My Guiding Star

Джейс с несчастным лицом рухнул на лавку рядом с Алеком, накладывавшим себе яичницу. — Они опять это сделали. Я только что чуть не признался в неземной любви какой-то Эйми. Кто вообще такая Эйми? Ты знаешь какую-нибудь Эйми? — Нет, Джейс, я не знаю никакой Эйми, — покачал головой Алек. Брат мог жаловаться сколько угодно, но Алек знал, что в глубине души он наслаждался повышенным вниманием. — Пофему они вообфе пводоввают это девать? — с набитым ртом промычал Джейс. — Мы ве вствечаемся с Клэви. Уже второй год подряд на День Святого Валентина влюблённые девочки присылали Джейсу милые подарки вроде заколдованных конфет в тошнотворно розовых упаковках, и Джейс, как полный придурок, пробовал их быстрее, чем думал. Алеку накануне праздника тоже вручили коробку с пирожными. Алек принюхался к глазури и с чистым сердцем спустил пирожные в унитаз: его амортенция, пробиваясь через лёгкий шоколадный запах, веяла сандалом, чернилами, жжёным сахаром и чаем Лапсанг Сушонг. — Потому что ты — один из двух самых завидных женихов Хогвартса, — Иззи приземлилась напротив братьев, протянула руку, чтобы потрепать Джейса по светлым волосам, а второй стащила бекон с тарелки Алека. — А кто второй? — недоумённо спросил Джейс. — Алек, конечно, — улыбнулась Иззи, наливая себе сок. — Признавайтесь, у кого какие планы? Мы с Мелиорном идём гулять на озеро. — Астрономическая башня. — Домашнее задание. — Даже не знаю, кто из вас двоих более банален, — наморщила нос Изабель. — Алек, ты серьёзно собираешься провести День Всех Влюблённых в одиночестве? — Не начинай, Из. Это всего лишь число в календаре. Не моя проблема, что сопливые парочки решили быть в этот день ещё более сопливыми. Джейс и Изабель дружно открыли рот, чтобы начать возражать, но тут между учениками замелькали разноцветные крылатые конверты, и Большой Зал наполнился восхищёнными ахами и вздохами. Одна из бумажных птиц приземлилась прямо в руки Иззи, и она радостно запищала, когда из конверта посыпались мелкие розовые цветочки. — Круто, — немедленно оценил Джейс. — Так эти штуки всё-таки работают? Я еле смог отвлечь Клэри, чтобы купить парочку. Ты купил себе, Алек? Я могу поделиться, если не облажаюсь с первой. — Вот ещё, — Алек скривился. — Тратить деньги на такую ерунду? Понятия не имею, что у вас в голове, раз порхающие бумажки приводят вас в восторг. Летающие валентинки стали новым трендом «Зонко». Когда они последний раз выбирались в Хогсмид, в магазине было не протолкнуться: в преддверии праздника взволнованные школьники сметали запакованные крылатые конвертики, сложенные в форму сердец, сразу по нескольку штук. — Не будь такой букой, Алек! — укорила его Иззи. — Это мило. Валентинки необязательно несут в себе признание в любви до гробовой доски, это же просто романтичный знак внимания. Подумай сам, как это приятно. Неужели во всей школе не найдётся человека, которого ты захотел бы обрадовать? Алек задумчиво посмотрел на высокий преподавательский стол. Профессор Бейн — как всегда, само великолепие — о чём-то беседовал с Помоной Стебль, но, почувствовав на себе взгляд, безошибочно вычислил в толпе студентов Алека и улыбнулся ему. Алек задохнулся одновременно счастьем и смущением и поспешил отвести глаза. И как так вышло, что самая неправильная вещь в его жизни ощущалась, как единственно верная? — Нет, — резко ответил он. — Валентинки — это полная дурь. Ты либо признаёшься человеку в своих чувствах по-нормальному, либо не признаёшься совсем. А отправлять сердечки по-дружески — это вообще верх идиотизма. Алек встал, раздражённо оправил мантию со значком старосты на груди и закинул на плечо сумку с учебниками. — Ты куда? — недоумённо спросил Джейс. — До урока ещё полчаса. — Уж извини, у меня зубы слипаются от того, какие вы приторные. Поверить не могу, что с вами это способен