Пятнистая задница

— Мы даже внутрь не успели зайти. — Пиздец! — Ты не закрыл переноску. — А вы не могли проверить?! Юнги на самом деле в бешенстве. Поведение Чимина не указывало на то, что он собирается сбежать. Если бы хотел, сделал бы это давно. Сколько раз Юнги открывал нараспашку двери, встречая курьера и даже не смотря под ноги? Да и пока он шел от такси к воротам, Чимин сидел смирно и не дергался, а вот после того, как Юнги сел обратно в машину... Возможно, Чимин испугался? Юнги оглядывается по сторонам, сам приют находится в частном секторе, машин немного, но метрах в пятиста уже оживленный проспект. А если Чимин рванул туда? Если он побежал вслед за такси? Юнги не пристало материться, он всеми возможными и невозможными способами искоренял эту привычку и ставил речь, но сейчас из цензуры у него только одна «литературная» сука, остальное запикивается одним сплошным сигналом. — Я уже дал отмашку. Семь человек сейчас соберутся, через пять минут выдвигаемся. Пять минут? Пять минут?! Да за это время Чимина сто машин по асфальту раскатать успеют. Юнги от такой картинки переклинивает, и одежда трещит по швам, а Юнги, спотыкаясь и сбрасывая по дороге клочки рубашки и обувь с лап, выныривает за ворота. У Юнги вся квартира пропахла Чимином, его запах записан на подкорке, так что он почти сразу берет след, и под окрики Хосока уносится в сторону проспекта. Маленький, глупенький котенок, не мог в другую сторону сбежать? У Юнги бы хоть сердце так не грохотало в ушах. Чимин находится под машиной. Благо, припаркованной, не двигающейся с места. Юнги плюхается на пузо и заглядывает под днище, тянет сильнее носом. Крови нет, только липкий запах страха, забивающий рецепторы. Ну еще бы. Столько людей, снующих туда-сюда, громкие клаксоны автомобилей, шорох шин по асфальту, иногда с визгом при резком торможении. Еще и пиликанье светофоров. Юнги хоть и привычен к этому, но в животной форме по таким оживленным местам не шатается. Раздражает, да и с точки зрения правил не особо законно. В обезьянник, конечно, не посадят, но поймать и до ближайшего приюта довезти могут. Для гибридов открыты парки в каждом городе, где можно погулять в животной форме. Да и в ближайших рощах и лесах запрещена охота. Места заповедные, рассчитаны как раз на звериную сущность и ее единение с природой. Но вот в городе обращения не поощряются, особенно если вторая ипостась хищная. А таких, на самом деле, подавляющее количество. Особенно кошачьих. А вот всяких травоядных, мирно щиплющих травку, не так много. Юнги тихонько порыкивает, но не угрожающе, а привлекая внимание и подзывая к себе. Где-то слышатся звуки затворов. Задрали фотографировать. Столько времени с гибридами бок о бок, а чуть что — снимают до сих пор. Юнги старается не обращать внимания. Подползает ближе, головой забирается под низкую легковушку и снова подает голос. Целиком он туда не залезет. Велик шанс застрять, да и всю шкуру в масле измарает, потом не отмоешь. Чимин следит за ним пугливо. Зрачок сужен до полоски, шерсть на загривке дыбом. Юнги вздыхает. Животные инстинкты на переднем плане, до рассудка хрен достучишься. Но Юнги попыток не прекращает. Переходит на тихий скулеж, успокаивающий, немного даже жалобный. И минут через десять Чимин все-таки приходит в движение и медленно подползает к Юнги. Тычется носом в нос и мяучит пронзительно. Юнги осторожно отодвигается и выманивает Чимина наружу. Цапает за холку и топает обратно к приюту с меховым клубочком в зубах. В сраку этот диплом, и Хосока в сраку. До конца учебного отпуска Чимин останется у Юнги, а дальше видно будет.

