Пятнистая задница

— Что такое? — Ничего. Юнги закрывает холодильник, потому что так и не смог решить, чем бы перекусить, и переводит взгляд на Чимина. — Ты расстроен. — Я не расстроен, я просто не понимаю... Юнги наконец замечает в его руках телефон и склоняет голову к плечу. — Что, опять? Чимин пожимает плечами. — Это нормально. В смысле, нет, я не считаю, что это нормально, но плохие комментарии пишут всем. Я не знаю, что это, зависть, острое желание поделиться своим мнением или просто дурное воспитание. Но иногда меня это бесит. — Тебя всегда это бесит, — говорит Юнги и протягивает руку, — а еще расстраивает, дай я посмотрю. — Не надо. Нравится им писать гадости, пускай пишут, я слишком люблю свое дело, чтобы бросить из-за такой мелочи. — Ты не бросишь, а кто-то другой может. Дай сюда, я сказал. Чимин морщит нос, но телефон протягивает. — Ты просто хочешь стрясти с них деньги. — Конечно, должен же ты хоть как-то зарабатывать своим этим занятием. Чимин надувает щеки и лупит Юнги по плечу. — У меня вообще-то есть заказы, ясно?! Многим нравится, что я делаю! Посмотри, посмотри сколько сердечек! — Чимин отбирает телефон и тыкает его Юнги в самое лицо. — Я просто пока не такой популярный. Но вот увидишь, когда-то я открою свою студию и буду получать больше тебя, ясно? Юнги смеется с такого запала и мягко забирает мобильник у него из рук, листает комментарии под видео Чимина и делает несколько скринов. — Обязательно будешь, киса, а я тебе помогу. Потому что писать о своем мнении не зазорно, а вот оскорблять публично — это уже статья. Как здорово, что я об этом знаю, да? И как здорово, что меня не могут послать с такой мелочью на три веселых буквы. Юнги отправляет скрины себе и возвращает Чимину телефон. — Ну не куксись, киса. Думай о том, что каждое их мерзкое словечко покупает тебе новые материалы и служит толчком к развитию. Я тебе потом дам список тех, кто выплатит штрафы, купишь на их деньги то, что тебе нужно, выложишь видео и скажешь всем заинтересованным большое, но ироничное «спасибо». Чимин улыбается краешками губ и качает головой. — Ты злой. — Нет, просто люблю тебя. Чимин улыбается еще шире и обнимает Юнги за шею. — Я тебя тоже.

***

— Кисуль, ты хочешь отметить новый год дома? — А у тебя есть предложение? — У меня нет, а вот Хосок с Тэ пригласили к себе. — А они вкусно готовят? — Чимин... — Что? Праздники — это, в первую очередь, накрытый стол, если на нем будет невкусная еда, то праздник получится отстойным. — Как скажешь, я спрошу у Тэ, если что, возьмем еду с собой. Если ты вообще хочешь ехать, конечно. — Юнги, я за любой кипиш, если там можно поесть. Кстати, у них все так же много детей? — Да. Тэхен не останавливается. — Пусть напишет мне список. Сделаю маленькие подарочки. — Тэ, главное, сделай, иначе обидится. — Серьезно? — Да. И мне. Чимин изумленно расширяет глаза. — Ты хочешь фигурку волчонка? — И волчонка, и котенка, как те, которые ты мне дарил, только побольше. — Тебе, правда, понравилось тогда? Юнги цокает. — Киса, это самое милое, что я видел. — Но ты вечно подкалываешь меня. — Ага, а если бы ты не перестал лазить в мой телефон, увидел бы, сколько фоток с твоими фигурками я отправляю всем, кому не лень. И им тоже очень нравится. Чимин прикрывает ладонью рот и смотрит пораженно-застенчиво. — Я действительно считал, что ты не воспринимаешь это всерьез. — Киса, я вложил в твою мастерскую больше денег, чем стоил весь дом. И я, конечно, могу шутить над твоим увлечением, но мне нравится. Ты делаешь колоссальную работу, я не могу не уважать тебя за это. А еще верю, что президентом когда-нибудь станет гибрид и сделает тебе заказ. Чимин смеется и смаргивает выступившие слезы. — Оказывается, ты веришь в меня больше, чем я сам.

