Пятнистая задница

Юнги просыпается рано, до будильника, но так даже лучше. На часах около пяти, за окном только-только начинает заниматься рассвет, и Юнги, потянувшись, переворачивается со спины на бок. Чимин сегодня, на удивление, не липнет к нему липучкой, наоборот, отполз на свою сторону, ближе к краю. Юнги протягивает руку, убирает немного вьющиеся пряди волос с его лица, заправляет их за миниатюрное ушко и улыбается. Сгибает пальцы и водит костяшками по мягкой щеке. Кожа у Чимина горячая, но не болезненно. На днях у них включили отопление, квартира хорошенько прогрелась, собственно, поэтому Чимин и откатился на свою сторону, смяв одеяло в ком и больше обнимаясь с ним, чем укрываясь. Юнги опускает руку, кладет на смуглое бедро и немного сжимает пальцы. Ведет чуть ниже и поднимается обратно. Забирается пальцами под тянущуюся ткань боксеров и улыбается. Чимин во сне очаровательный. Но когда начинает возиться, приоткрывает немного припухшие глаза и, повернувшись, смотрит из-под ресниц, Юнги выносит окончательно. Он продолжает поглаживать его под боксерами, подталкивает ткань выше, кожа у Чимина там совсем мягкая и нежная, хочется прижаться губами и целовать без остановки. Юнги этим и занимается. Отползает ниже. Давит Чимину на бедро, чтобы тот улегся на спину, и, подцепив резинку трусов, стягивает их, выкидывая прочь с кровати, а сам наклоняется и прокладывает путь губами от округлых коленей, выше и выше. Кожа у Чимина довольно гладкая, он ходит на депиляцию воском, и это Юнги тоже нравится. Особенно когда волоски начинают отрастать, но остаются совсем тонкими и мягкими, не колятся, как щетина, а скорее, щекотят. Чимин злится, когда Юнги обращает на них свое внимание, но он не может не. Это мило, как и весь Чимин целиком. — Что ты делаешь? Его высокий голос сейчас по-сонному мягкий и хриплый, Юнги улыбается и выцеловывает выпирающую тазовую косточку. — Пристаю. — Зачем? Чимин опускает руку, гладит Юнги по голове, а потом легонько толкает в лоб, чтобы отстранился. Он совсем не против утренних нежностей, но вот утренний секс не в почете. Чимин слишком расслабленный, слишком неповоротливый, он любит трепетную ласку и подольше поваляться в кровати. Лениво ворочаться с боку на бок и ни в коем случае не напрягаться. Юнги прекрасно знает об этом, но сегодняшний день исключение. — У меня командировка, помнишь? Юнги чуть поднимает голову, упирается подбородком Чимину в бедро и смотрит вверх, пока тот чуть приподнимается на локтях. — Ох, ну нет. Нет, Юнги, нет. — Киса, не капризничай. — Я ненавижу это. — Хорошо, тогда досыпай, а я пойду потихоньку собираться. Чимин ловит его за волосы и удерживает на месте. Куксится и недовольно фырчит. — Ненавижу твои командировки. Сколько времени? — Пять. — Так сильно ненавижу... — Знаю, но я совсем ненадолго. Всего четыре дня. Чимин всхлипывает и падает обратно на подушку, запрокидывает голову и закрывает лицо ладонями. — Ты знаешь, как сильно я буду скучать? — спрашивает жалобно. — Очень-очень сильно. — Да, безумно сильно. Тебе придется звонить мне перед сном. — Обязательно. — И разговаривать со мной, пока я не усну. — Я всегда это делаю, киса, не куксись. Чимин изображает обиженную принцессу еще немного, но потом отгоняет грусть вместе с сонливостью и, приподнявшись, смотрит на Юнги уже совсем другим взглядом. — Ладно, на чем ты там остановился? Мне сегодня положено сладкое на завтрак, знаешь ли. Юнги хмыкает и, прекращая с поцелуями, опускает голову и сразу вбирает в рот еще мягкий член. Почти не двигает головой, посасывает осторожно, играет языком, и, устроившись поудобнее, помогает себе рукой, поглаживая расслабленные яички. Чимин сначала дышит ровно, потом начинает посапывать громче, а через пару минут, вместе с набухшим членом, слышится и первый, тихий стон. — Я люблю тебя, — шепчет сбивчиво и хаотично гладит руками по простыне, периодически