***

Юнги выдают новый комплект одежды. Ничего особенного, серая футболка и хлопковые рабочие штаны. Такая форма у всех постоянных сотрудников приюта и залетных волонтеров. Довольно убого выглядит, зато практично. Хорошо хоть кроссовки Юнги когтями не разодрал, жалко было бы. Он на них треть зарплаты слил. Долго потом сомневался в правильности покупки, зато теперь ни капли не сомневается. Они вон оборотня пережили. Зашнуровывая обувь, Юнги дергает уголком губ, ему бы отвлечься немного. Потому что адреналин уже схлынул, тревожность сошла на нет, и Юнги зол. Оторвать бы хворостину во дворе, да как отходить по пушистой заднице. Но Юнги, во-первых, не изверг, во-вторых, детей бить нельзя. По его мнению, вопрос очень спорный, но что поделаешь? Остаётся держать себя в руках, поэтому Юнги делает пару контрольных глубоких вдохов и выдохов, и выходит из раздевалки. Чимина должны были уже осмотреть на предмет каких-либо повреждений. Потому что кровь Юнги хоть и не чувствовал, но мало ли… Да и Чимин плакал, когда они оказались в приюте. Маленькие кошачьи глаза отражали всю скорбь мира и во внутренних уголках влажно поблескивали. — Сильный испуг и стресс. Физически полностью здоров, — Тэхен самолично отчитывается, а после ведет Юнги в карантинную зону с боксами. — Полный откат, ты как будто его и не забирал. На первый взгляд отчужденность, но если подойти близко, проявляет агрессию. Юнги хмыкает. У него поперек носа проходит белесая полоска от царапины. Он был на консультации у дерматолога, обещали, что заживет полностью и шрама не останется. Но Юнги горьким опытом научен, поэтому собирается совать к Чимину исключительно руки. Желательно в толстых перчатках. — Это к вам агрессию проявляет, потому что вы бестолковые. Юнги говорит это, потому что Хосок удалился в свой кабинет и не может выписать Юнги люлей. А кроме Хосока это делать даже никто не пытается, особенно Тэ. Тэ больше по вычесыванию шерстки, чем по наказаниям. — Если так, я буду рад. Юнги приподнимает бровь. Тэхен, конечно, не ругается и толком не злится, но съехидничать может. А тут на чистую провокацию тишина, ничего себе. — Чего он, совсем печальный? Тэ молча пожимает плечами, подается ближе, одним из них соприкасаясь с Юнги, и, не замедляя шаг и не тормозя, понизив голос, говорит: — Обстановка накаляется. Хосок рвет и мечет. Полторы недели назад во двор закинули самодельную зажигательную гранату. Хорошо, что ночь была, все дети спали. И в здание не попали. От забора далеко слишком по всем сторонам, а через него лезть, видимо, побоялись. На этом вроде все закончилось, только проблема в том, что полиция после вызова приехала только спустя три дня. Никого не опрашивали, бутылку эту разбитую пофотографировали, осколки с собой забрали, задали Хосоку пару вопросов, и на этом все. Так что с какой-то стороны я рад, что так получилось и, что ты его обратно заберешь. Тут… — Тэхен прерывается, сглатывает и немного кривит рот, перед тем как произнести, — небезопасно. Я надеюсь, что это просто какие-то подростки поймали волну массового недовольства и хулиганят. Знаешь, как это бывает… Навредить по глупости могут сильно, но зато без четкого продуманного плана, на эмоциях. С этим бороться можно. А если снова начнутся массовые террористические акты, жертв не избежать. Тэхен опускает голову, потом встряхивает волосами и вздыхает. Юнги в ответ молчит. В самом начале появление гибридов практически вызвало гражданскую войну, урегулировали с трудом. Юнги то время не застал, но история, по всей видимости, повторяется. Если в ближайшие полгода все не утихнет, Юнги, скорее всего, сменит профессию и подастся в солдаты. Армия что в прошлом, что сейчас на стороне государственной власти, а государственной власти невыгодно истреблять гибридов. Они как биологический продукт до конца еще не изучены, но уже сейчас помогают в разработке лекарств, связанных с генной инженерией. Так уж вышло, что скрещение двух видов ученым далось легче, чем борьба с раковыми клетками. В случае гибридов рак не является смертельным заболеванием. И излечивается раз и навсегда. Потому что лучевая терапия для здорового организма гибридов практически безвредна, а вот для раковых клеток с точностью до наоборот. На самом деле, у гибридов злокачественных опухолей как таковых и не бывает почти никогда. Иммунитет не сравним с человеческим. Организм со всеми болезнями справляется самостоятельно