***

У Хосока шумно. Очень шумно. Юнги в шоке с того дня, когда Тэхен написал ему список в пятнадцать гибридов. Пятнадцать! Это же ад. Они все разные, абсолютно, по происхождению, полу и возрасту. Двое уже совсем взрослые, учатся в других городах, но приехали на праздники, а один совсем малютка полутора годиков отроду. Юнги не понимает, как Тэхен справляется с ними всеми, с учетом того, что работает сам, пусть всего по паре часов в день, а Хосок вообще с работы не вылезает. Хотя, может, поэтому и не вылезает, там он может спрятаться в своем кабинете. Но в целом, хоть беготня и детские голоса не смолкают, Юнги не чувствует себя плохо. Наоборот, вполне весело, пусть к полуночи совсем выматывается и предлагает не оставаться с ночевкой, а вернуться домой. Чимин соглашается, и каково же удивление Юнги, когда, переступив порог своего собственного дома, он слышит: — Это кошмар. — Киса? — Я говорю, это кошмар. Я будто вернулся в приют. Все орут, ржут, ругаются, мирятся, спорят. Я в культурном шоке. — Ты просто привык к тишине. Чимин согласно кивает. — Да. Наш дом — идеальное место. А моя мастерская — милый, уютный уголок, где царит покой, умиротворение и играет любимая музыка. Никто ничего не кидает, не бьет, не бегает под ногами... Кажется, я действительно слишком стар. Юнги смеется, помогая Чимину снять пальто и вешает его на вешалку. А потом придерживает собравшегося пройти в гостиную Чимина за плечи. — Правда так стар? — Юнги прижимается к его спине и нежно целует в шею. — Это значит, что ты устал и хочешь просто лечь спать? — спрашивает, прикусывая мочку его уха. — ...Возможно, я еще замерз. — Да? Юнги спускает руки и обнимает его за талию. — Да, поэтому перед сном хотел бы принять горячую ванну. Но я знаю одну интересную вещь. — И какую же? — Ничто так не согревает, как твое обнаженное тело рядом. — Это приглашение? Чимин разворачивается в его руках, целует в губы и мурчаще сообщает: — Это твоя обязанность.

***

Юнги не знает как, но это происходит, и он не представляет, что будет дальше. — Мистер адвокат, где ваша пунктуальность, вы обещали приехать к пяти! — Чимин выруливает с кухни с лопаткой наперевес и прищуренными глазами, которые вмиг становятся большими. — Это что за херня? — Это енотик. — Это не енотик! — Это енотик. Юнги держит на руках пушистую тушку, обнимающую его за шею. — Нет, Юнги! Это гибрид! — Это гибридный енотик. Маленький, милый и пушистый. — Верни его туда, откуда взял. Ему там нравилось больше. — Не нравилось. — А я тебе говорю, нравилось! Ему там было хорошо, весело и беззаботно. — Я оформил опекунство. — Что ты сделал? Юнги вздыхает и, опустив глаза, смотрит на полосатый печально болтающийся хвостик. — Я сделал то, что посчитал нужным, и не посоветовался с тобой. Я в курсе. Прекрати ругаться, он не спит. — А меня это должно волновать?! — Ты пугаешь его. Чимину, очевидно, плевать, потому что он делает то, что так сильно любит. Швыряет в Юнги лопатку и уходит в мастерскую. — Не переживай, это все потому что я опоздал. И на самом деле он не злится так уж сильно, — сообщает Юнги гибриду на своих руках и снимает туфли, безжалостно наступая на задники. — А знаешь, почему? Потому что он очень меткий, но мы с тобой остались целы. Это хороший знак. На самом деле, Юнги в этом не уверен.

