Пятнистая задница

— Я старый. — Что? — Ты тоже старый, но не настолько, чтоб уже оглохнуть. Юнги закатывает глаза и пробует снова: — С чего ты это взял? — Посмотри на фотографии, все такие милые, цветущие, пахнущие. — Ну да, а тебя жизнь потаскала. Чимин фырчит, как недовольный кот, которым, собственно, и является. — Я выгляжу иначе. — Наверное, потому, что ты их старше? — Совсем немного. — Да, но два года оставили на тебе неизгладимый след. Чимин, кажется, совсем обижается и продолжает дальше листать фотографии. Он действительно выглядит немного старше. Такой ухоженный, с прической и легким макияжем, потому что хотел выглядеть на выпускном неотразимо. Собственно, так и было, так и есть, но Чимин не может не жаловаться. Юнги гордится им, очень сильно. Потому что, пусть Чимин и окончил школу с опозданием в два года, зато наверстал потерянные семь, но почему-то не берет это в расчет. А Юнги немного устал его переубеждать, потому что у Чимина развился то ли синдром отличника, то ли высшая степень самовосхваления, или все в совокупности. Юнги накидывает на шею галстук, опускает голову, вяжет самый обычный узел и бросает между делом: — Киса, успокойся, ты выглядишь восхитительно. Чимин отвлекается от ноутбука, следит за Юнги и снова фыркает: — Ты всегда так говоришь. — Потому что истина не имеет временных рамок. Чимин улыбается, а потом разворачивается на кресле и, подскочив с него, бежит к Юнги. Распускает уже затянутый узел и перевязывает по-своему, как умеет только он. Юнги следит за ловкими движениями его пальцев и тоже улыбается. — Ты сегодня не поздно? — Смотря как пройдет слушание. Но я постараюсь не задерживаться. — Что-то сложное? — Плюс-минус. Ты знаешь, я не люблю брать заведомо проигрышные дела. — Нет, просто ты у меня самый умный и замечательный, поэтому со всем справляешься. Чимин говорит искренне, немного понижает голос и смотрит на Юнги так, что тому не хочется никуда идти. Кто сказал, что любовь живет три года? Этому дураку явно не везло по жизни. Юнги с Чимином в отношениях уже пять, и их чувства разгораются только ярче. Юнги видит это в глазах напротив. Читает по теплой улыбке на пухлых губах, ощущает через нежные касания все таких же крохотных ладошек. — Спасибо, мой золотой. Юнги чмокает Чимина в надувшиеся мигом губы и, посмеиваясь, драпает в коридор. Чимин это прозвище терпеть не может, но кто его просил на прошлый новый год высыпать на себя тюбик золотистых блесток, предназначенных для украшения бумажных снежинок? Чимин не то чтобы специально, скорее даже, случайно, но, как правило, такие моменты не забываются.

