Пятнистая задница

Юнги поправляет край воротника, загнувшийся под вязаный жилет, и улыбается краешком губ. Он не может сказать, что это работа его мечты, но и ничего против нее не имеет. Когда Юнги только устраивался на практику в приют для гибридов, считал иначе и был уверен, что дольше двух продиктованных университетом недель не задержится. Однако же идет уже четвертый месяц. У Юнги подписанный контракт, пусть пока и студенческий, но иногда появляются мысли после выпуска никуда не дергаться. Работа, в общем-то, не пыльная, хотя многие могут и поспорить. Ходи себе да проверяй, как поживают подопечные приюта, пристроенные в семьи. Обычно все проходит прекрасно. Стоит Юнги наведаться в гости и посветить удостоверением, вокруг сразу начинают прыгать и задабривать. Угощают чаем/кофе и частенько подкармливают, попутно рассказывая, какие прекрасные условия они создали для детенышей, и что пока остается в перспективе. Из-за этого Юнги уже и не помнит, когда последний раз забивал дома холодильник. Он удобнее перехватывает ручку кожаного портфеля и проходится свободной рукой по волосам. Портфель вообще-то практически пустой, но с твердыми стенками — держит форму и добавляет плюс сто к серьезности. Юнги нравится выглядеть презентабельно и значимо. Видел бы его кто дома, в мягких тапках в виде когтистых лап волка, покатились бы со смеху. Сам Юнги считает это забавным, да и ногам не холодно. Зимой полы не слишком теплые, и в человеческом облике ступни Юнги вечно мерзнут. Черт бы побрал это тело с хреновой терморегуляцией. Юнги вообще-то полярный волк, и морозы должны восприниматься как что-то само собой разумеющееся, но этот дурацкий паркетный пол… Юнги поводит плечами, еще раз поправляет волосы и набирает код на домофоне. Звонок даже не успевает пройти, как дверь пиликает. Из окна, что ли, следили? Потянув за ручку, Юнги делает первый шаг в подъезд, но тормозит, краем глаза замечая шевеление. В нескольких метрах от подъезда решетчатая дверь с маленькой площадкой, а дальше ступени, ведущие в подвал. На верхнюю как раз в этот момент запрыгивает котенок, смотрит с ожиданием на Юнги, а потом на пустое блюдце около себя. Котенок достаточно крупный, пятнистый с большими округлыми ушами. Массивные лапки и тельце вытянутое. Юнги щурится и приглядывается к каждой детали, мозг со скоростью света определяет вид, подкидывая название. Сервалы — кошки дикие, и им нечего делать в жилом районе. Абсолютно нечего, если только кто-то не захотел завести экзотическое животное, но по какой-то причине выкинул, либо же… Юнги тянет носом, делая глубокий вдох, весь обращается в обоняние и спустя пять секунд приподнимает брови. — Какого черта?! — вырывается само собой с рычащими нотками, а в следующий миг Юнги вместо котенка видит лишь кончик хвоста, да и он быстро ускользает вниз по лестнице. Юнги отпускает ручку и быстро сокращает расстояние до подвала, дергает решетчатую дверь, потом опускает глаза на висящий замок и недовольно фыркает. Осматривает бетонную площадку с той стороны. Одно блюдце, не шибко чистое, и миска с мутной водой. В этом доме определенно живут идиоты. Кто вообще додумался так содержать гибрида? Охренеть можно! Юнги возвращается и снова набирает номер квартиры. Ждет, пока откроют, и поднимается на нужный этаж в не лучшем настроении. Так-то Юнги в будущем адвокат. У него с малолетства повышенное чувство справедливости, а еще странное сожительство агрессии и хладнокровия. Раздражение накатывает волнами, и Юнги предвкушает, как доложит в органы правозащиты и пройдется с инспекцией по всему дому. Квартира встречает запахом пихты. Юнги нравится, и раздражение падает на пару градусов. Он отстраненно здоровается с человеческой парой, встретившей его с радушием, и после беглого осмотра жилища соглашается пройти на кухню. Достает из портфеля сиротливо лежащие в нем анкету и ручку, дожидается предложенного кофе и начинает заполнять документ. — Сколько времени он у вас? — Неделю. Юнги кивает и делает пометку. — Проблемы? — О, нет. Все в порядке. Только ночью почти не спит, бегает по всей квартире. — Для ежей нормально. К десяти годам режим подстроится под дневной. — Юнги делает глоток кофе, довольно жмурится. — Какую форму предпочитает? — Днем нашу… В смысле, человеческую. Ночью животную. И он частенько забирается под диван, это ничего? — По просьбе выходит? — Да, если получается разбудить. Юнги хмыкает и кивает. Детеныши гибридов — те еще сони. — Контактирует свободно? — Ближе к вечеру. Ох, еще обдирает обои. С этим можно что-то сделать? — Купите специальный домик и опилки. Гибриды в раннем детстве сильно подвержены животным инстинктам. Ему нужен заменитель норы. Еще вопросы? — Нет, к остальному нас подготовили. — Хорошо. Юнги возвращается к кофе и заполнению анкеты, отвлекаясь только на печенье, стоящее на столе в вазочке. Вопросы постепенно заканчиваются, печенье тоже. Где-то посреди ему перепадает любезно предложенный бутерброд с ветчиной. Юнги добреет окончательно, но про котенка не забывает. Потому, закончив