сделать один дурацкий день в году. Пойду Заклинания повторю. Алек твёрдым шагом вышел из Большого зала и уверенно поднялся на несколько этажей, но вместо того, чтобы дойти до кабинета Флитвика, свернул в коридор, ведущий к Западной башне и, озираясь по сторонам, осторожно поставил сумку на узкий подоконник. Несмотря на то, что вокруг не было ни души, сердце гулко билось, и Алек пожалел, что не пошёл в спальню — никто из однокурсников бы туда не вернулся, а если и так, он просто сказал бы, что забыл нужный учебник. Но менять план было уже поздно, иначе он мог опоздать на урок. Алек прерывисто выдохнул и бережно достал из внутреннего кармана письменные принадлежности и ровный кусочек пергамента. Перо почти не дрогнуло, выводя тщательно подобранные слова, которые он гонял в голове день за днём. «В любой ясный или дождливый день, в предрассветные сумерки или в самую тёмную ночь я смотрю и всегда буду смотреть только на тебя. Ты моё Солнце, моя Луна и моя Путеводная Звезда, освещающая мою судьбу». — Скриптус Анонимус, — прошептал Алек, касаясь подсохших чернил кончиком волшебной палочки. Буквы задрожали, подравнялись и на глазах Алека начали менять свои очертания, теперь больше напоминая не написанные пером, а отпечатанные на машинке. Между учебниками прятался его маленький винно-пурпурный крылатый секрет. Валентинки из «Зонко» стали идеальным шансом осуществить задуманное, и сцена за завтраком это только подтвердила: в пёстрой стайке десятков любовных писем его маленькое признание легко затеряется. Найденное после пары долгих вечеров в библиотеке заклинание для изменения почерка было в большей степени для его адресата, чем для случайных посторонних глаз. Алек вложил записку в конверт и аккуратно запечатал его. Тонкие крылышки сразу ожили и затрепетали, вырываясь из его пальцев. Выведенное на боку конверта и так же осторожно заколдованное «Магнус Бейн» сверкнуло чернильным блеском, указывая зачарованной вещице путь. Алек добежал до лестниц, перегнулся через перила, чтобы посмотреть, не поднимается ли кто наверх, и с замирающим сердцем пустил своё послание в полёт, радуясь, что занятий по Рунам в расписании не было до пятницы. Сегодня Алек вряд ли смог бы смотреть профессору в глаза. °•°~°•°~°•° Магнус Бейн знал, что пользовался бешеной популярностью среди учеников. Он был чутким и внимательным учителем, поразительно сильным магом и, без лишней скромности, притягательным мужчиной. Популярность Древних Рун среди студентов, а особенно женской их половины, выросла в разы с тех пор, как он сменил на посту профессора Бабблинг, но, поскольку Магнус был приметной фигурой в замке, его знали даже те, кто курс не посещал. Ловить на себе восхищённые взгляды подростков было, наверное, самым неуютным в его работе, но, если в обычные дни у их восхищения существовали какие-то пределы, четырнадцатого февраля они сметались полностью. В перерыв между занятиями он столкнулся с деканом Гриффиндора в коридоре на четвёртом этаже, и они тихонько разговорились о новостях, посматривая по сторонам. В этот год большинство профессоров чувствовали себя в замке нашкодившими учениками, обсуждавшими очередную проказу под бдительным надзором Министерства. Своей абсолютно отвратительной привычкой всюду совать нос и навязчивыми политическими комментариями, Амбридж, сама того не ведая, сплотила против себя почти весь преподавательский состав. Увлёкшегося Магнуса ткнул в плечо чуть помятый конверт, и он неосознанно подхватил его. МакГонагалл немедленно нахмурилась, глядя на подрагивающие крылышки. — Это что, валентинка от ученика? — Вероятно, — смущённо ответил Магнус, про себя ругая ветреных школьников. — Может, кто-то неверно указал имя или просто решил побаловаться. В конце концов, это всего лишь один конверт, и... В этот момент из-за угла вывернула целая