Несчастный

Спустя какое-то время подростки ушли в подвал. Трэвис был тихим и не поднимал головы, ни в лифте, ни в квартире, пока Сал сам не заговорил с ним. — Я принес тебе новое задание. Посмотришь? Фелпс поднял на друга глаза, полные слёз. — Что такое? — заволновался Салли. Побросав учебники, он сел на корточки рядом с диваном, беря в руки ладони любимого, заглядывая ему в глаза. — Я… — Голос его дрожал, губы тоже, он сам весь мелко трясся и всхлипывал. — Я завидую. — Трэвис выдохнул со стоном, запрокинув голову, и часто заморгал. — Прости… — Не нужно извиняться… — Я… Я знаю, что это… неправильно и… Но я… Не могу спокойно смотреть… Я тоже хочу, — шепчет, закрыв глаза, — такую семью. Салли сел рядом на диван и обнял Трэвиса, позволив тому плакать на его плече столько, сколько понадобится. На следующий день перед школой Сал отвёл парня к родителям. Лиза была рада видеть юношу. — Я мог посидеть и там. Не хочу вас напрягать. — Меня ты ни разу не напрягаешь, милый! Мне интересно болтать с тобой, да и теперь у нас есть общие интересы, ха-ха! — Я волнуюсь за тебя. Вдруг случится очередной «приступ» или тебе просто станет плохо, а меня снова не будет рядом. А под присмотром Лизы ты не пропадешь, и я буду за тебя спокоен. — Я не настолько хрупкий, Салли-кромсали, — проворчал Фелпс. — Удачи в школе, умник. Дверь закрылась и Трэвис вздохнул. Снова здравствуй, новое место. — Слушай, — тут же обратилась к нему женщина, — ты можешь помочь мне кое с чем? — Конечно. В чем дело? — Как у тебя с математикой? — Здравствуйте. — Здравствуйте. Чем могу помочь? — Я по поводу Фелпса Трэвиса. Джонсон растерялся, не зная, что делать, но тут как раз вовремя в коридор вышел Сал. — Ларри, впусти его. Здравствуйте, офицер. — Здравствуй. Крыльцо я осмотрел и задокументировал. Сейчас хочу поговорить с вашей компанией. Сначала вместе, а потом по отдельности. Это возможно? — Эшли сейчас дома, но я могу позвонить ей и спросить может ли она. — Буду признателен. — И Нил всё ещё на работе, — заметил Ларри. — Да, он вернётся только вечером, — подтвердил Фишер. — Не страшно. Кемпбелл прибежала, как только смогла и начался допрос. Полицейский следил за взглядами каждого, за жестами, анализировал ответы и записывал некоторые фразы. Затем парней выгнали погулять, и он разговаривал с девушкой, потом с Тоддом, затем с Ларри и напоследок оставил Сала. Вопросы были типовые, часто казались странными и одинаковыми, но парень развернуто и по сути отвечал на каждый. — Кем тебе приходится пострадавший? — Парнем. Прямой ответ без лишних слов порадовал и удивил мужчину. — Ты так уверенно ответил, хотя твои друзья сомневались можно ли говорить правду в этом случае. — Действительно, Трэвис не любит распространяться о наших отношениях, но он сказал мне, что признался вам. — Это так. А ты знаешь почему он не любит это делать? — Его отец очень религиозный человек, но нередко применял насилие в моментах, когда Трэвис задавал вопросы, на которые священник не знал ответов. Из-за этого Трэвис очень замкнут и постоянно считает себя виноватым, когда его мнение расходится с мнением собеседника. — То есть, он винит себя из-за того, что неправильно думает? — Нет. Он четко знает, что для него правильно, а что нет и не намерен отказываться от своих принципов, но, когда он высказывает их вслух, подсознательно ждёт негатива в свою сторону. Он мне-то начал рассказывать свои чувства только спустя полгода. — Вы были близки с ним до отношений? — Нет… Он постоянно обзывал нашу компанию, задирал меня, иногда лез в драку. Сейчас я понимаю, что это было отрицание себя. В какой-то момент… Так получилось, что я поговорил с ним о личном. Он отдал мне конверт на моё имя, а потом… Я нашел около мусорки в туалете его письмо, которое он не собирался мне показывать… Он отрицал до последнего