сжимая ткань, — растянешь меня? — Обязательно. Юнги выпускает его член изо рта и сползает с кровати. Находит смазку, как обычно завалившуюся между тумбочкой и кроватью, и возвращается обратно. Подкладывает Чимину под поясницу подушку и занимает свое прежнее место. С возрастом Чимин научился сдерживаться, не кончать слишком быстро от самых незамысловатых ласк, а еще искренне полюбил неторопливый темп, с долгой прелюдией и обжигающими касаниями. Смазка совсем не холодная, Юнги не приходится греть ее пальцами, достаточно немного растереть фалангами. Чимин без проблем принимает в себя два, немного двигает бедрами, ерзает, устраиваясь удобнее, пока Юнги играет губами с его головкой и находит простату практически сразу. — И это я тоже очень люблю. Чимин разводит ноги шире, балует Юнги очередным высоким стоном и чуть двигает попой, поощряя его действия. Юнги никуда не спешит, поглаживает уплотнение простаты подушечками пальцев, и, выпуская изо рта член, чтобы не довести раньше времени до разрядки, мокро выцеловывает абсолютно гладкий пах, спускается к бедру, засасывает горячую кожу, а потом зарывается носом ниже, вылизывая уже поджавшиеся яички, и добавляет третий палец. Чимин пускает его без проблем, сжимает простыни более яростно и тихо просит: — Возьми меня. Я что-то не в форме. — Это я сегодня слишком хорош. Чимин сдавленно смеется и подтверждает. — Потрясающе хорош. Юнги меняет позицию, выдавливает еще смазки, наносит на член и подхватывает Чимина под бедрами. Притирается головкой ко входу, утробно рычит, что всегда безотказно действует на Чимина, и тот, опустив руку, помогает войти в себя парой плавных толчков. И с этого движения только начинаются. Юнги, не торопясь, работает тазом, крепко держит Чимина под бедрами, приподнимая его с подушки, чтобы проникать глубже. — Киса, поласкаешь себя? — Когда ты будешь готов кончить, иначе не сдержусь. Юнги накрывает очередной волной возбуждения, от такой открытости и раскрепощенности. Чимин не часто говорит так откровенно, как сегодня. Любит поиграть в молчанку, чтобы Юнги угадывал, как сделать ему лучше и приятнее. — Я могу немного ускориться. Чимин чуть прогибается в спине и отвечает одобрительным протяжным стоном, пока Юнги толкается на всю длину, и прибавляет темп. Руки немного затекают, Юнги скользит ладонью под коленку и поднимает ее, закидывает ногу себе на плечо, отчего Чимин смешивает стоны с ругательствами и сгибает вторую ногу сильнее, чтобы так не тянуло. Юнги присасывается к выпирающей косточке на лодыжке, а потом поворачивает голову чуть сильнее и лижет изгиб стопы. Он знает, что Чимин побаивается щекотки, но в такие моменты это наоборот становится для него спусковым крючком. Чимин изгибается еще сильнее и тут же сжимает свой член, передавливая у основания и стонет настолько пронзительно, что возбуждение просто зашкаливает, подталкивая Юнги к завершению. — Киса, не надо, не сдерживайся. — А ты... — А я совсем капельку тебя помучаю. Чимин приоткрывает рот, но не чтобы возмутиться, а чтобы глотнуть больше воздуха и выпустить его с очередным стоном. Он расслабляет пальцы и отрывисто двигает ими по стволу, довольно быстро пачкая живот спермой, но не останавливается. Продолжает дрочить, так же быстро, как Юнги вбивается в него. Стоны перетекают в хрип, Юнги видит, как Чимин начинает дрожать и закатывает глаза от слишком ярких ощущений, практически лишающих сознания, и на очередном задыхающимся хрипе Юнги делает пару контрольных движений и, резко выйдя, кончает на раскрытую, сокращающуюся дырочку. А потом осторожно опускает Чимина на кровать, массирует напряженные мышцы его бедер и вытаскивает из-под него подушку, которая теперь только мешает. — Ты в порядке? — Я в экстазе. Чимин все еще хрипит. Его глаза блаженно прикрыты, и Юнги, наклонившись, нежно целует его в висок. В отличие от Чимина, утренний секс он обожает.