***

— И что, он будет спать с тобой? Чимин все еще злой приходит в спальню совсем поздно и недовольно косится на енота, дремлющего у Юнги на животе. — Киса, он совсем крошка. — Да неужели? И кто будет за ним следить? М? Ты часто уезжаешь. Хочешь, чтобы он мне мешал? — Буду брать с собой. — Отлично. Просто отлично. — Почему ты так злишься? — Ты серьезно? Ты притащил в дом... — Ребенка. — Нет. — А кого тогда? Чимин хмурится и упирает руки в бока. — Зачем тебе два ребенка? — Ты же всегда говоришь, что уже большой. — Я твой маленький Чимини. Зачем тебе еще один? Он даже не кот. Юнги улыбается и кивает: — Да, ты даже не представляешь, какой это плюс. Ладно, Чимин теперь не только злится, но еще и обижается. И это нужно исправлять очень быстро, пока ситуация не усугубилась. — Киса, ты ревнуешь? — Да. — Почему? — Когда-то в дом ты притащил меня... — Чимини, он действительно крошка. Не как ты. Он из неблагополучной семьи, я год бился, чтобы их лишили родительских прав. Сам ходил туда с постоянными проверками и привязался. Ну прости меня. — Вот об этом я и говорил. Ты не делишься со мной. — Нет, просто я сначала сделал, а потом подумал. На эмоциях. — На эмоциях? Год ходил на эмоциях, а потом столько же собирал все необходимые документы? — Год я пытался лишить его ненормальных родителей прав. А дальше уже на эмоциях. — А если я сейчас на эмоциях скажу, что либо я, либо он? — Не нужно, пожалуйста. — И почему же? — Потому что он ни в чем не виноват, хочешь сделать плохо мне, так делай именно мне. — Так я... — Нет, Чимин, ты прекрасно знаешь, кого я выберу, и пострадаем в этом случае не мы с тобой. Юнги тоже начинает злиться. Не на Чимина, а на себя и на ситуацию в целом. — Киса, подумай над тем, что тебе будет с кем обниматься, когда я уеду в командировку. — А тра... — Чимин обрывает сам себя и встряхивает головой. — А вот это, пожалуйста, только со мной, за педофилию сажают. Чимин цокает, складывает руки на груди и молчит. — Может, все-таки подойдешь? Киса, это твой дом, твоя спальня, твоя кровать и я тоже твой. А это просто маленький енотик, с очаровательным хвостом, которому нужна помощь. Чимин смотрит недовольно, а потом просто обращается. Выпутывается из домашней одежды и запрыгивает на кровать пятнистым хищником, двигаясь к Юнги на полусогнутых. — Только не обижай. Чимин дергает ухом, принюхивается к серой шерстке гибрида, а потом цапает его зубами за холку и стаскивает с Юнги на кровать, оставляя рядом, а сам забирается на его место, не обращая внимания на кряхтение Юнги. Ну что за ревнивый кошак... Юнги вздыхает и гладит зашевелившегося енотика по голове, успокаивая.

***

Юнги думал, что будет хуже. Намного хуже. Но Чимин опускает свои барьеры довольно быстро и начинает сближаться с Ынсоном, правда, делает это осторожно, будто остерегаясь. — Кисуль, я в город по работе, крошку забираю? — Он еще не обедал. — Я могу купить... — Гадости какой-то. Оставь, я приготовлю и покормлю. — Я до вечера. — Тем более. Он должен хорошо питаться. — Чимини, у него не такой аппетит... — Не волнует. И чтоб ты знал, он любит мою рыбу. И яблоки, так что не забудь их купить. — Кис, ты уверен? — В смысле? Конечно, я уверен, он любит яблоки, они закончились, их надо купить. — Я про то, что он останется с тобой. Чимин отвлекается от раскрашивания фигурки, поднимает взгляд на Юнги и поджимает губы, прежде чем спросить: — Ты вообще в курсе, где он? — В спальне, наверное. — Да что ты? Он у меня на коленях, Юнги. Как здорово, что ты заметил это к обеду. Оке-е-е-й, Юнги просто засиделся за ноутбуком, а Ынсон очень тихий и пока много спит, и, как многие дети-гибриды, почти всегда пребывает в животной форме. — Ты не жаловался. — А на что мне жаловаться? Он приполз и этими своими лапками меня за штанину дерг-дерг, я его на руки взял, он тут же отрубился. Он вообще здоров? — Чимин вдруг хмурится и откладывает кисточку. — Ты проверял его? Водил по врачам? Он в порядке? — Киса... — А? — Он просто маленький. Ему четыре. — Ну и что? — И то, радуйся, пока можешь. Чимин кивает несколько раз, а потом уточняет: — Так ты показывал его врачу? — ...Показывал. — Все в порядке? — Да. — Ну и здорово, а теперь уходи, ты мешаешь мне работать. Юнги закрывает дверь в мастерскую с непередаваемым выражением на лице.

