Ты мой омега

Погожий сентябрьский день. Небольшой пустырь между двумя трехэтажками наполнен криками стайки подростков, гоняющих мяч. Сильный удар, и мяч летит за пределы пустыря, падая куда-то за ограду из кустарников. Один из мальчишек несется за ним, пока остальные шумно переругиваются, напоминая друг другу, что если они зарядят в чье-то окно, их снова погонят на школьную площадку, которая всегда занята старшими ребятами. Голоса за спиной парнишки из-за увеличивающего расстояния становятся все тише, и он сосредоточенно продирается через кусты, в поисках мяча. - Ты это ищешь? – окликает его мальчуган, резво отбивающий мяч от земли раскрытой ладошкой. - Да. Кинь мне, - выкрикивает в ответ подросток, не желая делать лишние шаги. Мальчик подхватывает мяч и, прижав к груди, зорко вглядывается в большеглазого парнишку, не реагируя на призывно раскрытые ладони того, в ожидании броска. - Возьми сам, - произносит мальчик, чуть наклоняя голову в бок, все так же буравя цепким взглядом раскрасневшегося, с взъерошенными волосами, подростка. Тот сдвигает недовольно брови, бурча под нос, но перелезает через невысокий декоративный заборчик, и, подбежав к мальчику, выхватывает из рук мяч, грозно прищуриваясь в ответ на слишком заинтересованный взгляд. И когда тот, совершенно не стесняясь, принюхивается к нему, как волчонок, еще шире распахивает глаза в удивлении. - Ты омега, - по-детски непосредственно произносит мальчик и широко улыбается, сверкая прорехой от недавно выпавшего переднего молочного зуба. - Ты… Тебя вежливости не учили? И с чего ты решил, малявка, что я омега?! – не то чтобы его беспокоил этот факт, но как этот карапуз вообще догадался? В одиннадцать лет запаха еще нет, внешне он такой же мальчишка, как и десяток его друзей там на пустыре. - Знаю. А я буду альфой, - без тени сомнения заявляет мальчишка, и подросток на это прыскает смехом. - Малявка, сколько тебе? Четыре? У тебя еще зубки молочные не выпали. Мальчик хмурится, скрещивая руки на груди: - Мне почти шесть. И я знаю, кто я. Я альфа, а ты будешь моим омегой, - шепелявит он, приближаясь вплотную к хохочущему от его заявления подростку. - Вот насмешил, мелкий. Мне одиннадцать, какой из тебя альфа? Подрасти сначала. – Смех обрывается, когда подросток натыкается на серьезный взгляд карих глаз, в которых радужка полыхнула алым. Всего секунда, и он отшатывается, чуть задом не встретившись с землей, запутавшись в ногах. - Гук, вот ты где! – кричит сбоку запыхавшийся парнишка, которого послали на поиски Чонгука. – Что за пацан? Ты его знаешь? - Никто. Просто малой… потерялся, - махнул Гук, толкая друга обратно в кусты. - Я не потерялся. Я Ким Тэхён! – крикнул мальчик вслед скрывшимся за кустами подросткам. Гук, отбежав от зеленой естественной ограды, обернулся, затормозив. Неужели такое бывает? Второй пол закладывается только по достижению семи лет. Он это точно знает. Вся система образования подстроенна под биологический возраст разделения на второй пол. Да они это как раз по биологии проходили. Не может этот пацан… Наверное показалось. Гук трясет головой, выкидывая из памяти произошедшее.

***

- Ты не можешь за мной все время таскаться! – почти со стоном взвыл Гук, оборачиваясь на мальчишку, который следовал за ним по пятам. Он действительно думал, что та встреча была единственной, хотя надеяться на подобное, учитывая, что они живут теперь в соседних домах, было безнадежно. Семья Ким переехала в конце лета, и с того злополучного дня малец приклеился к нему как репей. Сколько бы он не отгонял его, тот все равно появлялся через несколько дней, упорно заявляя, что он должен присматривать за своим омегой. Гук перепробовал разную тактику, но ни шипение, ни крики, ни игнор не помогали. Мальчишка был как бумеранг – возвращался в поле зрения, что бы он не делал. - Отец говорит, что омег нужно защищать, - забавно шепелявил мальчик, благоразумно сохраняя между ними расстояние, чтобы Чонгук не смог до него дотянуться. Гук снова издал воющий звук, вскинув голову, и махнул рукой, забив на хвостик, который все равно вынужденно отстанет, как только он дойдет до поворота – максимальное расстояние, на которое Тэхён может отойти от дома.

