Объятия свободы

      Свинцовые тучи окропили влагой землю. Где-то вдали взревел гром, словно тысячелетний дракон, скрытый ото всех в самом высоком утесе Европы. Фантазия и свободный полёт мысли довершали возникшую в голове картину. Гермиона стояла неподвижно, наблюдая за тем, что творилось на погребальной площадке. Окруженная десятками таких же магов она не протестовала и даже выделиться ей было нечем. Ритуальный центр, который приходился сердцем всего клана, сегодня собрал всех представителей разветвленной, почище знаменитого банка Гринготтс, организации. Сверх того, присоединились к действию ещё и повстанцы. Начавшийся дождь не спугнул ни клан, ни несогласных. Сегодня творилось их будущее.       Не различив, что говорит глава клана, Грейнджер напряженно вгляделась в две высокие фигуры. Это были Невилл и Эйдан, который говорил на чистом гэльском, которого ни Лонгботтом, ни Гермиона не знали. Лишь единицы из образованного круга внимали словам. Страна Эйре начинала забывать собственный язык.       - Я, Эйдан из рода Маелруан, благословленного самой богиней Тайльтиу, сын Лабрайда, рождённый первым, от имени всего клана Маелруан приношу обет Невиллу из рода Лонгботтом, сыну Френка. Обещаю быть вёрным союзником, взамен требую отделения земель, простирающихся на восток и на юг на тысячи лиг. Обещаю я, обещает клан, - пробасил угрюмо глава нескольких семейств, мужчина средних лет в развивающейся на ветру меховой накидке выглядел грозно, позади возвышались полуразрушившиеся каменные дольмены, где покоились все предыдущие старшие сыновья Маелруанов.       - Я, Невилл из рода Лонгботтом, сын Френка, от имени всех несогласных приношу обет Эйдану из рода Маелруан, сыну Лабрайда. Обещаю быть верным союзником и даровать свободу всем землям и клану Маелруан, - вполне спокойно вторил за Эйданом Лонгботтом, хоть Гермиона издалека и чувствовала всё то волнение, что царило сейчас в душе у Невилла. Оставалось надеяться, что они поступают правильно.       - Пусть духи предков и магия будут свидетелями этого священного обета, - сказал в никуда маг, при этом слова его дошли до всех, кто стоял на ритуальном капище, дошли и до самой природы, в чьём лоне росли все дети клана, кому служили затем их друиды. Молния разверзла тёмное небо на две равнозначные части, крупные капли стекали по лицу, шее, всему стану двух мужчин, те не смели воспользоваться палочками.       - Пусть это питье и это мясо, принесённое в жертву, укрепят наш союз, - проговорил и дальше Эйдан, после чего испил из бронзовой чаши, а затем вкусил крупный кусок солонины. Вскоре мужчина передал еду и питье Невиллу. Предводитель повстанцев повторил всё то же за волшебником.       Немое согласие витало вокруг вместо рукоплесканий и торжества. Все знали о необходимости сейчас этого союза. Дело было в том, что повстанцы рисковали всем, несогласным уже дышали в спину посланники режима и крепнущей империи, клан же мог затем найти и других союзников.       Одна Гермиона сейчас не спала. Тихая, безмолвная ночь опустилась на лагерь повстанцев, куда они вернулись после ирландских пустошей. Уткнувшись взором в отдающий ласковым теплом костер, Грейнджер поёжилась, все её мысли были сейчас далеко, где-то за пределами их скромного постоя. Не отвлёк её даже сырой ветер, напоминающий о царствующей всюду теперь осени. Сиденьем волшебницы служила корявая ветка многолетнего дуба, не слишком удобная, чтобы как следует на ней устроиться. Грейнджер потянулась к танцующему костру, намереваясь согреться, использовать чары для этого она и не думала, хотелось хоть где-то оставить собственную автономность вдали от вездесущей магии, за право пользоваться которой бились, во имя её же тысячи погибали...       