***

Юнги не сильно любит уезжать, но иногда ему попадаются довольно интересные случаи в других городах. Интересными Юнги считает те, с которыми он точно может справиться и за которые ему хорошо платят. И в целом, все можно провернуть через дистанционку, по крайней мере, на начальном этапе, но Юнги предпочитает сначала встретиться с клиентом лицом к лицу, все обсудить и хорошенько ознакомиться с деталями, чтобы потом не возникало сюрпризов. Перелет длился не больше часа, что не сильно выматывает, но ранний подъем и потом весь день разъезды по чужому городу дает о себе знать. Юнги возвращается в гостиницу только к девяти вечера, и впереди его ждет бессонная ночь в изучении документов. Юнги заваривает себе кофе, достает из сумки ноутбук и устраивается за столом, настраивает настольную лампу и, подключаясь к вай-фаю, заходит на почту, скачивает несколько файлов, а потом сверяется со временем и набирает Чимина. Во весь экран высвечивается его аватарка, из динамиков доносятся гудки, и на пятом появляется уставшая мордашка. — Тяжелый день? Спрашивают они одновременно и улыбаются друг другу. — Учебный год только начался, а я уже чувствую себя уставшим, — Чимин отвечает первым. — Я бы сказал, что дальше будет легче, но это ложь. — Подбадриваешь ты плохо. Юнги улыбается еще шире и пожимает плечами, иногда у него действительно выходит не очень. —Расскажешь, что там у тебя? —спрашивает Юнги, сворачивает видеозвонок до маленького окошка, отодвигает в правый нижний угол и открывает первый файл. —Ты будешь работать? —Да, киса. Но я всегда слушаю, ты знаешь. Юнги бросает короткий взгляд на окошко и видит, как Чимин кивает. — Мне не нравится, что у нас слишком много теории, общих предметов, и я не понимаю, зачем мне ВышМат. — Будешь высчитывать коэффициент воды для лучшего скольжения по глине. — Действительно, и как я сам не догадался. Чимин фыркает и покусывает губы, молчит немного, потом выдыхает и, оставляя раздражение от прожитого дня за плечами, переходит к обычным рассказам. Что ел, с кем болтал, что узнал нового и, по его мнению, бесполезного. Юнги слушает краем уха и вчитывается в стройные рядки текста. Он прекрасно воспринимает получаемую информацию из двух источников, потому Чимин давно перестал обижаться и переспрашивать по десять раз, что он только что сказал. Потому что Юнги каждый раз отвечает верно. — Может, почитаешь мне немного? Что там у тебя? — М, нет. Лучше послушаю твой голос. — Почему? — Ты и так слишком многому у меня учишься, не хочу, чтобы ученик превзошел учителя, зачем я буду тебе нужен? —Я не люблю самоудовлетворяться. Юнги закатывает глаза. — Еще скажи, что эти дни не будешь себя трогать. — Если попросишь. Юнги приподнимает бровь. — Что за разговорчики пошли? — Я соскучился. — И решил пошлить? — Я как бы не маленький, чтобы стесняться этих тем. — Маленький. Чимин негромко шипит в микрофон и возмущается. — Нет, и только попробуй... — Ты знаешь, что я обожаю твои крохотные ладошки. — Это потому, что на их фоне твой член кажется больше? Юнги отрывает взгляд от текста и смотрит прямо в камеру. — Киса, что за булыжники в мой огород? — Так бывает, когда мое утро начинается с секса. Юнги смеется и качает головой. — Один день прошел, осталось всего три. Потерпи, я совсем скоро вернусь. — И будешь меня обнимать? — Обнимать, ласкать и нежить. А еще, помимо этого дела и благотворительности, больше не возьмусь в этом месяце ни за что. Освобожу для тебя все вечера. — Будем гулять? — Да. — Обещают дожди. — Прекрасно. Представь, осенний парк, мы вдвоем под большим зонтом в окружении запаха мокрой листвы и свежести. — Звучит восхитительно. — Тебе нравится? — Мне с тобой все нравится. Юнги расплывается в довольной улыбке и снова смотрит в камеру. — Люблю тебя, киса. — И я тебя... Юнги? — М? — А если вдруг я решу бросить универ, ты сильно расстроишься? — Не сильно, но советую все-таки закончить первый курс и тогда подумать. Не принимай решения на эмоциях. — У меня слишком мало времени остается на лепку. А практика начнется только со второго семестра. И я ушел из студии. — Что? Почему? — Не сходимся с мастером. Я понимаю, что есть определенные техники и правила... — Но ты ненавидишь правила. — Да. Ненавижу. И не понимаю, почему я не могу делать, как я хочу и как мне нравится, если итог от этого такой же хороший. Я не нарушаю структуру. У меня не трескается глина, не становится хрупкой. Так в чем проблема? Плюс, он увеличил число обязательных заданий и совсем не оставил времени на самодеятельность. Мне не нравится. — А ты не искал другое место? — Слишком далеко и нет свободного графика, я не буду успевать. Я не знаю, что делать. — Я подумаю над этим, хорошо? — Это значит, что я могу не рыдать в ванной перед сном? — А вот этого точно не надо. Лучше иди прими душ и возвращайся, я подожду и уложу тебя. Чимин широко улыбается и кивает. Оставляет свой ноутбук на кровати и уносится из комнаты, но через пару секунд его мордашка снова появляется в камере в перевернутом виде, потому что Чимин заглядывает в экран сверху. — Хочешь, возьму тебя с собой? — Киса, я, конечно, не против самоудовлетворения, но боюсь, после разрядки меня выключит, а работы еще много. — Ладно уж, трудоголик. Юнги смотрит на маленький квадратик видеозвонка еще немного, а потом снова вчитывается в чужой брачный договор. Чимин возвращается через двадцать минут, его волосы влажные и растрепанные, щеки красные от горячей воды, и Юнги, наблюдая за ним, умиляется. Ждет, когда Чимин поудобнее устроится в кровати, отодвинет ноутбук на место подушки Юнги и прикроет глаза, а потом все же начинает читать ему вслух, постепенно убаюкивая. Всю ночь Юнги работает под тихие звуки кошачьего сопения.