***

Как Юнги и говорил, Ынсону просто нужно было немного подрасти и освоиться, чтобы начать пакостить. Юнги приходит оповещение о сообщении, не успевает он зайти в свой рабочий кабинет. В сообщении видео, и Юнги открывает его сразу, как садится в кресло, а потом замирает на долгие секунды. Чимин снимает, как Ынсон залез на стеллаж и самозабвенно скидывает оттуда готовые фигурки. Они падают на пол и разбиваются. У Юнги дергается глаз от этого хруста. А Чимин молчит. И Юнги, если честно, пугается, он уже собирается закрыть видео, чтобы в срочном порядке спросить, жив ли вообще крошка, как из динамиков раздается голос: — Само очарование, правда? Я вышлю тебе чек. Юнги прикрывает глаза и трет лоб, после чего набирает Чимина. — Почему ты не остановил его? — Зачем? Детей нельзя ругать. Я сделаю новые, а ты еще заработаешь. К тому же, у него хороший вкус. Расхерачил самые отстойные. — Тогда почему... — Потому что любая работа должна быть оплачена. Тебе ли не знать? Юнги вздыхает и нажимает на значок камеры, идет загрузка, и вскоре Чимин делает то же самое, улыбаясь во весь экран. — Дай-ка мне его сюда. — Сони, крошка, ох, нет, сиди, щас свалишься. В кадре все сливается, потому что Чимин передвигается очень быстро, а потом Юнги видит все тот же стеллаж и Ынсона, сидящего на полке. Чимин подносит телефон чуть ближе, и Юнги хмурит брови. — Крошка, попроси Чимина снять тебя оттуда и больше так не делай. Иначе я приеду и надаю тебе по заднице, понял? Ынсон смотрит в камеру своими черными глазками, и Юнги уверен, что в них читается немой вопрос, как был когда-то у Чимина. Вроде: а че я сделал? — Можешь не слезать, папочка тебя защитит. — Чимин! Сними его. — А то что? — А то угроза распространится и на тебя. Чимин снова появляется в кадре и широко улыбается, но Юнги видит, что тот все же снимает Ынсона и ставит на пол. — Нам без тебя скучно, знаешь ли, и мы будем за это мстить. — Кто бы сомневался... Кстати, папочка? Чимин резко прищуривается и показывает Юнги фак крупным планом, после чего сбрасывает. Юнги веселится, потому что не слышал подобного ни разу. И вообще-то ему понравилось. Он до сих пор переживал, что Чимин их крошку недолюбливает и терпит просто потому что. А тут оказывается... Тут оказывается, что Чимин папочка, а Юнги просто Юнги. Так, с дороги прибился, какой-то левый мужик. Замечательно. А почему папочка ты? Пишет он через пару минут и ждет ответа. Потому что я его кормлю, а ты обещал надавать по заднице, ответ очевиден. Я тоже его кормлю. Ты кормишь не так, как я. Или стой, Юнги, ты обижаешься? Я не обижаюсь, просто спрашиваю. Не волнуйся, он тебя тоже любит. ТОЖЕ?! Чимин в ответ присылает с десяток ржущих смайликов и сообщает, что ему нужно поработать. Юнги вообще-то тоже нужно, но сначала он включает кофеварку. Это дело надо запить.

***

Они встречают Юнги вдвоем. Ынсон вообще-то не прям маленькая лялька в человеческом обличии и довольно тяжелый. Но Чимин все равно держит его на руках. И поправляет задравшуюся маечку. Ынсон, в отличие от Чимина, бойкот одежде не устраивает и довольно спокойно относится к нижнему белью. — Сони хочет тебе кое-что сказать. — Опять научил его какой-то гадости? Юнги расстегивает пиджак и протягивает руки, чтобы взять крошку на руки и чмокнуть в румяную щеку. — Ты слишком плохого обо мне мнения. Сони, давай. Юнги переводит взгляд с Чимина на детское личико и выжидающе приподнимает брови. — Привет, папа. — Привет, крошка. Юнги абсолютно не контролирует свои губы, которые растягиваются в глупой улыбке. — Ты должен папочке денег. Улыбка исчезает. Юнги выпускает с шумом воздух и свободной рукой указывает на Чимина пальцем, потому что ругаться при крошке строго-настрого себе запрещает. — Вы что-то хотите мне предъявить, мистер адвокат? — Хочу сказать, какие сильные чувства испытываю к тебе в данный момент. — О, я польщен. Сони, ты умничка, иди к папочке. Чимин тянется за малышом, и тот беспрекословно выворачивается из рук Юнги, но потом тихо спрашивает. — А теперь мне можно яблок? Чимин бросает на Юнги хитрый взгляд и кивает. — Да, мой сладкий, теперь тебе можно все. Юнги прислоняется к стене и совсем по-детски начинает хныкать. Он сломал себе жизнь. Просто взял и об колено, хрясь... — Мистер адвокат, мы приготовили шарлотку. Иди пробовать, пока Сони готов делиться. Юнги отталкивается от стенки и наклоняется, чтобы наконец разуться. Ладно, может, и не сломал. Может, совсем капельку коцнулся. Зацепился самым краешком. Хорошо, его просто как перышком погладили. Легко и незаметно. Юнги не на что жаловаться. Юнги вообще-то счастлив.