My Guiding Star

На первом курсе Алек сталкивался с профессором Бейном лишь однажды — в начале года они с Джейсом случайно встретили его в коридоре, плутая по пятому этажу в поисках кабинета Трансфигурации, и Алек запинающимся голосом попросил тогда ещё незнакомого профессора помочь им найти дорогу. Бейн казался ему ужасно высоким, выше самого Алека почти на две головы. Из всех людей, которых Алек знал, выше него был только Хагрид. Профессор объяснил, как добраться до кабинета, похлопал вредную лестницу по перилам, чтобы та разрешила спуститься коротким путём, и посоветовал поторопиться, потому что декан Гриффиндора ужасно строгая и опоздавших не жалует, а потом тихонько рассмеялся им вслед, когда они припустили на урок бегом. С того раза Алек каждый день примечал профессора за преподавательским столом. Он выделялся даже среди остальных учителей, не говоря уже о чёрной массе студентов, сверкавших только галстуками да эмблемами факультетов. Всегда яркий, блестящий, такой волшебный, он предпочитал удлинённые пиджаки мешковатым тёмным мантиям и великолепную причёску заострённым колдовским шляпам. На шее у него болталась россыпь всевозможных подвесок, амулетов и оберегов, а на лице играла тёплая улыбка. На втором курсе Джейса взяли в команду по квиддичу. Алек знал, что Джейс хотел играть за охотника, и всё лето тренировался, чтобы пробоваться на позицию ловца, но в последний момент пробы отменили, а ловцом стал Гарри Поттер. Поэтому, когда Джейс начал пропадать на тренировках, Алек торчал в библиотеке или без дела слонялся по замку. Несколько раз они случайно пересекались в коридорах с профессором Бейном, а незадолго до Рождества Алек застал его за развешиванием украшений и шутливой перепалкой с портретами. Заколдованные гирлянды плавно поднимались вверх и замирали причудливой змейкой, а колокольчики, которым профессор что-то шептал, прежде чем отправить в полёт, отвечали ему мягким перезвоном. Наверное, это было невежливо, но Алек замер в нескольких шагах от него и заворожённо следил за каждым движением рук. Разумеется, профессор заметил его, но не прогнал и не сделал замечаний. Он улыбнулся Алеку, а потом подозвал к себе и разрешил самому поднять на стену связку расписных шариков. Алек ещё никогда не был так горд собой, используя простое заклинание левитации, а праздничное настроение в преддверии Рождества, кажется, не ощущал так живо и ярко со времён раннего детства. Когда Алек ставил галочку напротив предмета «Древние руны» в конце года, он действительно верил в то, что делает это не из-за того, что в графе «преподаватель» значился Магнус Бейн. На первом занятии по Рунам профессор улыбнулся, приметив его и Джейса среди студентов. Он рассказывал о своём курсе, о значимости рун и сферах их применения, и для примера начертил в воздухе несколько огненных знаков. Его палочка, длинная, тонкая, прямая, с выступающими витыми узорами, скрывалась в рукаве или во внутреннем кармане. Каждый раз, когда Алек замечал её, ему почему-то становилось грустно от вида собственного девятидюймового чуть изогнутого грубоватого сучка, хоть он и слушался его беспрекословно, и удобно лежал в руке. Оказалось, что помимо алфавита существуют специальные руны для улучшения физических качеств человека, и когда-то давно многие волшебники рисовали их на себе, чтобы стать сильнее, умнее, научиться видеть в темноте или перепрыгивать трёхметровые заборы. Однако процедура нанесения рун была очень болезненной, от них оставались ожоги, да и к тому же многие знаки оказались недолговечными, наделяя своего носителя нужными способностями лишь на короткое время. Иными словами, цель не оправдывала средства, и волшебники отказались от рисунков на теле, отдавая предпочтение развитию зельеварения, искусству владения палочкой и изобретению новых заклинаний. Алека с Джейсом руническая тема захватила сильнее, чем чемпионаты по квиддичу. Они часами торчали в библиотеке, выискивая новые руны, лучше всех отвечали в классе и тормошили бесконечными вопросами профессора Бейна. Изабель, с гордостью надевшая в этом году красный галстук и эмблему со львом, подружилась с сокурсницей Клэри, которая оказалась крестницей профессора Бейна. Клэри знала о рунах больше, чем Алек с Джейсом вместе взятые, ни секунды не сидела на месте и обладала какой-то феноменальной способностью влипать в