Услышав хруст веток позади, Гермиона обернулась. Это был Невилл, девушка никак не удивилась, как-то само собой она чувствовала теперь его присутствие. В конце концов, по велению судьбы ли или по собственному людскому замыслу, она в ту, иную ночь в другом конце бескрайней империи осталась с предводителем повстанцев. С тех пор они стали неразлучны, бок о бок, рука об руку волшебники шли к своей самой смелой цели. Позади остались Ланкашир, Камбрия и другие графства известные как промышленные центры королевства. Пожалуй, Грейнджер было даже интересно каждый раз врываться в рабочий ритм скромных городов, оставляя позади полные надежд крики стачечников, горящие в ходе недовольств улицы, хоть и отбиваться от егерей в погоне с каждым разом становилось всё труднее. Товарищеское плечо Скамандера, Лавгуд или Коркорна в такие моменты всегда поддерживало, Лонгботтом же следовал за Гермионой неотступной тенью, умеющей отразить вовремя коварное заклинание. Волшебница в долгу долгое время не оставалась, так уж была устроена их жизнь в последние времена.       - Снова не спишь, - неудовлетворенно проговорил Невилл, сообразив с помощью палочки ещё одно почти такое же сидение, как у Грейнджер, молодой мужчина на нём устроился, хотя мог бы усесться рядом с волшебницей, их близость это позволяла, но он оставил ей пространство, видно, не хотел стеснять. - Почему?       - Ты и сам прекрасно знаешь почему, - пробурчала Гермиона, вновь не отрывая глаз от ближайшего источника света. - Мы собираемся вскоре напасть на противника, хотя не знаем сколько войск находится у него в обороте, одни наши разведчики говорят одно, вторые совсем другое. Также после, дай Мерлин, удачной кампании нам следует предать наших достопочтенных союзников - целый клан практически чужеземных волшебников, что если мы втянем нашу страну в очередную войну? И что самое непонятное - в пророчестве не говорится ни слова о нашей победе. Я всё размышляю над этим и чувствую, что эти вопросы ведут меня в никуда, голова уже звенит от них, - выдохнула девушка, обхватив тонкими руками колени.       - Я позабочусь о клане, - терпеливо выслушав все актуальные на данный момент душевные муки Грейнджер, приходящиеся на самом деле их общими, мягким тоном выложил Лонгботтом. Отринув идею не стеснять особо собеседницу, Невилл вскоре оказался рядом с Гермионой, тут же укутав волшебницу её же мантией, оставленной в их общем шатре. - А в пророчестве нет и слова и про наше поражение, понимаешь? - ободряюще протянул предводитель повстанцев, забыв про то, как два месяца ещё назад предлагал Грейнджер лично свернуть кампанию, так он боялся её тогда потерять. Сейчас Невилл был бесстрашен, познавая с каждым днём силу той самой крепнущей нежной привязанности, которой ему так не хватало всю жизнь. Эта неизведанная ранее диковинная связь не пугала его, напротив, придавала больше сил, энергии для борьбы за будущее, где должен был остаться лишь один из существующих сегодня противников.       - Значит, - медленно начала Гермиона, оказываясь в кольце рук Невилла, - наша победа лишь капля в море, нужно ещё больше для свержения Волдеморта, - заключила Грейнджер несколько мрачно.       - Будет больше, Гермиона, эта кампания будет началом нашей победы, - прошептал с трепетом молодой мужчина, согревая своим дыханием щеку девушки. Вообще, он явился сюда не за этим. Вспоминая, зачем он вообще бродил всю прошедшую неделю в раздумьях, иногда забывая про важные встречи, о которых затем любезно напоминала она же, та из-за которой всё и валилось иногда из рук, включая и палочку во время дуэлей. Чувствуя вставший ком в горле, Невилл тяжело сглотнул, ладони жалким образом вспотели. - Я знаю, возможно, это предложение сейчас тебе покажется поспешным, необдуманным, более того, глупым, ты подумаешь, что эта спешка связана с предстоящей кампанией, отчасти, конечно, оно так и есть, - бормотал Лонгботтом, стараясь изо всех не путаться в словах. С каждым сказанным им только что словом, волнение нарастало, он начинал чувствовать себя вот уже не раскованным, пережившим многое мятежником, а испуганным первокурсником сиротой перед распределительной шляпой. - Ты станешь моей навсегда?       