Несчастный

— Трэвис… Сидящий на кровати уже не ждет ответа, когда секундная стрелка на часах идёт на второй круг, но названный всё же отвечает, сильнее сжимая талию Фишера: — Что? — Ты в порядке? — О чем ты? — Хмурится. — Выглядишь несчастным. Он сидит на полу, уложив голову на колени человека без лица, обхватив его руками. В комнате тихо, за окном тоже нет звуков, разве что изредка можно расслышать в отдалении проезжающие машины. Чем до этого и занимался поникший Трэвис, стараясь очистить голову от мыслей. — Потому что так и есть. — Я могу помочь? — Отвали. — Это… снова отец? — Я сказал отвали, Сал. Парень зарывается лицом в толстовку друга, не желая разговаривать. — Эй… Фишер склоняется к другу, обнимает за плечи и целует в макушку. Ему до сих пор было не по себе от того, что Трэвис просит снимать протез при нём, но он покорно снимает, когда они запираются в комнате. — Трэвис, твою мать… — Мать не трожь, — огрызнулся парень. — Чувак, хватит. Я хочу помочь. Нельзя же вечно ходить таким печальным. Ты можешь рассказать мне. — Могу рассказать что? — презрительно бросил Трэвис. — То, что и так все знают? Что мне регулярно прилетает от отца? Что я буду гореть в аду, потому что веду себя, как мудак? — Голос стал тише, злость сменилась усталостью. — Что я везде чувствую себя чужим и ненужным, где бы не находился? Что все мои мысли только о том, как бы избавиться от всего этого дерьма, что все называют жизнью? — Он поднял голову, встретился взглядом с Саллом. — Или что я сгораю от стыда и подыхаю от чувства вины перед богом каждый раз, когда касаюсь тебя или даже думаю о тебе? Ты и так это знаешь. Могу ещё рассказать, что в самом начале просил тебя снимать протез для того, чтобы почувствовать отвращение, но это не сработало с самого начала. Я смотрю в твое лицо сейчас и не могу отвести взгляд, потому что ты нравишься мне весь без остатка. В какой-то момент ты был моим успокоением, потому что я думал, что есть человек, которому хуже, но и это полетело к чёрту. У тебя есть друзья, семья, они любят тебя и заботятся о тебе. Я тоже потерял маму. Она была загнанной мышью, и ей было плевать на меня. Мне, в общем-то, всё равно, но, даже если бы мне было плохо от потери, никто не водил бы меня по психологам, никто не пожалел бы. Никто никогда не жалел и не понимал меня. Никто не любил. Он быстро отводит взгляд и вздыхает, понимая, что наговорил лишнего. — Какое ты хочешь, чтобы у меня было выражение лица после этого? — Трэвис… — Так что отвали от меня, Салли-кромсали, и дай мне просто медленно издохнуть на твоих коленях. — Ты нужен мне… Я люблю тебя. Фелпс замер, не в силах справиться с нахлынувшими чувствами. Ему хотелось что-нибудь разбить или просто заплакать. Тогда стало бы легче… — Слышишь? — подал голос Сал через пару секунд. — Я тебя люблю. Кто бы что не говорил, ты хороший человек, в котором я души не чаю. Можешь сто раз сказать, что я идиот, но я считаю, ты сильный и умный, и ты справишься со всем, что бы не происходило. И знаешь… Может, переедешь к нам? — Чего? — дрожащим голосом переспросил Трэвис. Сал понял и начал мягко гладить парня по волосам, чуть успокаивая, давая немое разрешение на эмоции. — Мы с ребятами хотим съехать в дом неподалеку от апартаментов. Давай с нами? — Ш-Шутишь? Отец меня убьёт. Он был на грани. Слёзы застилали глаза, и парень боялся моргнуть, чтобы они не потекли по щекам. — Я помогу тебе. Мы справимся. Ребята и я не дадим тебя в обиду. — С чего вдруг им мне помогать? — Потому что ты мой парень. Фелпс не выдержал. Он зажмурился, прерывисто дыша, пытаясь подавить рыдания, сминая ткань чужой толстовки в кулаках. Он ненавидит. Себя, своего отца, бога и всех, кто его окружает, даже Салли, который всегда так добр к нему. Ненавидит того, у кого есть всё и кто предлагает этим поделиться. — Эй, — тихо позвал Фишер, — дома никого нет, можешь не сдерживаться. Иди сюда. Сал аккуратно взял в руки лицо Трэвиса и потянул его на себя, чтобы тот сел рядом на кровать, но тот отпрянул, уткнулся лицом в колени парня, обхватив руками его ноги, и зачастил тихо и отчаянно: — Прости… Прости, прости, прости… — Чёрт, Трэвис… Фишер сам сполз на пол и обнял друга, который вцепился в него железной хваткой. Рыдания Трэвиса и его заплаканное лицо надолго впечатались в память Салли, потому что когда-то точно так же друг плакал в школьном туалете и тогда Сал ничего не сделал. — Я не хочу… Не смогу. Рассказать им, что главный гомофоб в школе — гей… Они меня засмеют. — Не засмеют. Скорее, разозлятся, что мы так долго молчали, — улыбнулся Фишер. — Нет… Мне… стыдно. — Почему? — Потому