Ты мой омега

Время неслось стремительно. Учеба затянула, отнимая все силы. С Тэхёном они больше не общались. Подросток, проходя мимо, проявлял вежливость к старшему, неизменно наклоняя голову в приветствии и звучно перекатывая гласные, добавлял «Чонгук-сонбэ». Гуку поначалу казалось, что так тот пытался задеть его, без слов говоря, что помнит, что между ними произошло. Но в глазах юного альфы больше не пылал огонь, когда он встречался с ним взглядом, и заговорить с ним он тоже не пытался. Позаниматься Тэхён тоже больше не приходил, к облегчению омеги, который первое время с тревогой ждал их встречи в его доме, переживая, что из-за неловкости, не сможет двух слов связать. В одночасье все изменилось, словно и не было восьми лет, в которых Тэхён был уже привычным постоянным приложением. Чонгук испытывал двойственные чувства по этому поводу. Вроде бы именно об этом он просил много лет, и в то же время было немного обидно, что подросток так резко исключил себя из его жизни. Слишком кардинально. И главное то, на какой вызывающей вопросы ноте их общение прервалось. Чонгук гнал от себя любые рассуждения. В конечном счете он мечтал избавиться от груза, которым подрастающий альфа иногда ощущался. Теперь он свободен, и нет причин оглядываться. Еще спустя пару месяцев Тэхён пропал из школы. Как позже выяснилось, парнишка, победив в олимпиаде, смог уехать учиться по обмену до конца учебного года. Чонгук был рад за него, но эта новость прошла белым шумом в череде его загруженных учебных будней.

***

Лето было душным, сухим, и коротким, пролетевшим как одно дурманящее цветочными ароматами и птичьим многоголосьем мгновение. В первый же учебный день ему «посчастливилось» столкнуться с Тэхёном. Буквально. Выходя из класса с горой учебников, за которой омега не видел ничего перед собой, он влетел в кого-то, уронив книги. Спешное повторяющееся «извините», прервалось гудящим вопросительным «Чонгук-сонбэ?» Гук вскинул голову на звук и замер в неудобной позе с протянутой ладонью за учебником, чтобы подобрать его с пола. - Тэ… Тэхён… ши? – не своим голосом протянул Чонгук, хлопая глазами. Альфа быстро собрал раскиданные под ногами книги и помог подняться омеге. Гук заторможено отцепил руку от чужого предплечья, распрямляясь, продолжая бегать глазами по лицу, шее, ключицам, которые виднелись из расстегнутой на три первых пуговички рубашки. Теперь, чтобы посмотреть в глаза Тэхёну нужно было задрать голову вверх. Чонгук отвел взгляд, когда осознал, что не он один так бесстыдно пялится, и густо покраснел, опуская голову. - С-спасибо, Тэхён-ши. – Он не знает, откуда вдруг возникло это «ши», но оно органично вписалось, и к ТАКОМУ Тэхёну вряд ли он сможет теперь обращаться иначе. - Тебе помочь донести, сонбэ? – спросил альфа и, не ожидая ответа, пошел вперед по коридору с охапкой книг. Гук, сглотнув комок, который не позволял ему вдохнуть, растерянно махнул челкой и, опомнившись, окликнул Тэхёна: - Эм… мне… мне в другую сторону, - откашлявшись, крикнул он, и, когда тот обернулся, снова опустил взгляд в пол. Ему нужно… привыкнуть к настолько изменившемуся внешне (мальчишке) юноше. Тэхён приблизился и Гук, поравнявшись, пошел рядом, показывая направление. Альфа шел прямо, ничего не спрашивая, ни разу не повернув к нему голову. Чонгук же, хоть и старался сдерживаться, все равно украдкой кидал на него изучающе-восхищенные взгляды. И не только он. Стоны и перешептывания были слышны со всех сторон по пути всего следования до нужной двери. Что же, Тэхён был прав, он вырос быстрее чем можно было предположить. Даже для альфы его прогресс в росте и ширине