Грейнджер не сразу поняла о чём говорит Невилл, хотя она всегда и считала себя куда смышленей, чем остальные. Удивление быстро сменилось на лице волшебницы подозрением.       - Ты, верно, делаешь это, чтобы тебе достались все мои сундуки с фолиантами наперед Луны после моей смерти как наследнику? - с ехидной улыбкой поинтересовалась она, хотя в голове напротив этого нелепого вопроса готов был уже один единственно верный ответ.       - Вообще-то я позарился на все твои мантии, - вопреки не унимавшемуся вовсе трепету ответил Лонгботтом в тон Грейнджер. Кажется она была не только мастером манифестаций и смут, но и изощренным маэстро экзекуций, так остро сейчас ощущалось Невиллом отсутствие четкого ответа на важнейший для него вопрос.       - Вот значит как, - с напускной задумчивостью протянула Гермиона. - Ты так будешь поступать с каждым владельцем понравившейся мантии? Правда, мои будут тебе не по размеру, - приблизившись к волшебнику лицом к лицу, прошептала Грейнджер.       - Мне нравятся только твои мантии, - волнительно вдохнув и выдохнув, чистосердечно выдал Невилл. Он рассматривал Гермиону вблизи будто первый раз, взгляд его перемещался от губ к выразительным тёмным глазам, от бровей к бледным веснушкам и так снова и снова, мольба читалась в его взоре, он совсем ещё не знал, что делать в случае отказа. Казалось, отвержение приведёт немедленно его к коварным силкам неминуемой смерти.       - Да, я стану, - заметив наконец тот полный восхищения и некоего страха взгляд Лонгботтома, сказала просто Грейнджер. Полный пьянящего торжества, наступающего обычно резко, в один редкий момент, когда удается нечто, что задумывал долгими часами, а то и днями, мужчина принялся целовать спешно спутницу. Оторвав Гермиону от земли он кружил её до тех пор, пока у волшебников не пошла кругом голова, звонкие переливы смеха девушки заполнили совершенно не к месту спящий лагерь сопротивления. Грейнджер с трудом остановилась, решив, что самодурство Лонгботтома сейчас стало крайне заразно.       - Тогда идём, - выдал немедленно Невилл, чем очень удивил без пяти минут невесту.       - Куда? - вопросила девушка. Полюбовно сцепившись ладонями с предводителем повстанцев, она следовала за волшебником.       Послышалось короткое "увидишь" от Невилла, что всё ещё не давало полного объяснения на вопрос Гермионы. Доверившись Лонгботтому, Грейнджер продолжила вышагивать за возлюбленным.       Недолгий путь вскоре завершился. Оказавшись на месте, девушка отчетливо почувствовала витавший повсюду аромат последних в этом году полевых соцветий, рукотворные, вернее сказать, сотворенные магическим способом источники света привлекали насекомых. Вдруг из темноты появились Лавгуд и Скамандер, чем здорово озадачили Грейнджер.       - Это тебе, Гермиона, держи, - изрекла сияющая Полумна, когда волшебники поравнялись, невозможно было стереть улыбку с лица этой молодой особы сейчас. В руках у Гермионы оказался скромный венок из зверобоя, васильков и поздних ромашек, заботливо переплетенных наверняка Луной, она же и водрузила этот венец на близкую подругу.       Стоявший до странности смирно Рольф, звучно кашлянул, выявляя своё присутствие.       - Так уж получилось, что сегодня я буду вашим служителем, - приняв вид смиренный и образцовый, заявил Скамандер. - Ввиду того, что лучшего Невилл не нашел во всей округе, - чуть позже, уже с характерной усмешкой гордо проговорил волшебник.       - Нет, только не ты, - сказала Грейнджер, уставившись на ребят. - Прости, Рольф. Вернее сказать, это должно быть шутка? Невилл, что если бы я отказалась? - выжидательно спросила девушка, понимая, что их решение вступить в брак, принимает сейчас сумасбродно быстрые темпы. Прошлая Гермиона бы прямо сейчас развернулась и ушла, поскольку у неё было бы ещё достаточно времени на тщательные, скурпулезные раздумья и планирование семейной жизни. Нынешняя, настоящая уже Гермиона не хотела возвращать время вспять, когда она просто физически ощущала, как оно стекало прочь, словно невесомый песок сквозь пальцы. Пожалуй, эта спешка была эхом приближающегося противостояния. - Сколько вы здесь простояли? - обратилась теперь к ребятам Грейнджер, не разворачиваясь, не уходя, оставаясь возле Невилла, в которого она ныне верила.       - Что ж, вышло бы неловко, - почесав затылок, вымолвил Лонгботтом.       - О, клянусь, мы ждали недолго, совсем недолго, - небрежно бросил Скамандер, не смотря на это Гермиона поняла, что ребята все-таки тщательно готовились к этому событию.       Полуулыбка сама собой образовалась на исхудавшем лице Гермионы, понимание того, что эта пусть и скромная церемония, напоминающая больше сборище друзей, дает начало новому этапу в их жизни, не могло не радовать. Пусть их впереди возможно и поджидают ненастья, она обретет настоящую семью в этом магическом мире, это будет тихая гавань, скрытая ото всех.       - Начинай, - сказал Невилл Рольфу, с характерной внимательностью прочитав умонастроения своей нареченной.       - Эээ... - вспоминая, что он зубрил пару часов назад, Скамандер пронзил взглядом небосвод. Решив импровизировать, повстанец наконец зычно продолжил. - Согласен ли ты, Невилл, взять в жены Гермиону? И стать надежным, любящим мужем?       - Да, - произнёс Лонгботтом, руки его дрожали в ладонях Грейнджер от волнения даже больше, чем её.       - А ты, Гермиона, согласна ли стать нежной и верной супругой Невиллу? - припоминая отрывки прочитанного, что сейчас превратилось уже в сплошную вереницу слов, проголосил Рольф так, что и Грейнджер, и Лавгуд вздрогнули.       - Тише ты, - строго пшикнула на горе-служителя темноволосая волшебница. - Согласна, - вновь обратив всё внимание на того, кто стоял сейчас прямо напротив, позволила себе умиротворенно улыбнуться Гермиона.       - А теперь произнесите ваши клятвы, - решив, что тяжёлые обязанности с лихвой выполнены, вымолвил с довольным видом Скамандер.       - Клянусь быть рядом с тобой, не смотря ни на что, вопреки всему. В бою и в миру, в болезни и в здравии, я люблю тебя, Гермиона, - выпалил вмиг Невилл, семью обрести он желал даже больше, чем Грейнджер, эта давняя, далекая мечта преследовала его годами, даже при живой когда-то бабушке, под строгим надзором которой волшебник рос, как цветок, оторванный от родной почвы.       Понимая, что переплюнуть Невилла ей будет сложно, Гермиона некоторое время растерянно молчала. Слова о любви не могли вырваться просто так ни у неё, ни у Невилла. Значит, молодой мужчина всё-таки опередил её, полюбил раньше, возможно, намного раньше, чем она его. Вернее, Грейнджер и сейчас не могла так точно сказать, любит ли она Лонгботтома. Но и эта церемония совсем не казалась ей чем-то чужеродным и роковым, напротив, происходящее сейчас представилось Гермионе естественным и вполне логичным, хотя она и не могла полноценно объяснить почему.       - Обещаю не покидать тебя никогда, так же, как ты меня. Клянусь любить и оберегать тебя так же, как ты меня, - раздался в ночи тонкий, взволнованный женский голос, показавшийся сейчас девушке чужим. - Вовеки веков твоя Гермиона, - прошептала в завершение волшебница, хоть и свидетелями таинства были всего пара человек и озаряемая одними звездами ночь, Грейнджер ощущала важность произнесённых слов, потому как ни она, ни Невилл не посмеют впредь нарушить клятвы. Такими они были людьми.       - В таком случае объявляем вас мужем и женой! - сказал с притязанием на торжественность Рольф. - Можете поцеловать...       Завершить фразу Скамандер не успел, поскольку волшебники тут же удостоили скромную публику поцелуем. Лавгуд подпрыгивала от волнения и радости, поскольку сразу двое её друзей вступили в семейную жизнь, да ещё и друг с другом, робости же ей прибавлял стоявший неподалеку самоназванный церемониймейстер. С тонким намеком она смотрела на Скамандера из-под полуопущенных век, пока тот неловко уворачивался и от её внимания, и от внимания полностью благодарного ему друга за устроенную церемонию. Грейнджер сдавленно рассмеялась, глядя на секундный эпизод ребячества теперь уже мужа и Рольфа.       Обратно в лагерь молодые люди возвращались уже ближе к рассвету, проведя несколько часов кряду на поляне, служившей одновременно алтарем. Отстав от Скамандера и Лавгуд, Гермиона с Невиллом под руку медленно вышагивала вдоль расположившегося вдали лагеря, где-то виднелись первые признаки нового дня, небо должно было вскоре окраситься в неизвестный ещё миру цвет, такими разными каждый день были здесь утренние лучи солнца.       - Мы ещё устроим настоящее торжество, с настоящим служителем перед лицом магии, - сказал Лонгботтом, гордо выпрямившись, кажется, волшебник был действительно счастлив сейчас.       - Меня устраивает и то, что произошло здесь, - протянула Грейнджер весьма удовлетворенно, только сейчас девушка заметила насколько устала за весь предыдущий день. Позволив себе повиснуть на согнутой в локте руке Невилла, девушка, изображая саму серьёзность и негодование, спросила. - Чем тебе не нравится наш служитель? Сам ведь выбрал "лучшего во всей округе", - игриво вторя словам Рольфа, проговорила Гермиона.       - Правда? - с толикой сомнения поинтересовался волшебник, совсем потеряв друзей из виду.       - Правда, - прошептала Грейнджер прежде, чем потянуться к Невиллу. Встав на кончики пальцев, она, скажем прямо, едва дотягивалась до его губ. Дотронувшись их, девушка отпрянула, но была тут же подхвачена в ласковые тиски собеседника. Теплые ладони Лонгботтома здорово грели спину волшебницы.       - Что ты задумала? - спросил молодой мужчина, изогнув вопросительно брови. - Вот-вот мы приблизимся к... - остановился на полуслове Невилл, женский пальчик дотронулся до его уст.       Гермиона прильнула к законному в её глазах супругу, чувствуя как запутанно, резко бьётся сердце Невилла, обвив его шею, словно плотоядная кобра, она только усугубила ситуацию. Начав снова мерзнуть, Грейнджер приятно удивилась, когда обнаружила насколько же горяч сейчас был Лонгботтом. Испугавшись, что Невилл возможно болен, Гермиона оторвалась от своего увлекательного занятия. Только она открыла рот, чтобы задать вопрос, как требовательные губы повстанца накрыли её. Несмотря на обрушившуюся так резко утреннюю прохладу, девушка чувствовала жар, передавшийся ей сполна от Лонгботтома. Странным показалось Грейнджер так пылать наяву, пока вокруг рассеивался и в то же время властвовал утренний туман. Дрожь пробежала по её коже, когда дорожка поцелуев опустилась вниз по шее.       - Да, мы взаправду рядом с лагерем, - охрипшим голосом заявила наконец волшебница, пока Невилл неумелыми ещё пальцами старался справиться с её одеждой.       - Нет, миссис Лонгботтом, мы рядом с медовым месяцем, вернее, уже приступили к нему, - сказал повстанец, имея вид весьма плутоватый.       - Сам ты миссис Лонгботтом, - фальшиво стукнула кулачком Невилла волшебница. - Я - Грейнджер до конца дней своих. Отличная фамилия кстати и тебе я также рекомендую, - бросила Гермиона, пока мужчина вновь принялся гладить её поясницу, бродя подушечками пальцев уже по голой коже девушки, в конце концов Невилл изощрился откинуть мантию девушки и взобраться ей под свитер. Размеренные движения Лонгботтома начинали здорово путать мысли. Не выдержав, Грейнджер самовольно впилась в уста Невилла.       - Ай, ты колешься, - рассмеялась Гермиона, уворачиваясь от страстных поцелуев Лонгботтома. Только сейчас она заметила, насколько за последнее время отросла щетина волшебника. Снова увернувшись, она получила поцелуй в висок, на ещё один раз Невилл почти угодил в цель. - Во имя Мерлина, что ты делаешь? - успела лишь хихикнуть Грейнджер, когда Лонгботтом утащил её в самую гущу шелестящей травы. Как ни странно, та была мягкая и теплая благодаря чарам, которые ловко сотворил волшебник.       - Это не входило в мои планы, но ты сама напросилась, - горячо прошептал мятежник, одновременно всё ближе поддаваясь навстречу Гермионе.       Потеряв всю свою привычную стеснительность, молодой человек раздевал её не только глазами. Не уступала супругу и сама волшебница, только когда тот оказался обнаженным ввиду чужого умысла, Грейнджер в который раз заметила насколько возмужал Лонгботтом за всё это время. Забавно сейчас смотрелись его ставшие лохматыми волосы и заливной румянец, который возникал всякий раз близ Гермионы на точёном мужском лице, испещренном шрамами. Смотря на Невилла, девушка неожиданно для себя почувствовала прилив такого тепла где-то в районе солнечного сплетения, что становилось и вовсе ничего не надобно за исключением самого Лонгботтома и его чутких рук, таких разных временами губ: то нежных, то настойчивых, то вовсе немых в восхищенном созерцании. И хотя небо вновь окрашивалось в неизвестный двум любопытным повстанцам очередной оттенок персикового, им на это было всё равно.       Этот брак обязан был быть счастливым, думала Гермиона, вопреки приближающейся войне, ведь их практически обвенчала эта война, связала путами навсегда.       Хотя следующие несколько недель их совместной жизни нельзя было назвать полноценным медовым месяцем, Гермиона могла бы их с уверенностью перечислить к числу лучших дней в жизни: таких насыщенных, вместе с тем полных спокойствия и монотонных, выверенных действий по подготовке к сражениям. Днями напролет они могли заниматься делами, угодными для несогласных, но в те редкие часы, что удавалось им вырваться на волю, названные молодожены бесконечно разговаривали так, что сбивалось дыхание порой от простых разговоров, не говоря уже об их спорах, гуляли, наблюдая за танцем насыщенно оранжевых листьев, целовались на свежем воздухе, из-за чего из уст их валил пар и так продолжалось по кругу. В такие моменты Грейнджер отчего-то знала, что эти действия, наскоро переходящие во вчерашнее, в прошлое, станут одними из тех воспоминаний, что будут греть её потом. Она старалась всё запомнить, вкушала с осторожностью каждую минуту, когда Невилл это замечал, он недоуменно водил бровью, увлекая Гермиону за собой, одновременно что-то тараторя про какое-то известное одному ему растение.       Тем временем повстанцы уже успели оккупировать несколько деревень и городков в одной только Британии, армия Правителя была настолько рассредоточена, что Невилл уже считал дни до столкновения. Сам предводитель повстанцев поселился близ Лондона, в небольшой полузаброшенной деревушке, притаившись перед самым носом у врага, пока тот безрезультатно и с долей присущей только Ему жестокости шерстил через поданных десятки тысяч миль территорий. При этом и без потерь не обходилось, несколько подпольных лазеек были утеряны, что усложняло итак непростую задачу по поставкам лекарств, зелий и продовольствия для помножившихся троекратно за последний год повстанцев.       - Через час совещание, мы не можем так лежать вечность, - вторил одну и ту же мысль Невилл Гермионе, целуя девушку в обнаженное плечо, что он делал по привычке практически всегда.       - Ну нет, нет, давай я сотворю такое же заклинание неаносимости на эту хижину, какое наслала на это забытое всеми поселение, - шептала Грейнджер, так не желая вырваться из сотворенного только ими островка гармонии в готовую вот-вот разорваться на части действительность.       - А что ты сделаешь потом например? - полюбопытствовал Лонгботтом, натягивая на себя одежду, затем и обувь, затем мужчина взялся за остывший за время их любопытного досуга камин.       - Не знаю, - повела самыми красивыми на свете для супруга плечами девушка. - Буду жить, - просто ответила Грейнджер.       - Так уж легко? Оставив всех повстанцев без командования?       - Легко, - улыбалась Гермиона, хоть Невилл и не видел её из-за разбирательств с огнём в доме, волшебник знал, что собеседница улыбается. Знал он также, что все эти слова были фарсом для девушки, чтобы хоть немного ещё позволить себе понежиться. Вот уже через полчаса она будет резво расхаживать по их импровизированному лагерю, раздавая такие точные и подробные команды и указания, что нарушивший их посчитает себя полнейшим дураком.       - А что мы сделаем, если нас всё-таки найдут? - спросил Невилл, усаживаясь на пол, огонь не хотел поддаваться, не внимал его приказам. Подкинув ещё дров и сотворив очередной огненной всполох, молодой мужчина с удивлением обнаружил возле себя Грейнджер.       - Ты такой зануда, Невилл, - звонким тоном бросила Гермиона, обычно подобное она слышала от других, но сегодня ей хотелось подразнить одного повстанца возле неё.       Лонгботтом застыл, одно время наблюдая за камином, Грейнджер была в одном шерстяном колючем безобразном пледе, и всё равно этого было достаточно, чтобы вновь задержаться и не явиться вовремя на собрание. Будто чувствуя это, Гермиона положила взъерошенную голову ему на плечо, прижалась совсем крепко к нему так, что он чувствовал её ровное дыхание. Раньше, в Хогвартсе, Невилл и думать не смог бы о подобном, о том, что Грейнджер будет его. Гриффиндорка была другой для него вовсе: далекой, смелой, гордой, иначе говоря, недоступной. А теперь их объединяло нечто даже большее, чем просто супружество, они рисковали стать единым целым, так бывает, когда имеешь общую цель, схожие взгляды и всё мироустройство будто бы тоже одно. А ещё Невилл любил Грейнджер без памяти, пусть это поначалу и являлось для него скрытым обожанием перед чем-то, что было недосягаемо. Перед этим недосягаемым он отводил глаза, дыхание само собой сбивалось, тогда Невилл решил, что не будет никого обожать да и восхищаться никем не стоило, если всё оборачивалось так. Как он был зол, слаб и повержен целиком, когда узнал наконец, что обуславливает эту странную со стороны связь Гермионы и Нотта. Абсолютно чужих друг другу. Лонгботтом хмыкнул, теперь он точно позаботится о том, чтобы девушка полностью забыла Теодора. Сделает всё для этого. Невилл никогда бы и не подумал о том, каким ревнивцем может сделать его женщина.       Всё ещё не веря во всё произошедшее так недавно, Лонгботтом поймал Грейнджер, будто бы стараясь удостовериться в том, что она настоящая, не полупрозрачный фантом, он принялся целовать супругу. С особым удовольствием коснулся нежно полуприкрытых век Гермионы, та специально запрокинула личико, чтобы волшебник мог целовать её. Стоило украсить каждый день Грейнджер, решил внутренне Невилл.       Где-то за стенами тем временем начиналось очередное собрание.