стайка крылатых сердечек, устремившихся к Магнусу. Разноцветные конверты засыпали его руки, и он не смог удержать их все. °•°~°•°~°•° Профессор МакГонагалл ворвалась в класс разъярённой фурией, так что взволнованные шестикурсники разом замолкли. — Я надеюсь, вы понимаете, что вся эта забава с валентинками из «Зонко» должна иметь свои границы! Мистер Филч в шаге от того, чтобы внести их в список запрещённых в Хогвартсе предметов. Они летают по всему замку, срывают уроки. Какой-то уникум додумался вложить в конверт громовещатель! Можно же было ограничиться хотя бы поющими открытками! — Студенты захихикали, но профессор была не в настроении шутить. — Вам пошли навстречу и разрешили это небольшое представление ради праздника, но некоторые, видимо, не обладают даже намёком на тактичность и решили отправлять валентинки преподавателям! Это вопиющее нарушение субординации. Я искренне надеюсь, что среди вас и представителей нашего факультета в целом нет таких, кто счёл бы это забавной шуткой, а если эти мысли хоть на секунду приходили к вам в голову, я напоминаю, что это абсолютно неприемлемо! Профессор перевела дух, обводя взглядом класс. Покрасневший до корней волос Алек Лайтвуд склонился над своим столом так низко, будто хотел под него сползти. То ли новость о том, что кто-то посмел отправлять любовные послания преподавателям, произвела на него такое сильное впечатление, то ли он что-то знал об этом, например, от широко ухмылявшегося позади него Джейса. Младшие Лайтвуды были настоящим наказанием для декана Гриффиндора. И почему все проблемные студенты неизменно доставались именно ей? — Эй, Алек! — чересчур радостно шепнул Джейс, когда профессор наконец начала урок. — Я, кажется, знаю, куда пристроить мою оставшуюся валентинку! °•°~°•°~°•° Магнус раскладывал таблички с рунами по алфавиту, когда в класс, не постучавшись, маленьким непоседливым огоньком залетела Клэри. Великий Кэтсби, развалившийся на преподавательском столе, недовольно приоткрыл жёлтый глаз и дёрнул кончиком хвоста. — У тебя нет случайно запасных флакончиков для зелий? — со вздохом спросила Клэри, усаживаясь на парту. — Мы с Иззи, кажется, немного переборщили с патокой ипопаточника, и у нас всё полопалось. — Котёл хотя бы остался цел? — Магнус отвлёкся от расчерченных дощечек и посмотрел на совсем не расстроенную крестницу. — Ага, мы варили в котле Иззи, он у неё более прочный. Не думаю, что мама с Люком купят мне ещё один, если что-то случится. Когда Магнус вернул последнюю табличку на место, Клэри соскочила со стола и хвостиком последовала за ним в кабинет. Пробирки и флаконы хранились где-то в большом шкафу, в глубине персонального творческого беспорядка Магнуса, найти что-то в котором мог исключительно он сам. — О-о, да у тебя целая толпа поклонников! Магнус обернулся, задевая уложенные в неровную пирамидку свитки. Клэри вилась вокруг стола, на котором он оставил горку своих валентинок. — Ох, это ерунда, — закатил глаза Магнус, но Клэри уже увидела то, чего видеть была не должна. — А это что? — она подхватила конверт цвета спелой вишни, отложенный в сторону от остальных. — Оу, — снова протянула она, вытягивая из конверта клочок пергамента. — Нехорошо читать чужие послания, — как можно более ровным голосом сказал Магнус. — То есть, не то чтобы это было серьёзно. Чтобы я воспринимал это серьёзно. Чёрт, просто положи, ладно? — Это не похоже на восторженные вздохи и визги девчонок, — Клэри погладила конверт по резным пёрышкам. — Кажется очень искренним. От кого это? — Понятия не имею, — преувеличенно бодро откликнулся Магнус. — Она не подписана, и почерк заколдован, так что… — Но ты ведь знаешь, от кого это, — уверенно посмотрела на него Клэри. — Не знаю. — Мы оба знаем. — Нет. — Магнус. — Настойчивость и наглость этого ребёнка просто поражали. Магнус искренне любил