переделки и втягивать в них всех окружающих. Алек так толком и не сошёлся ни с кем из сокурсников, поэтому учился за двоих, пока Джейс кидал квоффл на квиддичном поле. Один раз, сидя в отдалённом уголке библиотеки и строча эссе для Снейпа, он заметил уже знакомую копну рыжих волос, а рядом с ней — статную фигуру профессора Бейна в каком-то абсолютно умопомрачительном пиджаке с тысячей застёжек и заклёпок. Вероятно, он и одевался с помощью магии, иначе Алек не мог объяснить, как он не путался в своей диковинной даже для волшебника одежде. Клэри блуждающим огоньком вилась вокруг него и подсовывала в руки профессору всё новые и новые книги, пока тот пытался удержать всю стопку и успевать читать названия до того, как сверху оказывалась новая обложка. — Слушай, тебе не обязательно ходить со мной в библиотеку, ты можешь просто написать разрешение, и… — Книга Белого?! — с паническими нотками в голосе перебил её Магнус. — Ты издеваешься? Вот поэтому я хожу с тобой в библиотеку — твоя мама убьёт меня, если узнает, что я разрешаю тебе читать. — Но я уже выучила наизусть все руны из Серой книги, — с видом святой невинности пожаловалась Клэри. — Разве ты не должен радоваться тому, что я учусь новому? Алек издалека увидел, как профессор закатил глаза. — Сделай мне и себе одолжение, не бери мой курс в следующем году, — беззлобно пошутил он. — Я с ума сойду. Я просто не знаю, чем тебя занять, чтобы это было не взрывоопасно. Алек хихикнул: на прошлой неделе Клэри случайно спалила своё перо в классе заклинаний, а ещё парой дней ранее они с Иззи взорвали котёл на уроке у Снейпа, — правда, тут Алек не был уверен, случилось ли это по вине Клэри, или его сестры: у Изабель складывались совершенно особенные отношения со всем, что нужно было нарезать, смешивать и ставить на огонь. Каким-то неведомым образом к девочкам всё чаще и чаще стал присоединяться Джейс, в свободное от учёбы и тренировок время показывая им замок и окрестности. После того, как они разрисовали рунами роста тыквы на огороде Хагрида, от чего две из них лопнули с оглушительным треском прямо на земле и свели с ума несчастного Клыка, разворошили гнездо нарлов и устроили красочное побоище жидкими хлопушками с Пивзом на пятом этаже, за что до поздней ночи вполне справедливо остались вручную оттирать въедливые разноцветные пятна со стен и оскорблённых портретов по всему коридору, у Алека не осталось выбора, кроме как присоединиться к их компании, чтобы попытаться хоть как-то контролировать это хаотичное трио. Клэри почти каждый день бегала к профессору Бейну поболтать или пожаловаться на количество свитков очередного домашнего задания, не бросая попыток выпросить самопишущее перо или новую книжку из запретной секции. Вскоре к ней присоединилась Иззи, а незадолго до Хэллоуина они впервые пригласили и Алека с Джейсом. В классной комнате была дверь в соседний кабинет. Это оказалась светлая, просторная, будто живая комната, полная пряных переплетающихся друг с другом запахов и еле слышных звуков: многочисленные приборы, заполонившие длинный высокий стол по центру и многочисленные полки, трещали, звякали, пыхтели, переворачивались и вращались с лёгким жужжанием. Книжные шкафы, заполненные под завязку, окружали со всех сторон, но почти на всех поверхностях комнаты шуршали пергаментом многочисленные свитки и переворачивали свои страницы массивные фолианты. Длинные пышные перья самостоятельно точились о тонкое выезжающее и прячущееся лезвие. В воздухе витал неуловимый тёплый сладковато-древесный аромат, перемежавшийся с запахами старинного пергамента, дорогих чернил и жжёного сахара. Алеку показалось, что именно так и должно пахнуть волшебство. В кресле на огромной вышитой подушке обнаружился маленький пушистый кот. Он подёргивал хвостом и подозрительно смотрел на Алека. Алек вытянул руку почесать кота за ушами, и тот вдруг сам ткнулся лбом в его ладонь, а потом перевернулся на спинку и подставил живот. Где-то вдалеке Клэри что-то взахлёб рассказывала Джейсу и Изабель, а Алек самозабвенно запутался пальцами в рыжеватой шерсти. Кот прикрыл блестящие золотистые глазищи и блаженно замурчал. — О, ты подружился с этим маленьким дьяволёнком? — негромкий бархатистый голос послышался совсем рядом, и Алек испуганно отдёрнул руку и повернулся. — Простите, сэр, я не должен был трогать вашего кота, — замямлил