что… Они все так же сидели на полу в обнимку. Сал перебирал в пальцах отросшие пряди золотистых волос. Трэвис стягивал с хвостиков друга резинки, чтобы полюбоваться на голубое безумие и почувствовать любимый запах яблочного шампуня. — Хочешь, я им сам скажу? Подготовлю почву. А ты вещи пока соберёшь. — Н-нет, я… — испуганно начал Трэвис, но замолк. — Боишься собираться при отце? — Я не боюсь его, — рыкнул парень. — Сходить с тобой? — Нет! Он прибьёт нас обоих! — Тогда что будем делать? — Не знаю… Вообще, вся эта затея кажется мне сомнительной. — Сам мне говорил, что ты свободная личность. Ты хочешь продолжать жить рядом с этим человеком? Фелпс молчал, обдумывая ситуацию. Телефон Сала завибрировал. Он ответил на пару сообщений и, улыбнувшись, сказал: — Чудо, что нас с тобой ещё никто не поймал. Сколько мы уже вместе? Полгода? Год? — Я не считал, — мрачно проворчал парень. — Ларри зовёт меня на репетицию. — Вы всё ещё не бросили затею с группой? — А ты всё ещё не веришь в нас? — фыркнул Сал. Трэвис глубоко вздохнул и остался сидеть. — Я могу написать, что хреново себя чувствую. — Не надо. Я сейчас пойду. — Подумай как следует над моим предложением, ладно? — Хорошо… — И знай, что я всегда поддержу тебя. Я не буду ничего никому рассказывать, пока ты не скажешь мне свое решение. — Спасибо. Трэвис поднял голову со всё ещё опухшими глазами, коротко, почти не двигая губами, чмокнул обалдевшего Сала в губы и быстро встал. — Опять лезть через гребаное окно по гребаной лестнице. Ночью Салли проснулся от очередного кошмара и как раз вовремя — в открытое окно прилетела шишка. Парень выглянул на улицу и увидел Трэвиса. — Впусти меня, придурок, — громко прошептал тот. Гость всегда приходил через окно, по пожарной лестнице. Никто не знал об этом, так что периодически её убирали жильцы дома. Сал запер дверь, спустил лестницу, и Фелпс привычно забрался по ней на четвертый этаж. — Ты в этом тупом протезе и спишь? — шепотом проворчал гость, поднявшись. — Я не заметил, как отключился в нем. Всё-таки, это моё лицо, — сказал Фишер, снимая «маску». — Твоё лицо передо мной сейчас, дурак. Сал смутился. Слышать что-то подобное от задиры Трэвиса было всё ещё неожиданно приятно. — Как прошло дома? — Я не был там, — отвёл глаза Трэвис. Внезапно он зевнул. — Хочешь спать? — Честно говоря, очень. Я весь вечер хотел просто уснуть, но вместо этого шлялся где-то и думал, а домой не решился… — Иди сюда, полежи рядом со мной. Гость посмотрел на кровать, на которую сел Сал и замялся, пробормотав: — Я в грязной одежде… — Ничего страшного. Или я могу дать тебе чистую? — Нет, я… Нет! Ладно… Он лег на край кровати спиной к Салу и скованно прижал к себе руки. Кровать была односпальная, так что получилось, что они лежали почти впритык друг к другу. Внезапно Трэвис почувствовал руку на талии и запаниковал. — Ты что делаешь? — Обнимаю тебя. Тебе неприятно? — Нет, просто… Неважно. Сал чуть притянул парня к себе, уткнулся носом в затылок, вдохнул запах волос, и Фелпс смутился ещё сильнее. — Что тебе нужно?! — Я просто обнимаю, ничего больше, — спокойно отозвался юноша. Через пару секунд Фелпс почувствовал чужие губы на своей шее, а затем и язык, выводящий какие-то замысловатые узоры. — Сал..! Мх! Стон был коротким и тихим, Трэвис тут же заткнул себе рот ладонями. Оба парня смутились до крайности, но хозяин комнаты на этом не остановился. Он чуть приподнялся на локте, мягко убирая руки с лица парня, переходя поцелуями сначала выше, на челюсть, а затем, аккуратно повернув парня на спину, ниже, на горло, ключицы и плечи. Руки невесомыми касаниями отодвигают ткань, чтобы заново коснуться этого места губами. Трэвиса потряхивало. Ему было приятно и стыдно. Он судорожно хватался за футболку партнёра и рвано дышал ртом. Он натурально сходил с ума. Вроде бы такая невинная ласка, как поцелуи, а пробирает похлеще боли… — Трэвис… — выдохнул Сал. Тот прохрипел что-то невнятное и дёрнул друга на себя, впиваясь в тонкие губы поцелуем. Страстным и безбожно приятным. После того, как они устали целоваться, парни просто лежали в обнимку, изредка коротко касаясь губами друг друга где доставали. Их ноги переплелись, как и пальцы рук. Сал лежал чуть ниже и целовал шею и подбородок, а Фелпс выше и его поцелуи сыпались на искаженное выстрелом лицо. — Ты подумал над моим предложением? — Да, — мрачно бросил Трэвис, не желая возвращаться к этой теме. — И что надумал? — продолжил Сал. — Не знаю. Давай не будем об этом сейчас. — Ладно. Они заснули, обнимаясь, и Салли в этот раз снились на удивление приятные сны.