её, но иногда так жалел, что разбаловал крестницу, и не мог просто выпроводить её из кабинета. — Ладно. Допустим. И что ты хочешь, чтобы я сделал? — Ну, — Клэри повела плечами и заправила за ухо непослушную рыжую прядь. — Просто... мог бы показать, что тебе не плевать, знаешь? Магнус отвернулся к шкафу и вцепился в дверцу. Из склянок на второй полке на него смотрели высушенные тритоньи глаза. — Магнус? — Послушай, — Манус призвал на помощь всю свою рассудительность и профессионализм. — Такое случается. Ты так обеспокоена, потому что речь о твоём друге, но посмотри на все остальные карточки. Таких студентов много, для вашего возраста это нормально. Но эти чувства — не то, чем вы это считаете. И моя задача — показать это, а не поощрять подобные знаки внимания. — Студентов, может, и много, но тебе ведь важен всего один. — Даже если и так, я не могу выделять кого-то, исходя из личных симпатий. Клэри подошла к нему вплотную и заглянула в глаза тёплым заботливым взглядом, под которым Магнус почувствовал себя запутавшимся ребёнком. — Ты сам-то веришь, что это всего лишь инцидент? — Клэри продолжила, не дожидаясь ответа. — Сколько я тебя знаю, ты всегда был один. Я даже не совсем верю, когда мама с Люком шутят о том, каким ловеласом ты был в школе. Я не знаю, что случилось, но надеюсь, что когда-нибудь найдётся тот, кто пробьётся сквозь стены, которые ты возвёл вокруг своего сердца. Только пожалуйста, пообещай мне, что, когда это случится, ты будешь бороться за него, а не искать оправдания для того, чтобы не делать этого. °•°~°•°~°•° Алек заснул, как только добрался до кровати. Последние несколько дней он переживал так много, что сейчас сил на мысли просто не осталось. Но глубокой ночью отчего-то проснулся, резко, будто кто-то сильной рукой выдернул его из сна. Чуткий слух уловил едва слышный шорох, промелькнувший мимо его кровати таинственным тихим перезвоном. Алек сел на кровати, сдвинул плотный полог и обомлел. Прямо на него, мягко переступая, двигался огромный серебристо-голубой ягуар, светившийся всем телом. Россыпь пятен на шкуре создавала знакомый причудливый узор. Это был патронус, его, Алека, патронус, вот только волшебная палочка лежала на тумбочке, а сам Алек и вовсе спал до недавнего момента. Он читал о том, что иногда магические всплески происходят во сне, но не мог же он случайно вызвать патронуса! У него не всегда получалось сделать это даже намеренно. Ягуар подошёл к Алеку, положил передние лапы на кровать и ткнулся носом в его грудь. На одеяло упало что-то тёмное, и Алек нашарил рукой плоскую карточку, но не успел рассмотреть: ягуар заглянул ему в глаза неуловимо знакомым взглядом, и Алек забыл, как дышать. Зверь лизнул Алека в нос, опустился на пол, развернулся и исчез в сверкающей синей дымке, устремившейся к двери, но растворившейся в воздухе прежде, чем долететь до выхода из спальни. Алек очнулся только несколько минут спустя. Он подхватил с тумбочки палочку, задёрнул полог и зажёг огонёк, осветивший маленькую открытку в его руках. Это было матово-красное сердечко, элегантное в своей простоте. Вероятно, отправитель был приверженцем классики и имел хороший вкус. Глубокий насыщенный цвет, дорогая, чуть шершавая бумага, и ничего лишнего. В буквальном смысле: на карточке больше ничего не было, даже имени адресата, так что Алек засомневался, ему ли она предназначалась. Но добрый покровительственный взгляд ягуара и дружелюбие, с которым большой кот встретил Алека, говорили о том, что никакой путаницы не произошло. Хорошая бумага, стильная открытка, волшебный почтальон — Алеку казалось, что он точно знал, кто способен на подобную патетику в отправлении валентинок, но навязчивая мысль никак не желала окончательно формироваться в его голове. Возможно, потому что была слишком фантастической, чтобы оказаться правдой.