Пятнистая задница

Еще слишком рано. Юнги читает короткое сообщение и закатывает глаза. В смысле, рано? Чимин ест уже неделю как. Причем хорошо так ест, троглодит мелкий. И диван, сучонок, все-таки подрал. Когти у него, что ли, лишние? Юнги же вот с инстинктами в ладах. Не ссыт у себя в квартире по углам, территорию не метит. Почему этот не может держать себя в лапах? Слыша очередной характерный звук жестокого обращения с собственным имуществом, Юнги вылетает из спальни и в движении снимает тапок с ноги. А Чимин, видя приличный замах, замирает на месте. Когти воткнуты глубоко в диван, жопка оттопырена, и глаза чуть расширены от неожиданности. А потом хвост описывает вопросительный полукруг, и Чимин так же вопросительно изрекает: — Мяу? И так это непринужденно звучит. Мол, а че я такого сделал? Че психуешь? И Юнги от этого, возможно, стало бы смешно, но Хосок уже испортил настроение, поэтому Юнги впервые за очень долгое время не может совладать с эмоциями и меняет ипостась в мгновение ока. Тапочек падает с высоты в тот момент, когда полярный волк уже пригибается перед прыжком. Звук удара обуви об пол довольно тихий, но служит спусковым крючком. Потому что Чимин молниеносно отдирает лапы от дивана и подскакивает на добрых полметра. Шерсть дыбом, хвост трубой и агрессивное шипение. И если до этого Юнги терпел все эти кошачьи повадки, то сейчас отвечает грозным рыком и кидается вперед. Чимин снова подскакивает, запрыгивает на диван, потом на спинку, спрыгивает с другой стороны и успешно прячется под диваном. А когда злой, как черт, Юнги сует туда морду, лязгая зубами, Чимин от души проходится когтистой лапой по носу, раздирая его в кровь, и шипит пуще прежнего. А Юнги высовывает башку и крутится пару раз вокруг своей оси, пытаясь унять боль. Она резкая, но не очень сильная. Юнги, скорее, пытается себя успокоить. Потому что если ярость застелет глаза, Чимину этот диван не поможет. Он не раскладной, небольшой. И в бешенстве Юнги абсолютно спокойно может его перевернуть. При желании, он может вообще всю квартиру разнести. А тоненький хребет перекусить не сложнее, чем зубочистку. Идиотская кошка. Так еще и царапины от когтей заживают дольше. А если вспомнить, что Чимин ими до этого в лотке шкрябал... Юнги раздосадовано воет. А потом, порычав в сторону дивана в качестве предупреждения, гордой походкой уходит в спальню. По ощущениям, кошак приложил неслабо. Обратиться сейчас равно заработать себе шрамы на пол-лица. Поэтому Юнги, запрыгивая на кровать и вертясь в поисках удобного места, укладывается и высовывает язык, пытаясь облизать всю поврежденную поверхность носа, и чихает от усердия и щекотки. Как же он это ненавидит... Нет, само обращение для Юнги в порядке вещей. Он любит находиться в теле волка. Эмоциональный диапазон становится уже, и такая гадость, как тревожность и расстройство, отходит на второй план. В этом животная суть. Если не голоден, не болен и в безопасности, волноваться нет смысла. Все хорошо. Стоит просто расслабиться и подремать. Так что, после не особо приятных посещений приемных гибридов Юнги любит, вернувшись домой, перейти во вторую ипостась и хорошенько выспаться. Проблем это, конечно, не решит, зато отлично заменяет снотворное и успокоительное. Но вот что касается животных повадок... Тут Юнги предпочитает человеческие блага. Подлизывать себе как-то дико. Хотя на одном форуме Юнги сказали, что он многое теряет. Юнги спорить не стал, но и проверять тоже. Постепенно боль сходит на нет, как и пощипывание. Но Юнги не спешит менять облик. Кошатину как особо опасный объект он не воспринимает, поэтому может спокойно подремать. А заодно и успокоиться окончательно. Хосок