был впечатляющим. Хотя этого стоило ожидать с его гормональным «дефектом», который и объяснял ускоренный рост и раннее формирование второго пола. Гук об этом узнал, когда Тэхёну исполнилось семь, и в своем классе тот смотрелся третьеклассником, но никак не первоклашкой. Теперь этот «дефект» сравнял его внешне с выпускниками, и взбудоражил добрую половину омег средних и старших классов. И, кажется, учителя не остались в стороне, судя по тому, как Ли-сонсенним – молодой учитель младших классов, охнул, прикладывая ладонь к груди. Чонгуку было неловко под таким пристальным вниманием, которое доставалось ему попутно, и он мечтал, чтобы они быстрей дошли. - Сюда, - вырвался он вперед, открывая дверь. – Поставь на стол. Сонмин-сонсенним сам разберется. Меня попросили донести… и я… - Они не должны были просить омегу нести такую тяжесть, - с недовольством прервал его Тэхён. – Ладно, рад был увидеть тебя, Чонгук-сонбэ, - уже мягче произнес он, наклоняя голову к плечу, совсем как в детстве. – До встречи, - улыбнулся он и повернулся, чтобы уйти. - Ты уходишь? – эмоционально выкрикнул Чонгук ему в спину, и вспыхнул, когда осознал, что пытается его остановить. Зачем? Он снова покраснел, теряясь из-за собственной импульсивности. Тэхён обернулся. В кабинете повисла неловкая тишина, разбавляемая гомоном, который доносился из коридора. - Я… просто… мы давно не виделись. Ты уезжал… И мы не общались. Как там? Там, где ты был? Я никогда не выезжал за пределы страны… – Чонгук не мог остановиться. Прожигающий в нем дыру взгляд, а точнее обжигающий, заставлял нервничать, а когда он сильно нервничал, говорил невпопад и много. И об этом Тэхён знает. Он знает его и Гуку от этого еще хуже. Его уже откровенно трясти начинает от того давящего молчания, с которым Тэхён его рассматривал. Зачем он его окликнул? ЗАЧЕМ? Альфа сократил расстояние между ними бесшумно и слишком стремительно, чтобы Чонгук успел среагировать. Он пискнул, оказавшись в крепких объятиях, остолбенев от неожиданности. Тело обдало горячей волной, расслабляя, и он втянул знакомый запах, который приобрел густоту и приятную тяжесть, окутывающую словно в кокон. - Я тоже по тебе скучал, - хрипло прошептал Тэхён, утыкаясь носом в изгиб шеи омеги. – По твоему запаху. – Он гулко втянул носом аромат, источаемый телом Чонгука, и прижался к пульсирующей жилке сомкнутыми губами. - Не… не надо, - шепотом выдохнул Гук, упираясь в его грудь. Тэхён в последний раз чуть сильнее сжал его в руках и, разомкнув объятия, медленно отошел от омеги: - Я знаю, что ты не готов признать, что с первого глупого детского утверждения я прав – все эти годы я был прав. Но я не буду тебя больше преследовать. – Он грустно хмыкнул, заметив облегченный выдох омеги, когда он отошел от него. – Мы долго не увидимся… Гук, молчавший все это время, порывисто протянул: - Почему? Тэхён улыбнулся, с нежностью смотря на него, и провел большим пальцем по бархатной щеке омеги: - Мы переезжаем. Сегодня я забираю документы. Ты, наконец, избавишься от меня. – Он мягко надавил на его подбородок, поднимая голову, чтобы тот посмотрел на него, и, переведя взгляд на подрагивающие губы, глухо произнес: - Но не надейся, что избавишься от меня навсегда. Нас все равно сведет судьба, как бы ты не убегал от нее. И теперь я точно знаю, что у меня есть шанс. Чонгуки, - позвал он с трепетом, обдавая горячим дыханием приоткрытые губы, – пожалуйста, дождись меня, - договорил он на грани слышимости, срывая прерывистый вздох с манящих алеющих губ. Гук глаза распахнул, когда тепло ладони исчезло с его лица. Тэхён ушел, оставив шлейф своего запаха, и