***

— Киса, ты готов, тебе вызывать такси? Юнги звонит Чимину, не успев выйти из зала суда и принимая поздравления в процессе. Его похлопывают по плечу, хвалят за отличную тактику и задают вопросы, которые Юнги пропускает мимо ушей. — Мне нужно буквально десять минут. — Хорошо, я тогда закажу, если что, подождет, не обломится. Юнги слушает через динамик благодарное мурчание и ощущает себя счастливее, чем пятнадцатью минутами ранее. На самом деле Юнги действительно не берет дела, в итоге которых не уверен. И проблема не столько в репутации, которую он заслуживал все эти пять долгих лет. А скорее, в незнании, где правда. Юнги не берется за уголовку, не связывается с убийствами и наркотиками. Он остается в своей нише: дележка наследства, обходные пути брачных договоров — и да, все-таки бытовое насилие. Юнги славится своей благородностью, потому что помимо богатеньких, расфуфыренных клиентов, стабильно раз в месяц работает забесплатно. Уделяет внимание тем гибридам, которых даже в полиции особо слушать не хотят и заявления принимают со скрипом. Они ведь тоже люди, они нуждаются в помощи, в защите, пусть и не имея возможности отплатить материально. В конце концов, Юнги давно не страдает финансово. Он прекрасно знает, что время — деньги, но кому-то дарит его за просто так. Ради справедливости. И это все равно окупается. Буквально несколько месяцев назад новости просто кишели его фотографиями и именем. Взрыв был что надо, настоящая сенсация. Мин Юнги, молодой, подающий большие надежды адвокат задержал маньяка, на счету которого было уже семь детей. И самое смешное, что Юнги не старался. Он просто оказался в нужном месте, в нужное время и проявил внимательность. Чимин тогда после дополнительных занятий в гончарной студии приехал к нему на работу, и именно в тот день какой-то мудак вмазался в машину Юнги на парковке. В итоге — немного нервов, разбирательства с ДПС, снятие данных с камер и солидный счет за ремонт в мастерской. Юнги в целом сумма не волновала, платить-то не ему, но осадочек остался. И казалось бы, после пары часов нервотрепки, лучшим решением было взять такси, но Чимин уперся рогом. Хорошая погода, тепло, солнечно. Давай немного прогуляемся, проветримся. А затем — зачем заказывать такси, если тут буквально четыре остановки. Совсем зажрался, наглый волчара? Юнги тогда немного поворчал на красноречие Чимина, но согласился ехать общественным транспортом. Вечером, в час пик, в переполненным автобусе, забитом под завязку. Юнги протолкнулся почти в самый зад, схватился за поручень и Чимина подтянул к себе поближе. А уже через пару минут обратил внимание на маленького мальчика, сидевшего с краю. Он явно нервничал. Отрывисто подтягивал лямки рюкзака и выглядывал в окно. — Нам выходить на следующей? Он посмотрел вбок, пытаясь разглядеть кого-то через Юнги, загородившего проход между рядами сидений. — Нет. Мальчик занервничал еще больше. Начал привставать на сиденье и садиться обратно. — Нам еще далеко? — Я скажу, когда выходить. Юнги бросил взгляд через плечо на хмурого мужчину в кепке, который отвечал довольно холодно. И вроде ничего особенного. Обычная ситуация с уставшим родителем, забравшим свое неугомонное чадо с уроков. Но ребенок не выглядел непоседливым, ждущим, когда они уже приедут. Он выглядел неуверенным и растерянным. — На следующей? — Нет, я скажу тебе. Мальчик прикусил нижнюю губу, оставив на ней след от передних зубов. Снова заерзал, привстал, выглядывая в окно и, судя по напряженному взгляду, не узнавая местность. Юнги начал ощущать легкий отголосок паники и заметил, как ребенок сжимает пальцами свои острые коленки. — Почему так далеко? Этот вопрос уже был проигнорирован, и Юнги нахмурился, почувствовал еще и толику страха. — Юнги, все в порядке? Чимин рассеянно посмотрел на него и после легкого кивка положил голову ему на плечо. — Нам на следующей? — Еще нет. А вот Юнги с Чимином — да. И Юнги до сих пор считает это какой-то чуйкой или зудом в пятой точке, потому что, серьезно, кто станет красть ребенка и пытаться увезти его на глазах у всех? Это же бред. Куда сподручнее заманить в личное авто или усыпить и запихнуть в багажник. Но чтобы так... Юнги сделал маленький шажок вперед, уперся в кресло мальчика, прижал Чимина