купит ему новый диван, ну или, на крайний случай, обтянет имеющийся. Так, наверно, даже лучше. Он у Юнги уже пару лет, впитал его запах, да и вообще Юнги с ним сроднился. Теперь диван, правда, еще и кошаком попахивает, но это мелочи жизни. Чимин тут не задержится надолго, и его запах быстро выветрится. Кстати, о запахе. Юнги тянет воздух оцарапанным носом, принюхивается и поднимает голову, которую успел уложить поверх лап. А потом тихонько порыкивает. Чимин любопытную морду сунул в комнату, а хвост пока виляет в коридоре. Юнги рычит громче, предупреждающе, а Чимин повторяет свое вопросительное: мяу? И переминается с лапы на лапу. Комната Юнги у Чимина под запретом. Это его личное пространство, с его личным запахом и уютом. У Юнги тут увлажнитель воздуха с эфирными маслами чайного и хвойного деревьев. У Юнги тут немного другая вселенная, параллельная реальность, куда всяким пятнистым хода нет. И Чимин об этом прекрасно знает и до сегодняшнего дня не совался. А теперь посмотри на него. Стоит, хвостом машет и под очередной рык делает мелкий шажок вперед. И не останавливается, даже когда Юнги привстает, угрожающе поскрипывая кроватью. Чимин продолжает приближаться к нему и кажется довольно уверенным, но если приглядеться, видно, как его тело напряжено и взгляд внимательный. Вот так покормишь, с того света достанешь, а благодарности ноль. Полное неуважение. Правду говорят про кошачьих, наглые звездец. Все угрозы проходят мимо торчком стоящих ушей, а спрыгивать с кровати, чтобы выкинуть Чимина за шкирятник, Юнги слишком лень. Ему тепло, мягко, и он довольно давно не проводил время в волчьей шкуре. Инстинкты молчат. Чимин, живущий в квартире уже пару недель, не воспринимается чужаком, и Юнги, напоследок издав непонятный звук, укладывается обратно. Но пока не дремлет, продолжает одним глазом наблюдать. Котенок подходит к кровати впритык, встает на задние лапы, передними опирается на матрас, но не запрыгивает. Смотрит только на Юнги изучающе. Принюхивается, шевелит усами, а потом скрывается за кроватью и начинает шариться по спальне. Сует везде свой нос, об открытую створку шкафа вообще обтирается. Главное, чтобы не додумался на полки запрыгнуть. Юнги его тогда точно в дальний полет отправит. У Чимина сейчас организм в себя приходит, в тепле, чистоте и на нормальном питании. Старая шерсть опадает, да еще и лето на носу. Линяет как сучара. Юнги не помнит, когда в последний раз столько пылесосил. Чимин, тем временем, берет разгон и прыгает на кресло, то на колесиках, потому откатывается на сантиметров десять. Чимин спокойно держит равновесие и запрыгивает уже на стол. Обнюхивает все там, лезет носом в кружку, слышит грозный рык, отворачивается и взмахивает хвостом, мол, больно надо было. Гаденыш. Оттуда пикирует на пол, мягко приземляется на лапы и снова суется на кровать. Смотрит на Юнги сначала, а потом таки залезает и под внимательным взглядом подбирается ближе на полусогнутых. Сначала тихо мяучит, потом мурчит и пытается лизнуть Юнги в нос. О, извиняется? Жопа такая. Юнги отводит голову, но под конец сдается и с протяжным выдохом закрывает глаза. Да черт с ним. Ребенок же, от него не отвяжешься. До завтра Юнги потерпит, а потом скинет Хосоку еще с десяток фоток. Свое разукрашенное лицо в том числе. Юнги собирается выбиться в люди, а для этого нужен хороший внешний вид. Если останется шрам, Юнги стребует оплату пластики. Похоже, он мелочный, но это в его профессии тоже неплохо. Юнги еще немного бурчит, вслух и мысленно, пока Чимин устраивается под боком и прячет нос в его белой шерсти. А потом все-таки погружается в дрему. С такой грелкой Юнги точно запарится, но выгонять уже как-то поздно.