с заполнением и убрав бумаги обратно в портфель, делает последний глоток кофе и складывает руки в замок. — Итак. А теперь последний вопрос. Вы знаете о гибриде сервала, по каким-то причинам проживающем в подвале? Юнги следит за людьми, склоняя голову к плечу в ожидании. — Да… — И почему он там? — Так подкинул кто-то… — Почему не докладывали? Вы в курсе, что штраф будет выписан всем жителям дома? А вы, как опекуны гибрида, попадете в зону риска? — Но мы докладывали! Три раза приезжали из службы, но не смогли выловить. Там коридоры запутаны слишком, да и окошек много по периметру дома. Котенок удирал каждый раз. Последний когда обращались, никто так и не приехал, вот и подкармливаем все. — Черт-те что… Юнги жмурится, надавливает на веки и быстро соображает. Раз последнюю заявку проигнорировали, значит, решили закрыть глаза. Ну ничего, Хосок узнает — скандал поднимет знатный. Это только с виду директор приюта игривая киса, но лучше его не злить. — Ключи от подвала есть? — У старшей по подъезду. — Сходите возьмите. Юнги дожидается согласного кивка и, поднявшись, подходит к окну. Выглядывает на улицу, вздыхает и, достав телефон, набирает Хосока. Носиться по подвалам и вылавливать кошаков в обязанности Юнги не входит, зато он так или иначе отвечает за гибридов. Значит, придется немного задержаться. За время разговора в квартиру возвращается хозяйка с ключами. Юнги завершает звонок и снова вздыхает. — Возьмите что-нибудь съестного — привлечете ушастого и откроете замок. А вы, — Юнги поворачивается к главе семейства, — придержите дверь от подъезда, чтобы я смог выйти. И постарайтесь оба не загораживать проход, собью с ног — ваши проблемы. И да, где у вас здесь ванная комната? Следуя за хозяевами, Юнги думает, что за сегодня имеет полное право запросить оплату по двойной ставке. Лишнее как раз придется потратить на выведение блох. Главное — лишай какой-нибудь не подхватить для коллекции. Комнатка оказывается небольшой. Юнги закрывает дверь, но не запирается. Снимает всю одежду и складывает аккуратной стопочкой на стиральной машинке. В коридор выходит уже волком, цокая когтями по паркету, порыкивает, указывая головой на выход. Люди замирают на несколько секунд, а потом выходят в подъезд, стараясь держать с Юнги дистанцию. Ну да, это вам не ёжик. К тому же, несмотря на то, что в человеческом обличие Юнги несколько субтильный, в волчьей ипостаси достигает в холке девяноста сантиметров, а в длину и того больше. Спускаясь по ступеням, Юнги смотрит на свои лапы и фыркает. Потом еще отмываться сколько и вычесываться. Белый мех, конечно, красивый, но для старых, пыльных подвалов не предусмотрен. Плохой день! На площадке первого этажа Юнги останавливается и ждет. Мужчина, как и было оговорено, держит дверь широко открытой, а женщина с мелко нарезанной ветчиной возится с замком, приговаривая «кыс-кыс». Дура. Ключ заедает в замке. Юнги закатывает глаза, слушая неудачные попытки его провернуть, и еле сдерживается, чтобы не зарычать от раздражения. Кошака спугнет, ищи его потом. Наконец слышится лязг металла, а за ним скрип старых петель. Юнги мысленно считает до десяти, надеясь, что путь свободен, и вылетает из подъезда на низком старте. Пара мгновений, и Юнги перед лестницей, ведущей вниз, а на ее середине котенок с выпученными глазами, шипит в прыжке. Шерсть дыбом, хвост трубой и пятнистая задница, мелькающая уже в самом низу ступеней. Быстрый, однако. Юнги не мелочится и преодолевает лестничный пролет одним прыжком, слегка не вписывается в дверной проем сбоку. А после тянет носом, чтобы лучше уловить запах, и срывается за котенком. Коридоры здесь узкие, поворотов тьма-тьмущая. Везде паутина, пыль, мышиное дерьмо и удушливый спертый воздух. Что за тупой гибрид, раз согласился здесь жить? Хотя, судя по размерам, мелкий еще совсем. Наверное, где бросили — там и остался. Подвал, видимо, не так давно затапливало. Юнги одной лапой наступает в воду, он очень надеется, что она водопроводная, а не канализационная. Еще обтирает пару стенок и срывает мордой паутину. Плюнуть бы на этого пятнистого и вернуться. Но Юнги слышит впереди тяжелое дыхание и часто-часто бьющееся сердечко. Выносливости у котенка пока немного. Главное — до смерти не загонять, неловко получится. За очередным поворотом — разбухшая от влажности, сколоченная из досок дверь. Внизу кусок древесины отломан, и кончик хвоста скрывается в темной щели, куда Юнги даже морду с трудом просунет. Он и не пытается. Останавливается у двери, наклоняет голову и прислушивается — всё то же частое дыхание и сердцебиение. Значит, за дверью тупик, отлично. Юнги усаживается рядышком, рыкает предупреждающе и замирает в ожидании помощников из приюта. Глупый котенок, ему бы наружу выбираться, а не загонять себя в угол. Бегать за ним больше никто не будет, усыпят газом да заберут без лишней мороки. Через пятнадцать минут Юнги слышит в отдалении шаги и окрики. Завывает в ответ, давая знать, где он, и думает, обойдется ли без блох или все-таки прицепятся.