***

- Смотри, твой рыцарь тебя ждет, - хихикнул друг, толкая Чонгука в плечо. Парень карикатурно рассмеялся, громко отвечая, чтобы, подпирающий угол здания школы Тэхён, услышал: - Эта приставучая шмакодявка таскается за мной, как собачонка. Шел бы играть в песочницу со своими ровесниками, а не донимал взрослых. – Последнее он произносил особенно громко, не переставая смотреть в глаза нахмурившегося подростка. Гук ждал, что тот, уязвленный оскорблениями, скроется с глаз долой, но снова ошибся. За пять лет что они знакомы, мог бы усвоить, что очередной порцией подобных оскорблений его не отвадить. И где-то в глубине души Чонгука восхищало подобное упорство, и немного пугало. Вот и сейчас упрямый пацан, вздернув подбородок и поправив лямку рюкзака, широким шагом, немного сгорбившись, шел прямо к ним с таким выражением лица, будто собирался таранить собственным лбом бетонную стену. Гук внутренне подсобрался, скрещивая руки на груди, вставая в позу, говорящую «и кто тут нарисовался?!», с легким смятением. Потому что за эти пять лет Тэхён не только значительно вытянулся в росте, и несмотря на довольно большую разницу, доставал Чонгуку макушкой почти до носа, но и стал остер на язык. Природа неумолима, и она все отчетливее начинает проявляться не только в Тэхёне, вытягивая его вверх слишком стремительно, но и в Чонгуке, которого Тэхён совсем скоро перерастет и раздастся в плечах. Уже сейчас со стороны можно безошибочно угадать, кто из них альфа и омега, и Гука это тоже слегка нервировало. Тэхён, приблизившись вплотную прожег глазами блеснувшими алым друга Чонгука, без слов напоминая, что другому альфе около его омеги делать нечего, и с таким нахальным превосходством, будто парень стоявший за спиной Чонгука не возвышался над ними обоими, перекатывая желваки, мгновенно навострившись, инстинктивно ощутив угрозу, и от кого? – от мелкоты желторотой. Тэхён хмыкнув, перевел взгляд на потерявшего уверенность из-за повисшего напряжения между двумя альфами Чонгука, схватил его рюкзак с земли, перекинул в довесок к своему, развернулся и пошел в сторону школьных ворот. Парень за спиной Чонгука прыснул смехом: - Зуб даю, он своего добьется, - произнес он, кладя ладонь на плечо омеги. Тот раздраженно фыркнул, толкая его спиной, и кинулся следом за Тэхёном, который успел скрыться за воротами.