омегу в растрепанных чувствах. На негнущихся ногах, Чонгук дошел до ближайшего стула и рухнул на него, роняя голову на скрещенные на парте руки. Он поверить не мог в то, что сейчас произошло. По факту – ничего, но от той плотности энергии, которая пронизывала пространство вокруг совсем юного альфы, проникая в поры, насыщая кровь, стало не по себе. Точнее, настолько необычно, что хотелось подольше задержаться в этом коконе запаха и животного магнетизма, чтобы хоть немного понять свои ощущения. Это было нечто новое, неизведанное и волнующее. Гук простонал с отчаянием. Да что с ним такое?! Почему Тэхён так действует на него? Он бьется лбом о свои руки, снова выстанывая – это ненормально! Ненормально замирать при четырнадцатилетнем! подростке, ненормально млеть от его взгляда, ненормально желать поцелуя от… от ребенка! Какой стыд. Безумие! Ему по-настоящему дурно от пережитого за эти несколько минут, и все, чего он хочет – забыть! Убедив себя, что это эффект неожиданности из-за того, что он его долго не видел, и того, как тот повзрослел и изменился, Гук выдохнул. Нужно постараться стереть это из памяти. И держаться от него подальше. Но здесь судьба пока на его стороне – они не будут больше пересекаться. Гук откинулся на спинку стула и прикусил губу, смотря на стопку учебников, возвышающихся на столе, с нежеланием признав – Тэхён был прав, он скучал по нему.

***

Школа осталась позади, как и его родной уютный город. Тэхён оставался в воспоминаниях ярким и теплым пятном безмятежного детства. Гук не позволял себе глубоко анализировать эпизоды, которые там, в прошлом, потрясли его. Он старался концентрироваться только на тех временах, когда альфа был ребенком: приставучим, настырным, порой нелепым мальчишкой, - и преуспел в стерилизации воспоминаний, почти затерев пережитые эмоции, обесцветив их. Отсутствие возможности видеть альфу очень этому помогало. Гук поступил на педагогический, как и мечтал. А мечта эта появилась когда-то благодаря Тэхёну, который пробудил в нем любовь к преподаванию. Возможно, потому что альфа был прилежным и благодарным учеником. Как бы ни было, Чонгук счастлив, что выбрал эту стезю. Первые отношения, которые случились спустя год в университете, закончились безболезненным разрывом, и плавно начались другие, которые так же сошли на нет без слез и истерик. Чонгук с легким сердцем отпускал мужчин из своей жизни, возможно, потому что сердце отказывалось участвовать в них, не сбиваясь и не замирая. Гука это устраивало. Было одно обстоятельство, которое его немного беспокоило – отсутствие нормального цикла даже с постоянными партнерами. Врач успокаивал, говоря, что такое бывает – примерно у двенадцати процентов омег, репродуктивный процесс запускается при встрече с конкретным партнером. Сложный механизм определения телом на уровне феромонов подходящего альфы для вязки. Течки до этого могут быть слабыми, кратковременными, редкими, либо, как в случае с Гуком – пару дней раз в три месяца немного пачкалось сукровицей белье, демонстрируя, что течка была, но снова прошла для него незаметно. То есть без обычно сопровождающейся тяги, и желания свить «гнездо». В целом он абсолютно здоров, и если захочет завести ребенка, гормональная терапия запустит процесс в ручном режиме. Гук детей пока заводить не планировал – ближайшие несколько лет точно. Ему нужно доучиться, устроиться на работу, встать на ноги и тогда можно будет задуматься о ребенке. Чонгуку даже льстило, что его тело так избирательно подходит к выбору отца для будущего малыша, который у него обязательно будет. Всему свое время, как сказал ему его доктор.