ближе к себе, чтобы полностью загородить видимость и, склонившись к темноволосой голове ребенка, шепотом спросил: — Это твой отец? Мальчик поднял испуганный взгляд и мотнул головой. — Ты его вообще знаешь? Ребенок замешкался, страх и паника стали ощущаться еще четче, и Юнги наконец ответили неуверенным «нет». Совсем тихим, едва различимым. Весь их разговор на пониженных тонах, заглушал звук мотора и особенно громкий голос женщины, ругающейся, что от кого-то воняет перегаром. Юнги положил ладонь на детское плечико и успокаивающе сжал пару раз. — Все в порядке, — прошептал все так же тихо. А когда то ли задремавший, то ли зазевавшийся Чимин подтолкнул Юнги к выходу, он остался на месте и хмуро покачал головой. Автобус поехал дальше. Выпуская людей на последующих остановках. Оставляя многоэтажки и городской шум позади. Высокие, яркие здания постепенно сменились мелкими частными домами. Чимин непонимающе жался к Юнги. Хмурился, начиная тоже улавливать совсем не дружелюбную атмосферу, и когда мужчина наконец подал голос, сообщая, что им сейчас выходить, Юнги, не долго думая, двинулся следом. И он готов был к последствиям, возможно, совершенной ошибки, когда прямо на остановке, в свете фонарей, без лишних прелюдий взял мужчину в захват на удушение сзади. Чимин испуганно вскрикнул, мальчик попятился, но, благо, не начал убегать. Юнги придержал барахтающегося мужчину, передавливая артерии и вены, пока тот не отключился, а потом усадил его на лавочку на остановке и вызвал наряд. — Какого хрена, Юнги?! — Не ругайся. Юнги ответил резко, бескомпромиссно и сделал пару осторожных шагов к ребенку. — Малыш, ты знаешь кто это? Это член твоей семьи? — Я н-не знаю. Кажется, нет. Ребенок переводил зашуганный взгляд с Юнги на прикорнувшего на лавочке мужчину. — У тебя есть семья? — Д-да. Мальчик испуганно запинался, а еще являлся гибридом. Юнги уловил это еще в автобусе, почти сразу. Поэтому не был уверен, есть у ребенка родители или он приютский. За последние пару лет все успело немного поменяться. Приютов стало гораздо больше, и они имели свободные правила и отправляли детей учиться в обычные школы. Что в целом несколько подняло процент случаев с похищением, но плюсов все-таки было гораздо больше. Поэтому это продолжали практиковать. — А телефон? У тебя есть телефон, чтобы позвонить маме? — Он разрядился. Юнги кивнул. Дело начинало набирать обороты. Чимин, наконец, поняв, что именно происходит, сместился к мужчине, который был пока еще в отключке и пристально следил за ним. — А ты помнишь чей-то номер наизусть? — Да. Юнги ободряюще улыбнулся и полез в карман за мобильником. Будет, конечно, очень неприятно, если он вырубил какого-нибудь близкого друга семьи или не часто заходящего в гости родственника, которого мальчик просто не знает или не запомнил в лицо. Но в некоторых случаях лучше перебдеть. — Отлично. Давай тогда позвоним, хорошо? Не бойся, я тебя не обижу. Ты ведь умный малыш, чувствуешь, что опасности нет? Как тебя зовут? Мальчик неуверенно кивнул и шмыгнул носом, с маленькой точкой-родинкой на нем. — Чон Чонгук. — Ничего себе, как официально. Ну что ж, Чон Чонгук, диктуй номер. Юнги улыбнулся еще шире и приготовился набирать. Мальчик еще немного помедлил, оглянулся, возможно, прикидывая, получится ли, если что, дать деру, и все же начал тихо проговаривать цифры. Что же, это не был ни друг, ни дальний родственник. Перепуганные до смерти родители принеслись в участок ровно в то мгновение, как вместе с нарядом полиции туда приехали Юнги, Чимин и Чонгук. А уже гораздо позже, после долгого следствия и обыска, выяснилось, что Юнги поймал серийного маньяка и оказал неоценимую помощь в раскрытии жестоких убийств. Родители Чонгука потом довольно упорно предлагали ему денежное вознаграждение, подарки, но он в итоге согласился лишь на чай с плюшками, вспомнив старые добрые и заявившись в чужой дом с анкетой и задавая вопросы, пока уминал бутерброд с бужениной. Шутку поняли и оценили не сразу, но Юнги не гордый, поделился историей о своей старой работе, и после недолгой беседы и напутствий, погрозив Чонгуку пальцем, чтобы не ходил никуда с незнакомыми дяденьками, отправился домой. К своему личному гибриду, ужасно гордому за него и до безумия любящему.