свои чувства, но потом решил, что принципы отца на этот счёт ошибочны, потому что ничего плохого в любви нет… Я просто надеюсь, что с ним всё будет хорошо. Я жалею, что раньше не помог сбежать ему из этого дурдома, скольких травм он мог бы не переживать… — Ты так волнуешься о нем, — тихо сказал полицейский. — Он знает об этом? — Ему не за чем знать. И без меня забот хватает. — Честность и открытость — одни из основополагающих здоровых отношений. Если он доверился тебе, то почему ты не можешь? — Я подумаю над этим… Мы закончили? К концу их беседы, как раз пришел Нил, но Сал не знал, чем всё закончилось, потому что пошел сразу в апартаменты. Войдя в квартиру, он увидел кучу учебников, разложенных на полу, и двух увлечённых людей: подростка и женщину в возрасте, которые негромко что-то обсуждали. Парень не стал отвлекать их и прошел в комнату к отцу. — Привет, пап. Мужчина оторвался от компьютера и улыбнулся. — Сынок. Здравствуй. Они всё ещё сидят там? — Ага. — Кажется, они нашли общий язык. — Да, давно я не видел, чтобы Трэвис так открыто вел себя с кем-то… Слушай… Мне нужен совет. — Ничего не обещаю, но постараюсь выдать всё, что знаю, — серьёзно кивнул мужчина. — Ты всё рассказываешь Лизе? В том смысле, что… Делишься всеми мыслями? Чувствами? А она…? — Ох. Ну, бывает, что мы не замечаем, как второй начинает грустить и тогда он говорит об этом, потому что доводить до состояния, когда станет совсем плохо, не хочется обоим. Но чаще всего мы открыты друг для друга. С твоей мамой было так же… Мы буквально чувствуем друг друга. Через прикосновения или взгляд. Когда дорогому человеку плохо, это видно. И когда хорошо тоже. — Заметив, что Сал как-то приуныл, Генри продолжил. — Но это приходит с опытом. Если человек хочет построить грамотные отношения, нужно идти по этому пути вместе, ведя диалог. Могут быть кризисы и недопонимания, но в этом нет ничего ужасного. — Спасибо, — вздохнул подросток. Он ещё немного поговорил с отцом, а, когда вышел из комнаты, уже не застал мачеху и парня на полу. Они что-то делали на кухне. Подойдя поближе, Сал понял, что они готовят. Заворожённый спокойным и довольным жизнью Трэвисом, парень забыл, как дышать. — Вам нужна помощь? — предложил он, очнувшись. — Нет, спасибо, милый. Прошлого раза мне вполне хватило, — засмеялась женщина. — О чем Вы? — Когда Салли в прошлый раз помогал мне готовить, мы ели салат, приправленный его кровью. — Всего-то палец порезал… — Два! Трэвис засмеялся. Тихо, почти неслышно, но Фишер застыл, прислушиваясь, любуясь, умирая раз в секунду, с каждым ударом сердца понимая, что влюбляется заново, сильнее прежнего. — Он уже взрослый и планирует сам зарабатывать себе на жизнь. Детдом для него будет очередной пыткой. Я хочу ему помочь. — Даже не знаю… Трэвис сидел в зале и делал задание. Но сейчас он замер с ручкой, не веря своим ушам. — Живут они в доме с ребятами, так что нас всё равно стеснять не будут. Я понимаю, это ответственность и… — Дело не в этом. У меня тоже была эта мысль, но это как-то слишком быстро. И что на счёт него? — Мы можем поговорить с ним хоть сейчас! Лиза и Генри вышли из комнаты и направились к подростку, который сделал вид, что ничего не слышал. — Милый, можешь отвлечься на пару минут? — спросила женщина. — Да, конечно, — он отложил книгу и тетрадь и заглянул ей в глаза. Она смутилась и посмотрела на мужа. — Трэвис, — начал мужчина, — ты хороший парень и к тому же целеустремленности тебе не занимать. Столько пережив, ты остаёшься сильным и несгибаемым внутри. Я действительно уважаю тебя. И хочу предложить тебе… Если суд закончится лишением родительских прав твоего отца… Ты хочешь быть частью нашей семьи? Юноша моргнул, боясь поверить в то, что правильно всё понял. — Мы хотим тебя усыновить, — пояснила Лиза. — Хочешь быть… Трэвисом Фишером?