***

Третий год обучения подошел к концу и он, закрыв все хвосты, собрал чемоданы, чтобы провести лето в лагере в качестве помощника воспитателя. Первый опыт работы с целой группой детей. Чонгук был в предвкушении. Убедившись, что течка в ближайшие два месяца точно не ожидается, с подкреплением этого утверждения в справке с печатью и подписью врача, Гук добрался до места работы, и, скинув увесистый рюкзак, с удовольствием втянул горный воздух – ему определенно понравится здесь. И он не ошибся. Практика с трудом воспринималась работой. Коллектив был улыбчивым и отзывчивым, проживание комфортным, а отдыхающие в лагере юные альфы и омеги не доставляли неприятностей. Работа двигалась в отлаженном ритме. В лагере царил порядок и четкие разграничения, позволяющие свести к минимуму нежелательные близкие контакты между альфами и омегами вступающим в пубертат, в то же время без перегибов. Подростки еще не вошли в возраст течки и гона, а значит и рисков не удержать ситуацию под контролем практически не было. Чонгук со свойственной ему нежностью получал удовольствие от общения с ребятами, вновь и вновь отмечая про себя, что выбор профессии им сделан верный. Дети, чувствуя с его стороны расположение и уважение, отвечали тем же. Чонгук по-настоящему наслаждался, и эта идиллия длилась больше двух недель. Сегодня, проснувшись с утра, омега пребывал в таком же радостном предвкушении нового дня, который будет заполнен работой в соответствии с графиком и какофонией детских голосов. Необъяснимая тревога настигла его после завтрака. Уже в столовой он почувствовал непонятно откуда взявшуюся нервозность, но не придал этому серьезного значения. По прошествии еще пары часов странное ощущение приближения чего-то неминуемого, прочно обосновалось в нем, и Гук не мог с ним совладать. Все было хорошо, все было как всегда, но одновременно все было иначе. Его напряжение заметили коллеги, но на обеспокоенные вопросы ему нечего было ответить, ведь в действительности с ним все нормально, а теснившая грудь тревога оставалась и для него загадкой. Натянув впервые не искреннюю, а вынужденную улыбку, чтобы не вызывать новых вопросов у сотрудников, привыкших к тому что омега всегда пребывает в приподнятом настроении, а на лице играет улыбка, Гук стоял с вышедшим вдохнуть свежего воздуха и перекинуться парой слов поваром у задней двери столовой в ожидании машины, которая должна была привезти свежую кисло-молочную продукцию. Как и вчера, и позавчера, как все дни до этого. Повар вернулся к своим обязанностям, а он ждал еще минут десять, прежде чем в ворота въехал синий пикап, и, без особого интереса кинув на него взгляд, продолжил рассматривать маргаритки в высоком вазоне, над которыми кружились дикие пчелы. Машина подъехала задним ходом и Гук не видел того, кто сидел за рулем. Первым ударом был запах. Он окатил омегу осязаемой волной, глаза расширились и, резко оборачиваясь и вскидывая голову, он уже знал, кого увидит. Тэхён удивленно смотрел на него несколько тягучих мгновений, склонив голову к плечу. На лице сменялись эмоции, вздергивая брови, прищуривая глаза, расширяя ноздри. Молчание затянулось. Чонгук не мог пошевелиться, рассматривая в ответ альфу. На слишком взрослом для своего возраста лице клочками проглядывалась щетина, высокий лоб перетягивала бейсболка, надетая задом наперед, а линия губ, будто с сомнением, все же преобразилась в подобие улыбки. Хотя для омеги это больше напомнило оскал. И хищный блеск, мелькнувший в темном взгляде, усилил это ощущение. Перед омегой стоял Альфа в полном понимании этого слова, и омежья суть дрогнула в Чонгуке, вызывая мимолетное, неуловимое желание ласковой кошечкой потереться об него. Но разум с инстинктами у Гука не в ладу, как у всех здравомыслящих людей, поэтому он, беря себя в руки, цепляет маску радушия, но с границами, как если бы это была встреча с кассиром в минимаркете за углом, и, чтобы прекратить эту нелепую мизансцену, произносит: «Тэхён! Вот это встреча. Не ожидал тебя здесь увидеть». Мысленная