***

В приют Юнги приезжает в кабине фургона. Обращаться он не стал. Благо, люди оказались сообразительные и все его вещи вынесли. В квартиру Юнги решил не подниматься, чтобы не принести с собой из подвала какой-нибудь гадости. На людей-то пофиг, а навредить маленькому ёжику не хотелось. По прибытии Юнги отправляется на дезинфекцию, а сервала забирают в карантинную зону. Как проснется, ему тоже придется пройти через все водно-чесательные процедуры, а еще сдать анализы. Чтобы, в случае чего, других не заразил и ему успели оперативно оказать помощь. Все-таки жить в подвале — не лучшая идея. Юнги стоически переносит купание, к воде он настроен положительно, но вот к прикосновениям сотрудников не очень. Благо, к моменту вычесывания приходит Тэхен. Юнги тянет носом и довольно порыкивает. Запах Тэ не раздражающий и агрессию не вызывает. Хосоку повезло в свое время найти капибару и «завербовать». Тэхен волшебным образом уживается практически со всеми гибридами и сильно помогает с новенькими, особенно с теми, у кого проблемы с социализацией. Дикари к себе по началу никого не подпускают. Никого, кроме Тэ. У Юнги же отношения с социумом давно налажены. Все стабильно и взаимно, он никого не трогает, и его стараются тоже. — Я успел посмотреть на новенького, такая хорошенькая киса, просто прелесть! Тэхен усаживается на пол, подбирая ноги. Юнги падает рядом на бок и вытягивает лапы. — Давно у нас сервалов не было. Здесь все-таки прохладно, они больше юга заселяют. Надеюсь, он на улицу попал летом, а зиму еще в тепле пережил. Юнги на разглагольствования Тэхена только ухом дергает. Вся концентрация уходит на щетку, приводящую в порядок шерсть. — Жду не дождусь, когда его можно будет потискать. Ты видел эти ушки? Такой сладкий малыш. Юнги закатывает глаза и выдает что-то между воем и скулежом. Тэхен так отзывается о каждом гибриде, которому посчастливилось попасть в приют. Иногда Юнги думает, что к этим утверждениям можно подставить «не». Например, сейчас ему не посчастливилось попасть в приют, а сервалу посчастливилось не попадать так долго. Тэхен лепечет еще что-то, а потом переключается на Юнги. — Твоя шерсть стала жестче. Юнги недовольно клацает зубами и вспоминает, как в прошлый раз Тэхен сделал ее мягче. Использовал какой-то непонятный шампунь и кондиционер, в итоге вместо гладкой, лоснящейся шерсти получился одуван. Юнги тогда вышел из приюта не полярным волком, а самоедской лайкой. В пору кидать палку и кричать «апорт». Тэ говорит еще что-то, водит щеткой по бокам и подставленному животу. Юнги отключается от действительности и принимает процедуру как данность, иногда забывается и кайфует, порыкивая. Как только с вычесыванием покончено, Юнги подскакивает на лапы, встряхивается и семенит прочь. В раздевалке для сотрудников находит свой шкафчик, оборачивается и достает вещи, любезно сложенные туда персоналом. Разблокирует мобильник, смотрит на время и вздыхает. У него по плану было еще два посещения, но одно придется явно перенести. Работать сверхурочно он не собирается, а вот стрясти доплату за поимку сервала — очень даже. Бегать бесплатно по подвалам он не собирался. На такой радужной ноте Юнги забирает портфель, захлопывает шкафчик и спешит покинуть приют.