***

Чимин у Юнги живет месяц, и в целом все не так ужасно, как Юнги себе представлял. Все самое плохое испытал на себе диван. И сам Чимин. Дернул Юнги черт попробовать приучить его к унитазу, чтобы не убирать постоянно лоток. В принципе, ничего страшного не произошло, просто Юнги теперь кличет Чимина туалетным котенком, а тот после неудачной попытки запрыгнуть и непредвиденного купания к унитазу больше не подходит. Вот вам и вся кошачья грация. За это время Чимин немножко подрос, отъелся и сверкает своей здоровой чистой шерсткой. Чего Юнги в адвокаты сунулся? Надо было в ветеринары идти, вон как здорово получается. Но это все, конечно, шутки. Несмотря на спокойное сожительство и дописанный диплом, Юнги Хосоку на уши все равно приседает и наконец получает разрешение привезти Чимина в приют. Ему вон ничего уже не угрожает, да и к компании он привык. С Юнги на своем кошачьем перемяукивается и играет с его хвостом. Чимин в лапах себя держать научился, так что не грызется больно и не царапается, дуркует скорее. Прыгает туда-сюда, по полу валяется. Иногда заигрывается, и тогда Юнги придавливает его лапой, успокаивая. Почти идиллия. Юнги даже подумывает обычного котенка взять. Он, кажется, понял, в чем вся прелесть этих антистрессовых меховых мешочков. — Чимин-а. Юнги достает из кладовки заброшенную туда переноску и, расстегнув молнию, заглядывает внутрь. Неприятных запахов нет, но стоит пройтись липкой лентой, пособирать шерсть. — Мяу? Сонный Чимин выглядывает из спальни, а потом выставляет передние лапки вперед, прогибается в спинке — потягивается. И уже бодрее топает тереться об ноги. Ласковый котенок, кто бы мог подумать. — Съездим в приют, ладно? Чимин смотрит вопросительно, возможно, не совсем понимает, куда Юнги собрался его везти. Выглядит при этом подозрительно, и энтузиазм на нуле. Возможно, оставить его там с первого раза не получится. Придется подождать, пока привыкнет. А может, и нет. Юнги вычищает шерсть из переноски и перестает думать на эту тему, как получится, так и будет. — Забирайся, погуляем. Юнги радуется, когда Чимин не показывает характер и спокойно забирается в переноску. Не шипит, не рычит, не мечется беспокойно, в отличие от первого дня. Юнги даже на секунду задумывается, правильно ли он поступает и не стоило ли подождать еще немного? Но быстро одергивает себя. Привязываться ни к чему. В конце концов, стоит помнить о том, что Чимин гибрид. И хоть угроза жизни миновала, ему все равно требуется помощь. Хосок наводил справки и подал заявление на розыск мачехи Чимина. И как бы Юнги ни хотелось верить в обратное, но все указывает на то, что Чимин на улице давно. Полтора года точно, судя по опросам жителей дома, в подвале которого жил Чимин. А если учесть еще парочку свидетелей из того района, Чимин мигрировал по их дворам на протяжении четырех лет. Более же детальное изучение документов показывает, что посещение любых госучреждений так и заканчивается на шести годах. Юнги это немного пугает. Гибриды по детству действительно подвержены звериным инстинктам сильно. Они любят животную ипостась, потому что в ней спокойнее. Но обращения не исключены и в целом положены, для правильного развития. Однако с десяти стоит уже приучать гибрида к человеческой форме, чтобы подростковый возраст проходил именно в ней. Иначе могут произойти психические нарушения, из-за невозможности воспринимать весь спектр человеческих эмоций. А это важно, иначе потом проблемы начнут множиться и расти, как снежный ком. Юнги знает не понаслышке. И на самом деле, Юнги не особо понимает, как Чимина вытягивать из кошачьего тела в четырнадцатилетнем возрасте. Чем это обернется и получится ли вообще. Потому что понятие «слишком поздно», к сожалению, у гибридов существует. Успокаивает то, что Чимин на контакт идет и в целом проявляет любопытство. Когда Юнги готовит, когда сидит за ноутом и пользуется другими гаджетами. Чимину интересно, а значит, его еще можно выманить. Юнги спускается в приехавшее такси. Немного расстегивает переноску. Разрешает Чимину высунуть нос и выглянуть в окно. И пока он немного нервно разглядывает быстро сменяющийся ландшафт, Юнги поглаживает его между стоячих торчком ушек. Чимин вроде немного успокаивается. — Ну вот и все. Юнги вручает Тэхену переноску сразу во дворе приюта. Ему еще нужно успеть в типографию, распечатать диплом. Куратор его сильно не задалбывал, бумажный черновик не требовал. Юнги отправлял все по почте, и теперь, когда последние правки были внесены и все откорректировано, оставался последний штрих. Закатать в твердую обложку и позже защититься. Юнги переключается мысленно на этот вопрос, машет рукой и выскальзывает за ворота. Таксист его ждет, чтобы отвезти по второму адресу, поэтому Юнги не задерживается. Запрыгивает обратно на сиденье, хлопает дверцей и, кинув последний взгляд в окно, рисует дальнейшие планы. Но они прерываются. Тэхен звонит гораздо раньше, чем Юнги планировал. И вместо быстрого отчета о том, как там Чимин себя ведет и можно ли его оставить с ночевкой, Юнги слышит испуганное: — Юнги! Он сбежал! Твою мать! — Разворачивайтесь. Разворачивайтесь, говорю!