он, мысленно отвешивая себе подзатыльник. Профессор Бейн улыбнулся и посмотрел на пофыркивающий комочек, недовольный такой скорой потерей внимания к себе. — Всё в порядке, просто Кэтсби обычно не очень-то сходится с людьми. А ты ему понравился. Профессор оказался по-домашнему добрым и весёлым, двери его кабинета всегда были открыты для любого ученика, но почему-то Алеку казалось, что Клэри и её друзей он был готов пропустить гораздо глубже — прямиком в своё сердце. А после Рождественских каникул Алека занесло в больничное крыло до конца учебного года. Он помнил только два горящих жёлтым глаза по ту сторону цветного витражного стекла, а следующим, что он увидел, когда обрёл способность двигаться, был профессор Бейн. Он отпаивал медленно моргавшего Алека настойкой из корня мандрагоры, а потом погладил его по непослушным волосам и заверил, что теперь всё кончилось, и он будет в порядке. Позже Джейс, Иззи и Клэри рассказали ему, что именно Магнус обнаружил окаменевшее тело Алека в коридоре, он же принёс его в больничное крыло, а потом помогал профессорам Стебль и Снейпу с зельем для пострадавших ребят. Летом перед четвертым курсом они увиделись в Косом переулке. Магнус гулял по магазинам с Клэри, и Лайтвуды присоединились к ним. Ещё около года назад Алек начал расти с бешеной скоростью: брюки и мантии становились ему коротки, не успевал он проучиться и семестр, рукава рубашек приходилось закатывать, чтобы они не выглядели на нём, как детские. К концу третьего курса Алек стал с профессором почти одного роста, а за лето вытянулся ещё на пять дюймов, и с ужасом обнаружил, что теперь смотрит на Бейна сверху вниз. Пока девочки с Джейсом глазели на новую Молнию, Алек не отводил глаз от профессора. Он мог в деталях разглядеть его причёску, замечал каждое украшение на ухе. Неожиданно для себя он отметил, что находил профессора Бейна красивым, и эта мысль на короткое время пробудила в нём чувство невнятной тревоги, но, когда он постарался разобраться, что именно его испугало, так и не смог прийти хоть к какому-то заключению, а потому постарался об этом не думать. Благо отвлечься было на что. Новый учебный год в Хогвартсе неожиданно принёс ему ало-золотую форму и вратарский шлем. На день рождения обрадованные родители прислали ему американский Старсуипер последней модели, и Алек моментально превратился в школьную звезду, витая на седьмом небе от счастья, даже когда обе его ноги твёрдо стояли на земле. Алек легко влился в команду, и теперь гонял мяч наравне с Джейсом: полёты приносили ему столько радости, что на какое-то время его учёба полностью вышла из-под контроля, и Алек взялся за ум и книги, только когда профессор МакГонагалл заявила, что запретит ему играть за сборную, если он не исправит свои оценки. Лайтвуды по-прежнему общались с профессором Бейном, но теперь у Алека стало меньше времени, чтобы забегать к нему так же часто, как Изабель с Клэри. Пару раз он задерживался после урока спросить про какую-нибудь руну, в основном, потому что ему действительно было это интересно, и потому что он привык знать на отлично любой предмет. Отчим Клэри потерял работу после ратификации законопроекта министерства против оборотней, и Алек впервые задумался о том, сколь однобокими и необъективными были взгляды волшебников на некоторые вещи. Сам Алек встречал мистера Греймарка всего пару раз, когда он провожал дочь в Хогвартс, и когда привозил её в гости к Лайтвудам, но мог с уверенностью заявить, что в нём не было абсолютно ничего опасного. Иззи, гостившая у семьи Клэри каждое лето, поддержала бы его. Острое чувство несправедливости сплотило их компанию дружной неприязнью к сторонникам закона и внесло нотку смятения в их школьные будни. Но Люк как-то быстро приспособился к новым условиям жизни, открыв небольшую книжную лавку в маггловском районе, и дела снова наладились. Алек учился, летал, тренировался, проводил время с друзьями и был как-то странно, противоестественно счастлив, несмотря на окруживших замок в тот год дементоров. Безотчётное чувство того, что он упускает из виду что-то важное и очень опасное, частенько посещало его, особенно перед сном, но как он ни пытался поймать эту мысль за хвост, она ускользала от него, и обнаружить источник его тревоги казалось сложнее, чем лукотруса в лесу. Алеку казалось, что Фортуна что-то напутала