***

Чонгук с ужасом прижимает ладони к груди: - Тэхён, - шелестит он губами, смотря на окровавленное лицо подростка, - что… что случилось? – спрашивает он, аккуратно дотрагиваясь пальчиками до его щеки. Тэхён отшатывается, избегая прикосновений: - Скажи, что это неправда. Скажи, что ты не целовался с ним. Скажи мне, пожалуйста. Это ведь неправда?! – громко и с отчаянием просяще требует он, подрагивающим голосом. – Этот придурок сказал, что его брат… - Он на мгновение опускает голову, сжимая веки – не хочет он повторять те гадости, что наговорил его одноклассник, а несколько лет назад – близкий друг. Тот знал, как сделать ему максимально больно, поэтому и выплюнул ему в лицо с издевкой, что его старший брат встречается с омегой, целуется с ним, и совсем скоро «оприходует, пока ты, идиот, мечтаешь о том, чего никогда не случится». Он глаза полные слез поднимает на Чонгука. Соленые дорожки жгут ссадины, костяшки ноют, как и ребра, на которых под перепачканной землей футболкой наливаются синяки, но физическая боль ни в какое сравнение не идет с той, которая огнем горит у него в груди. – Я не верю ему. Он просто хотел разозлить меня. Не верю. Это неправда. Гук губы поджимает. Он впервые видит, как Тэхён плачет. Ему порой казалось, что тот просто не способен на подобное выражение эмоций, и ему горько от того, что именно он стал причиной болезненной тоски, отражающейся в глазах совсем юного альфы. - Тэхён, ты не должен драться, - неожиданно мягко начинает он, снова протягивая руку к парнишке. Тот всхлипывает, сжимая челюсть и смыкая веки сильнее, чтобы пресечь поток слез, но позволяет завести себя в дом и усадить на высокий стул около деревянной столешницы кухонного острова. Гук, намочив полотенце, возвращается к нему и, промокающими движениями стирает кровяные потеки, смешанные с грязью с лица, стараясь не задеть глубокий порез на правой щеке. Тэхён, сидит, не поднимая на него глаз, и сжатыми в кулаки ладонями давит свои колени. В душе никак не успокоится эмоциональная буря, прорвавшаяся сначала яростью, а после слезами. Ему стыдно, что он показал свою уязвимость. Уязвимость и страх. Тэхён вырос с детской уверенностью, что они будут с Чонгуком вместе несмотря ни на что, а сегодня он впервые ощутил, насколько нелепа эта уверенность. Он ошибочно решил, что раз омега больше не отталкивает, не сыплет оскорблениями, желая вразумить, то это верный знак, что они могут стать ближе. И с тех пор, как Гук начал с ним заниматься, они действительно немного сблизились, ведь кроме разговоров по предметам, по которым омега его подтягивал, они нашли немало тем, которые их объединяли. Как же глупо было продолжать цепляться за детскую наивность, которая выразилась в слова раньше, чем он понял, что действительно хочет, чтобы Чонгук был рядом. Ребенком он не мог объяснить своей тяги, - дети часто иррациональны, следуют инстинктам, и он им слепо следовал. Но с тех пор прошло много лет, и теперь он точно знает, как хочет Чонгука и как ему плохо от самой мысли, что кто-то другой так же захочет его, а омега ответит взаимностью. И теперь разница между ними кажется юному альфе разверзшейся бездной. Гуку исполнилось восемнадцать, он вступает во взрослую жизнь, а ему через несколько месяцев будет тринадцать – всего тринадцать. И неважно, что теперь он смотрит омеге прямо в глаза, когда стоит напротив, неважно, что каждую ночь ему снятся мучительно-сладкие мокрые сны, он все еще подросток, а для Чонгука – ребенок, которого можно потрепать по голове, тепло улыбаясь, в тысячный раз повторив, чтобы выбросил глупости из своей лохматой головы. - Посмотри на меня, - настойчивым полушепотом просит омега, обдувая лицо теплым дыханием. Тэхён поднимает глаза, и сердце сжимается от того, как близко Чонгук и как одновременно далеко от него. Тело свинцом наливается, придавливая к земле. Слезы снова жгут глаза, но он не позволит себе больше плакать перед ним. - Ты правда встречаешься с Намджуном? – надломлено спрашивает он хриплым густым голосом, который за последний год стал еще глубже и ниже. Гук никак не привыкнет к разительной перемене в нем и тому, как его голос действует на него, отдаваясь дрожью в руках. – Вы целовались? – добавляет Тэхён, и Чонгук сам не выдерживает прямого взгляда – взгляда альфы, а не соседского подростка, сколько бы он себя не убеждал. - Тебя это не касается. – В интонации досада и угрызение совести. Гук был уверен, что парнишка оставил в прошлом свои детские дурачества, что он смог до него достучаться, а на деле получается, тот просто затаился, подыграл ему в его заблуждении?! Если бы он знал об этом, ни за что не поддался на уговоры мамы Тэхёна, помочь ее сыну. А может своим приятельским к нему отношением, дал повод… Нет, он не давал, но все равно чувствует вину за случившееся. – Тэхён, сколько можно тебе объяснять очевидное – ты для меня ребенок. Я думал ты перерос бредовую мысль, а ты кулаками машешь. Посмотри на себя, на лице живого места нет. Ты не должен драться, понимаешь?! Из-за меня особенно. – Голос дрогнул, когда он снова встретился глазами с тяжелым почерневшим взглядом. - Он целовал тебя? – почти беззвучно повторил Тэхён, шумно сглотнув. Гук отступил назад, чувствуя, как воздух становился каким-то тягучим и пряным. Он уже улавливал источаемый запах взрослеющего альфы, но никогда он не ощущался так насыщенно – не путал ноги, не учащал биение сердца. - Повторяю, это не твое дело. Ты мальчишка, подросток, а я взрослый… я твой сонбэ, - хватая рывками воздух, пролепетал омега, делая еще один шаг назад. – Я думал, мы друзья, - краснея, выдохнул он последний аргумент, ловя мгновение до того, как оказаться прижатым к чужой груди. «Боже, когда он успел так вырасти и стать таким сильным?» – пронеслось в голове за секунду до того, как его губы накрыли чужие горячие, такие мягкие и по неопытности слишком пылкие в своем нетерпении губы. Глаза закрылись сами собой, а ладони вцепились в чужую футболку на спине. Одно жадное короткое касание губ, и его выпустили из объятий. - Мы никогда не были и не будем друзьями. Друзей не хотят так, как я хочу тебя. Как альфа хочет омегу, - с рычащими звуками отрывисто и твердо произнес Тэхён, смотря в широко распахнутые в удивлении глаза. – Я хочу, чтобы ты, наконец, услышал меня и понял. Да, сейчас я для тебя ребенок, но я вырасту. И вырасту раньше, чем тебе кажется. Гук вздрогнул из-за хлопка двери, отмирая. Ладонь потянулась к горящим губам. Осознание произошедшего взорвало разум. Он его поцеловал? Тэхён его поцеловал! Как могло такое произойти?! Омега ладонями прикрыл пылающие щеки – Тэхён украл его первый поцелуй.