня… - чуть громче отчетливо произнес я, чтобы Роза могла расслышать мой голос сквозь сладкое марево с головой поглотившего ее наслаждения, ни на секунду не прекращая мягко, но интенсивно натирать ее клитор и достаточно быстро трахать пальцами в попу, и уже меньше чем через минуту дампирка выгнула спину по кошачьи, громко вскрикнула и начала оргазмировать, ее потное тело било мелкой дрожью, а мышцы ануса неумолимо сокращались вокруг моих пальцев, как же мне нравится смотреть, как ты кончаешь от моих ласк, девочка моя. Лишь через пару минут шатенка перестала дрожать, а ее частое прерывистое дыхание стало потихоньку приходить в норму, и только тогда я вынул пальцы из ее попы, и перестал прижимать подушечками ее клитор, встав в полный рост, за плечи я аккуратно поднял мою любимую с постели и освободил ее руки от веревки, прижимая спиной и попой к себе, бережно обнимая и целуя в макушку, все также с маской на глазах и зажимами на сосках, которые теперь нужно снять, чем мы сейчас и займемся. - На счет три. Раз, два, три… - досчитал я, несильно сжал такую безумно приятную на ощупь полную грудь Розы и на цифре «три» снял зажим с ее правого соска, отчего дампирка дернулась всем телом и негромко вскрикнула от вспышки резкой боли, но уже через пару мгновений выдохнула и расслабилась в моих руках до той секунды, пока вновь на счет три я ни убрал зажим и с ее левого сосочка, вынудив мою любимую вновь дернуться и вскрикнуть от боли, чтобы меньше чем через минуту уже окончательно расплыться в моих объятиях, тяжеленькие же металлические зажимы я положил на тумбочку. - Спасибо, спасибо тебе…спасибо… Знаешь, мне так понравилось… Очень понравилось… Такая приятная, еще сильнее заводящая боль в сосках, горящая от шлепков попа, твои пальцы в моем анусе и на клиторе… Такой пьянящий контраст ощущений… Это так приятно, так хорошо… Не передать словами… Спасибо тебе, Дмитрий… Люблю, когда ты связываешь меня… Люблю все, что исходит от тебя… Люблю тебя… Безумно люблю… Тихим интимным шепотом с искренней благодарностью промолвила моя любимая, нежась в моих объятиях, пока я снимал с ее глаз маску для сна, ставшую мокрой от слез моей женщиной, плачущей от оргазма, абсолютно нормальное явление для дампирки, и это что-то такое личное, что-то только между нами, что-то лишь наше, и мне безумно нравится такая сильная чувствительность тела Розы, такое острое восприятие, ее отзывчивость на мои ласки. - Хорошая девочка… Хорошо кончила… Мне понравилось… - в полной мере ощущая моральное удовлетворение от произошедшего, расслабленно изрек я, снова целуя девушку в макушку и вдыхая легкий приятный аромат ее влажных от пота темных волос, будь у нас больше времени и не будь этой острой пульсирующей боли в моей голове, мы бы непременно продолжили либо минетом, либо сексом, но не сегодня. - Позволь и мне доставить тебе удовольствие… Разреши мне отсосать твой член… Я очень этого хочу, очень… Пожалуйста… - аккуратно выбравшись из моих объятий и развернувшись на постели ко мне лицом, с такой безмерной любовью и неприкрытой лаской негромко и донельзя эротично заговорила шатенка, кладя руки мне на грудь, плавно ведя своими тонкими пальчиками вниз и останавливаясь на черном кожаном ремне моих брюк, при всем при этом заглядывая мне в глаза своими раскосыми восточными очами. - Сейчас даже твой нежный ротик мне не поможет, Роза. Слишком сильно болит голова от почти суточного бодрствования, а боль всегда гасит возбуждение. Возьми пакет с пола и посмотри, что в нем, - взглядом указав на небольшой бумажный пакет около кровати, промолвил я, и девушка, дотянувшись, послушно взяла в руки вышеуказанный пакет, вытащила из него плоскую прямоугольную коробку черного цвета, обвязанную того же оттенка шелковой лентой, развязала ее и сняла крышку, увидев комплект нижнего белья, предназначенный