***

Они договорились после суда отметить. Не важно, победу или поражение, главное, что вместе. В этом заведении они считались уже постоянными гостями, потому что заглядывали частенько. Небольшой уютный зал, приглушенные тона, ненавязчивая музыка и хороший персонал. Это место не славилось слишком высокими ценами, потому здесь не ужинали богатые люди, зачастую отличающиеся высокомерием и кичливостью. Юнги нравилось. А Чимину нравилась еда. — Мы сегодня без цветов, — посетовал Юнги. Чимин морщит нос, становясь похожим на тигренка, и улыбается. — Ничего страшного. Купишь утром и принесешь вместе с завтраком. Юнги на это лишь согласно кивает и отодвигает меню, определившись. — Обожаю твою любовь к красивым жестам, — мурлычет Чимин и отпивает немного белого игристого из бокала. — А я обожаю твою реакцию на них. Щеки Чимина предательски окрашиваются в красный цвет, и он машет на себя ладонью. На самом деле, к этому они тоже подходили постепенно. У Юнги как обычно не хватало времени на все про все, и на самом деле, ухаживать он толком и не умел. Именно в романтическом плане. Какие подарки дарить, чем радовать, как вызывать блаженную улыбку на любимых губах. Они учились этому вместе методом проб, ошибок и выяснения, что у Чимина аллергия на ромашки. После этого в ход пошли стандартные розы и постепенно закрепились. Юнги сначала даже пытался гуглить значение того или иного цвета, но потом забил и покупал под настроение. Главное найти самые ароматные и максимально раскрытые. Увядали они, конечно, быстрее, зато Юнги доставляло смотреть, как Чимин бережно оставлял их в вазе на кухне и каждое утро первым делом несся туда, зарываясь носом в лепестки и глубоко вдыхая. После этого Юнги доставался горький кофе и сладкий поцелуй. — Как все прошло? — В целом, как обычно. Ничего интересного. — И никто даже не закатил истерику? — М, и даже не получил штраф от судьи. — Твоя работа до безумия скучная. — Конечно, у меня ведь никто не лепит из глины фаллосы. Чимин смеется и стукает Юнги по руке, мирно лежащей на столе. — Было-то всего пару раз, подумаешь. И вообще, один ты куда-то уволок. — Он стоит у меня в кабинете, должен же я хвастаться успехами своей половинки. Чимин расширяет глаза. — Нет... Мин Юнги, ты не сделал этого! — Сделал. — Ты ужасен! Я слеплю анальную пробку и запихаю тебе ее... — Вы готовы заказывать? Чимин проглатывает последние слова и мечет в Юнги взглядом молнии. Пока тот абсолютно спокойно диктует парочку блюд. — Запихну ее так глубоко, что придется обращаться к проктологу! — угрожает Чимин, отпустив официанта. — Позволишь кому-то незнакомому ковыряться в моей заднице? Чимин закатывает глаза, а потом и голову запрокидывает, наглядно показывая, какого он мнения о всей этой ситуации. Юнги тихо посмеивается и накрывает своей рукой ладошку Чимина. — Все-все, больше не буду, обещаю. И вечером заглажу свою вину, м? — Как обычно? Пять минут и спать? Юнги цокает и смешливо признает: — Не урыл, а закопал. Чимин важно поправляет уложенные волосы, а потом смеется. Главное, чтобы Юнги не обратил шутку в правду, иначе Чимину станет очень грустно.