на восемьдесят процентов, остальные двадцать легко устраняются лекарствами. Так что с помощью гибридов и их изучения медицина вышла на новый уровень и может уйти еще дальше. Власти не позволят истребить гибридов, а часть общества именно этого и требует. Не упечь в лаборатории или зоопарки, а именно истребить. Гибриды, на самом деле, как удачные дети людей и животных. От родителей взяли все самое лучшее. Так что, времени прошло еще не слишком много и судить рано, но ученые уже сейчас пророчат гибридам долголетие. По этому поводу сначала переживали, думали, что, улучшенная регенерация и метаболизм ускорят старение, и средний возраст гибридов будет всего на десяток лет выше их животной ипостаси. Но, по всей видимости, ошиблись. Потому что если не брать самых первых гибридов, с ошибками в генном коде, отклонениями и мутациями, то уже следующие после них, выведенные с умом и работой над ошибками, живут припеваючи. Хосок один из них, даром что одной ногой в четвертом десятке, здоров и полон сил, никаких намеков на старение. Более того, независимо от высокой должности и сопутствующих проблем в виде постоянных нервотрепок, редких выходных и четырнадцатичасовых рабочих дней, Хосок чувствует себя прекрасно. Юнги, живущий на сухих пайках и подачках, впрочем, тоже. Так что, если через пару десятков лет организм не взбунтует и не запустит преждевременное старение, Юнги светит долгая жизнь. Этот вопрос ученых тоже интересует, а некоторых высокопоставленных людей, жаждущих вечной жизни и власти, особенно. И они, наверное, не мучились бы с этой враждой с населением и упекли бы гибридов куда-нибудь глубоко под землю с пометкой «совершенно секретно», да только при сильном эмоциональном напряжении гибриды уходят в животную ипостась, и насильно их оттуда не вытащить. Ученые пытались. Эту информацию после зачистили, и люди успешно забыли о кровавых опытах. Но гибриды помнят и не теряют бдительности. Потому что животная ипостась для ученых практически бесполезна. Организм перестраивается полностью. Вплоть до химического состава крови. Так что, если взять у гибрида кровь в животной форме и перелить в человеческую, наступит незамедлительное отторжение ее иммунной системой. Гибрид в животной форме из человеческого сохраняет только разум. Поэтому в медицине может помочь исключительно человеческая ипостась. Вот богатые, власть имущие люди и идут на уступки гибридам, приняв их как полноценных граждан, без ущемления их прав. По крайней мере, на бумаге. К сожалению, влезть всем и каждому в голову и забить это, как неоспоримую истину, нельзя. Юнги притормаживает перед дверями в карантинный отсек и, прикрыв глаза, отсчитывает до десяти. Ему нужно избавиться от этих мыслей, сбросить напряжение. Если инстинкты Чимина снова на первом месте, он нервозность Юнги учует сходу и станет совсем неуправляемым. Поэтому к застекленным боксам, полтора на полтора метра каждый, Юнги подходит спокойным, с ровным дыханием, и приседает к нижним ярусам. Ярусов тут всего два. Они по всему периметру помещения. И боксов в целом тридцать штук. Юнги не помнит, чтобы они хоть раз были заполнены даже на половину. Сейчас, включая Чимина, в карантине пятеро гибридов. В карантинную зону ни у кого, кроме сотрудников, доступа нет. Комната шесть на шесть метров постоянно обрабатывается, а к каждому боксу подведена отдельная система вентиляции, для максимальной стерильности. — Ну что ты, мелочь? Юнги прикасается ладонью к стеклу, ни в коем случае не стучит, чтобы не раздражать. Но его осторожность излишняя, потому что Чимин, бросив взгляд за плечо Юнги и оскалившись, по всей видимости, на Тэхена, подходит к стеклу и тычется лбом в районе Юнгиевых пальцев. — Барашка пушистая, — мягко произносит Юнги и оборачивается, — а говорил, агрессивный. Отпирай давай, это самая милая и добрая в мире киса. Да, кошатина туалетная? Домой поедем? Чимин муркает и усаживается на попу, ожидая, когда Тэ поднесет карточку и откроет электронный замок. А потом продолжает сидеть так еще немного, пока Юнги не тянется вперед, беря на руки. До дома Чимин добирается именно так, наотрез отказываясь лезть в переноску, устраивая концерт и отлично исполняя роль бешеного сервала. А когда не менее взбешенный Юнги орет: «Ладно, черт с тобой!» Чимин успокаивается в момент и мурчит, прижатый к груди. — За это ты мне тоже заплатишь, — бросает Юнги Хосоку, перед тем как гордо удалиться.