оплеуха, потому что слишком фальшиво и наиграно. - Давно не виделись, хён. Хорошо выглядишь, – тихо пробасил Тэхён, и у Гука сердце и без того бившееся неровно, сильнее забилось. Он и забыл, как звук его голоса действовал на него. Альфа, подойдя к задним дверцам машины, стянул с плеч рубашку, вызывая у омеги новый приступ тахикардии, и повязал на талии. Гук сглотнул, уставившись на открывшиеся мышцы плеча, на пресловутые бицепсы и не менее выразительные трицепсы, на вздувшиеся линии вен, будто альфа только что закончил жим. Омега не был падок на подобную демонстрацию силы, но парень и не выглядел перекаченной горой мышц, а проступающий рельеф не отталкивал неестественностью. - Что… что ты здесь делаешь? – не удержав душевного равновесия, взволнованно приглаживая челку, спросил Гук, переводя взгляд в сторону. Тэхён открыл дверцы и вынул один из ящиков: - Молочку привез, - просто ответил он. Омега кивнул: - А, да, конечно. Эм… вон туда, - указал он пальцем, куда нести. Альфа уже прошел мимо уверенным шагом и скрылся за дверью, которая вела в кухню столовой, откуда донеслись приветствия Тэхёну, доказывающие, что тот тут не впервые. - Хён, ты считать будешь? – уточнил Тэхён, вернувшись за следующей коробкой. Гук покраснел, поняв, что со своей взволнованной растерянностью совсем забылся. Неловкость сковывала, но он, кивнув снова, подошел к альфе, чтобы сверить список заказа с доставкой. Тэхён держал коробку, пока Чонгук, заглянув в нее, пересчитывал пакеты с йогуртом. - Тебе очень идет хвостик, - тихо выдохнул альфа, смотря на макушку омеги. Тот замер, перестав считать, и поднял голову, заглядывая Тэхёну в глаза. – Ты стал еще красивее, - добавил он, с нежностью смотря в ответ. Гук тяжело сглотнул, опуская голову: - Спасибо, ты тоже, - нервно ответил он, быстро ставя галочку и отходя от альфы. – Можешь относить. - Ты считаешь меня красивым, хён? – не спеша уходить, чуть насмешливо и удивленно спросил Тэхён. Гук постарался взять себя в руки, хотя насыщенный запах альфы упорно мешал провальным попыткам это сделать. Отвечать он не стал, решив, что лучше побыстрее покончить с приемкой и распрощаться с Тэхёном, пока он в состоянии соображать, и не наговорил и не сделал ничего из того, что даст повод альфе изводить его в будущем. Удерживать себя на мысли, что перед ним тот самый соседский мальчик, который хвостиком таскался за ним в детстве, у него не получалось. Абсолютно. С того момента в кабинете, как бы он не боролся с этим ощущением, мальчик Тэхён и Тэхён юноша разделились в его сознании, и сейчас это деление укрепилось. Альфа, не повторяя вопроса и не дожидаясь, молча отнес коробку. Потом еще одну, на которую ткнул Чонгук. Когда с приемкой было покончено, он закрыл дверцы и заговорил: - Надеюсь, ты не будешь против, если я присоединюсь к завтраку? Меня пригласили. - Почему я должен быть против? – слишком нервно ответил Гук, вызвав улыбку у Тэхёна. - Потому что я вижу, как ты хочешь быстрее сбежать от меня, - откровенно заявил альфа, подходя ближе. - Ты придумываешь то, чего нет, Тэхён, - как можно спокойнее ответил омега, стараясь не дышать глубоко. – Мог бы ты надеть рубашку? – добавил он, едва сдерживаясь, чтобы снова не облизать взглядом крепкий торс и влекущие силой руки. - Зачем? Я тебя волную, хён, - хриплым шепотом произнес альфа, наклоняясь к уху Чонгука. Тот уперся ладонью ему в грудь и оттолкнул: - Это неприлично. Ты в детском лагере, а не на пляже, - фырча недовольством, ответил Гук, скрещивая руки на груди. - Неприлично, хен, краснеть и испускать феромоны перед альфой, который много лет… - Я не краснел и ничего не испускал, - ахнув от наглости, прервал его Чонгук. – Прекрати глупости говорить, - недовольно хмурясь, потребовал он, чувствуя, как к лицу хлынула кровь. Тэхён ведь прав: омежьи инстинкты порой сильнее любой выдержки разума. Стыд какой. Тэхён лукаво прищурился, но поддевать тем, как омега смутился, не стал, но все же от провокационной фразы не удержался: - Тогда ты согласишься сесть за столом рядом со мной?