для нее. - Как красиво… - выдохнула дампирка, вертя в руках полупрозрачный бюстгальтер на косточках из черного кружева и миниатюрные ажурные трусики ему в цвет, тебе пойдет этот комплект, радость моя, даже не сомневаюсь. - Спасибо, Дмитрий… - с искренней радостью и светящимися глазами воскликнула моя любимая, бросая нижнее белье на кровать и обнимая меня за шею, прижимаясь ко мне всем своим женственным телом, и я с удовольствием обнял ее в ответ, гладя ладонями по изящной спине и округлой упругой попе, все еще более теплой после шлепков, чем соседние участки кожи, подпитываясь настоящими эмоциями моей женщины, ее бьющей через край жизненной энергией, ее чистой любовью. Ты моя, Роза, моя, ты принадлежишь лишь мне одному, никуда тебя не отпущу и никому не отдам. Ты навсегда моя… - Завтра утром наденешь это белье и разбудишь меня минетом, - укладывая шатенку на кровать и ложась сам между ее тут же гостеприимно раздвинутых для меня стройных ног, выдохнул я прямо в приоткрытые пухлые губы дампирки, следом целуя ее в лоб, миленький носик и, наконец, в мягкие губы, проникая языком в ее нежный ротик и встречаясь с ее же шаловливым язычком, не разрывая этот сладкий долгий поцелуй, пока воздух в легких не закончился. Как из напитков всем остальным я предпочитаю крепкий черный кофе без сахара и пью его каждый день по несколько раз, вот ровно настолько же мне нравится, когда моя партнерша сосет мой член не в качестве предварительной ласки, так называемого аперитива, а именно до эякуляции, в качестве полноценного блюда, люблю кончать ей прямо в рот, чтобы она проглотила всю сперму до последней капли, и я хочу видеть минет в исполнении моей женщины ежедневно, стоящая на коленях с членом во рту, сосущая, довольно мычащая и текущая от возбуждения, превосходная зарисовка. - Как пожелаешь… - с ласковой улыбкой отозвалась моя любимая, по-прежнему обнимая меня за шею своими нежными руками, с бесконечной любовью глядя на меня своими лучистыми шоколадными глазами, но в следующую секунду ее взгляд изменился, в нем проскользнуло любопытство что ли, - Дмитрий, а сколько было шлепков? – прозвучал вопрос от дампирки, подтвердивший правильность моей догадки. - Порядка двухсот или чуть больше, - изрек я в ответ, чисто на автомате про себя я почему-то всегда считаю удары своей ладони по ягодицам шатенки, даже сам того не замечая в процессе, удовлетворил я твое любопытство, девочка моя, похоже, что да. Сдвинувшись чуть вниз на постели, я взял в рот сосок дампирки на левой груди и начал его мягко посасывать, от чего она тихонько проскулила, соски после зажимов пока еще более чувствительны, чем обычно, через пару часов чувствительность станет прежней, но сейчас даже от такой легкой стимуляции Роза ощущала приятную несильную боль в сосках, о чем свидетельствовали ее прикрытые глаза и тихое довольное поскуливание. Спустя, наверное, минуту я переключился на второй сосок, мягко сдавливая его губами и посасывая, слушая тихий скулеж моей женщины, запрокинувшей голову от приятных ощущений и закрывшей глаза, через несколько минут я прекратил свое занятие и встал с кровати, чувствуя на себе удивленный, непонимающий и несколько рассеянный взор темных раскосых глаз шатенки. - Тебе не нужно собираться на работу? – вопросом ответил я на прикованный ко мне вопросительный взгляд Розы, предварительно посмотрев на стену с круглыми часами с белым циферблатом и черными стрелками, до рабочего дня оставалось ровно час, и именно сейчас должен был прозвонить будильник на мобильном моей любимой, который я предварительно отключил. - Будильник… - рассеянно пробормотала дампирка, приподняв голову, глядя сначала в сторону своего сотового на прикроватной тумбе, в данный момент соседствующего с зажимами для сосков, а после на настенные часы, - я ведь его заводила, чтоб его… - с досадой добавила она, и я невольно улыбнулся уголками губ, моя же ты радость. - Я его отключил, собирайся. А я пойду сварю себе кофе, - пояснил я, собираясь уже выйти из спальни и отправиться на кухню, но отчего-то продолжал стоять на месте и смотреть на обнаженную шатенку, лежащую на кровати на спине с широко раздвинутыми ногами, согнутыми в коленях, погладившую себя по мокрой голой писе и следом облизавшей с пальцев свои же соки, без сомнения красивая картина. - Порядка двухсот или чуть больше… - задумчиво повторила моя женщина мои же слова о количестве шлепков по ее упругой аппетитной попе, которую мне было так приятно шлепать, и вновь опустила руку между ног, погладила себя по влажным половым губам, входу во влагалище, клитору и с удовольствием слизала собранную смазку с пальцев. - Любимая ты моя… - негромко промолвил я, любуясь Розой, голой и такой красивой, и она естественно все услышала, да я и не собирался вообще-то ничего скрывать, ее счастливая удовлетворенная улыбка и бесконечная любовь и преданность в темно-карих раскосых глазах стали безмолвным ответом мне, и это был лучший ответ, какой я только мог получить. В следующий миг, словно очнувшись от своего медитативного состояния, шатенка резко подорвалась с кровати и бегом бросилась в душ, как это и происходило обычно по утрам, дабы не опоздать к началу рабочей смены, на что я тихо рассмеялся и все же пошел на кухню. Вымыв руки с жидким мылом и уже автоматическим движением пальцев убрав за ухо выпавшую легкую прядку из своего короткого низкого хвоста, я перемолол кофейные зерна в кофемолке и положил в медную турку три чайные ложки с горкой на одну кружку для себя, моей женщине некогда пить со мной напиток из зерен по утрам, ей бы успеть собраться, а я люблю крепкий кофе без сахара, к тому же сейчас именно такой мне и нужен, чтобы немного взбодриться перед рабочим днем, я налил воды из фильтра, все перемешал и поставил на маленький огонь, через несколько минут снял готовый кофе с пышной пенкой, перелил в кружку и сел за обеденный стол. Характерный кофейный аромат полностью заполнил просторную кухню в светлых тонах и мои легкие, я маленькими глотками, никуда не торопясь, пил горький кофе из небольшой чашки, а в спальне, что-то попутно роняя на пол, судя по звуку, собиралась моя женщина, которая заполнила собой мою грешную жизнь, наполнила ее светом и радостью, раскрасила черно-белое полотно моего бытия цветами и красками, и я был бесконечно благодарен Всевышнему за встречу с моей любимой. *** Роза завтракала вместе с Ее Величеством, по совместительству лучшей подругой дампирки, и лордом Кристианом Озера, любимым человеком молодой королевы, чьим стражем я и являлся, в просторном обеденном зале Королевского Дворца в неизменном готическом стиле, столь любимом живыми вампирами, с его рвущимися в высь шпилями и башнями, царапающими небеса, сидя за длинным прямоугольным столом. Я же вместе с остальными семью стражами Василисы Драгомир в черных брючных костюмах с неизменными красными воротничками на форме, вышедшими сегодня на рабочую смену, стоял у стены с неизменной «маской стража» на лице, выражением полнейшего нейтралитета, обхватив пальцами правой руки запястье левой. В разговор дампирки с королевскими мороями за завтраком я не вслушивался, за годы работы защитником живых вампиров я привык слушать, но ничего не слышать, когда это не касалось меня, смотреть, но ничего не видеть, меня никто не приглашал за тот стол, да, даже если бы и пригласили из вежливости и чувства воспитанности, я, разумеется, откажусь, мне нет места за этим столом, негоже рабу садиться за один стол с правительницей сообщества живых вампиров, я отлично знаю свое место в нашем мире, и оно меня полностью устраивает, рожденный ползать летать не может. Мой взгляд задержался на длинных платиновых волосах Василисы Драгомир, идеальный холодный блонд, отчего-то мечта многих женщин и большая статья дохода салонов красоты, подол ее платья красный не от текстильной краски, а от алой крови, эта кровь, она стекает с белоснежных стен дворца, его мраморный пол насквозь пропитан пролитой здесь кровью, пролитой ради власти, ради моройского престола, если постараться, можно даже ощутить ее запах, здесь воздух пахнет кровью. И ежели сейчас на руках молодой королевы еще нет крови, в любом случае она появится в будущем, ибо ради власти порой нужно принимать жесткие решения, лишающие кого-то жизни, и приносить кровавые жертвы, чтобы удержать власть в своих руках, либо ты приносишь их, либо лишишься этого трона, увы, третьего не дано. Жизнерадостный мягкий смех моей любимой отвлек меня от моих невеселых мыслей, так вольготно и комфортно чувствующих себя в моей голове, которая стала болеть все же несколько меньше, боль перестала быть такой острой и резкой и превратилась в тупую и вполне терпимую, обезболивающее оказало свой эффект, и я перевел взор на шатенку, ее темные густые длинные волосы были заплетены мной в замысловатую косу, лежащую на спине. Для меня плетение разных кос – дело пяти минут, учитывая, что я вырос с тремя сестрами, которым регулярно заплетал волосы, уж очень мне это нравилось, а позже я начал плести волосы моим женщинам, обожаю заплетать именно всяческие косы, подхватывая одну за другой шелковистые пряди и вплетая их в общую композицию, наверное, поэтому я так сильно люблю длинные натуральные живые волосы, крайне приятные на ощупь, и терпеть не могу окрашенную мочалку, ощущающуюся на пальцах, как солома, темно-каштановые, почти черные, густые волосы Розы же я просто обожаю. Помимо выпитого мной утром кофе ничего есть я не стал, на тот момент совсем не было аппетита, не появился он и сейчас, но вечером после рабочего дня обязательно нужно будет что-нибудь поесть, надеюсь, и пресловутый аппетит к этому времени появится, потому и запахи от разных блюд на столе меня никак не беспокоили, сколько себя помню, никогда не завтракал, видимо, некоторые привычки неискоренимы. Любовь, она подобна ветру, ее невозможно увидеть, нельзя услышать, любовь можно лишь почувствовать сердцем, и я ее чувствую, в моем сердце поселилась любовь к красивой женщине с темными восточными глазами и очаровательной улыбкой, светом своей души освещающей мою грешную жизнь, моей любимой женщине, и хвала Всевышнему, мои чувства взаимны. Роза, ты мое сердце забрала, ты моим сердцем стала… Любовь незрима, она живет в нашей душе, любовь – Божий дар нам людям, любовь, она живет в моей душе, и я благодарен Всевышнему за этот бесценный дар. Мне вспомнились строки, написанные одним человеком о своей любимой, увы, я не умею писать стихов, не научили, лишь убивать учили, но если бы умел, то, наверное, рифмы моей души оказались бы схожими. В твоих губах тепло и нежность, В твоих словах любви река, В улыбке радость и безбрежность, В глазах моря и облака. Твоих волос густые пряди На мои плечи упадут. Твой поцелуй – противоядие От трудных жизненных минут. Ты навсегда моя! Благодарю тебя И за любовь, и за мечты, За счастье в жизни, в которой есть ты! Ты навсегда моя! Благодарю тебя И за закат, и за рассвет, За наслаждение будущих лет! В твоей душе большое царство, Где правит верность и любовь. Прикосновение рук – лекарство, Вновь утоляющее боль. В твоей крови очаг блаженства, Твой аромат – цветов нектар. Ты – ангел мой! Ты – совершенство! Ты безусловно – Божий дар. Ты навсегда моя! Благодарю тебя И за любовь, и за мечты, За счастье в жизни, в которой есть ты! Ты навсегда моя! Благодарю тебя И за закат, и за рассвет, За наслаждение будущих лет! Ты навсегда моя…*** Так много случилось, о чем мы мечтали, Так много случится, ведь мы еще в самом начале…