и отсыпала ему чужого счастья по ошибке, и вскоре придётся расплатиться за эти несколько месяцев беспечной жизни. И гром грянул. В первом настоящем матче они продули Пуффендую сотню очков и чуть не потеряли ловца. Стоя под тёплым душем после нескольких часов полётов под проливным дождём, Алек не хотел говорить абсолютно ни с кем, но в удручающий шум воды пробился странно неуверенный голос Джейса. — Знаешь, Клэри поцеловала меня перед матчем. Алек чуть не смахнул с полки бутылочку с шампунем. Джейс прислонился к стенке кабинки и смотрел в никуда. В душевой они остались одни: близнецы Уизли уже давным-давно торчали в больничном крыле с Поттером. — В смысле, по-дружески? — Нет. По-настоящему. В губы. — И как? — осторожно спросил Алек. — Не знаю. Мне понравилось. Я думал, будет противно, но оказалось очень мило. — Ты же в курсе, что ей двенадцать? — Конечно в курсе, я не дурак. Я только не знаю, что теперь делать. Наверное, после такого надо приглашать на свидание, но в Хогсмид ей нельзя, а погулять вокруг замка — это как-то странно, мы каждые выходные гуляем. — Джейс, ты серьёзно хочешь поговорить об этой ерунде сейчас? Мы продули чёртовым барсукам! — Да иди ты со своим матчем, Алек! Ты хоть о чём-то думаешь, кроме уроков и квиддича? Будь у тебя девчонка, ты по-другому расставлял бы приоритеты. — Так Клэри теперь «твоя девчонка»? — Не знаю, — огрызнулся Джейс. — Сам разберусь, без тебя. Спасибо, что помог. Джейс отключил воду и начал бешено тереть голову полотенцем. Прежде чем выйти из душевой, он обернулся и коротко добавил: — Не смей никому рассказывать, понял? Особенно Бейну. Алек и не собирался. Он не понял до конца, что сделал не так, но его смутные тревоги в одночасье проснулись и начали проявлять очертания. Все разговоры сокурсников и старших парней, к которым он никогда не прислушивался, все сцены зажимающихся по углам парочек, которые он никогда не замечал, все заинтересованные взгляды однокурсниц, которым он не придавал значения, — всё разом всплыло в его памяти и застыло в ней огромным вопросом. Все парни вокруг были просто помешаны на девочках. Все, кроме него. Сначала Алек попытался логически заглушить голос вопящего в панике сердца. Он старался прилежно учиться, и интересная книга была для него заманчивее болтовни ни о чём. Он часто и подолгу тренировался, выписывая двойные восьмёрки в воздухе, после чего был физически не способен ходить на свидания. В его жизни просто не было места какой бы то ни было романтике, к тому же он банально не знал таких девочек, которых был бы готов воспринимать как потенциальный любовный интерес. Изабель была его младшей сестрой, и о Клэри он думал не иначе. Честно говоря, он был удивлён, что для Джейса это оказалось не так. Лидия Бранвелл с Когтеврана, с которой они пересекались несколько раз в неделю на общих парах по Заклинаниям и Нумерологии, не спускала глаз с Джона Монтеверде и даже иногда делилась с Алеком своими успехами на романтическом фронте. Ещё была Алина Пенхаллоу, с которой они общались на редких семейных встречах, а теперь регулярно — на тренировках. Алина стала капитаном команды в этом году, она определённо была симпатичной, смелой и дерзкой, Алеку она нравилась, но как только он попытался представить, каково было бы её поцеловать, его накрыл приступ тошноты. И было ещё кое-что. Алек привык переодеваться и пользоваться ванной комнатой в одиночестве, но с начала этого года ему приходилось посещать общую мужскую раздевалку и душевую. Хотя все парни из команды чувствовали себя вполне комфортно, Алек не мог избавиться от ощущения, что видит то, чего не должен. Он приписывал эту неловкость природной скромности, но проснувшийся наконец голос разума не желал замолкать. Алек отчаянно перебирал в уме все ситуации, в которых чувствовал себя странно и неуверенно, что хоть отдалённо напоминало бы состояние Джейса, когда тот рассказывал о поцелуе. Их набиралось не так много, но все они были связаны с парнями, и это пугало. Случайные прикосновения. Приятельские объятия. Молчаливое соседство с Себастьяном Верлаком с Пуффендуя в библиотеке. Один шампунь на двоих в душевой с Джейсом. Джейс. Шальная мысль завертелась в подкорке, не желая отпускать, пока Алек не уделит ей внимания. Мысль казалась новой и абсолютно дикой, почти безумной, но в то же время манящей и какой-то логичной, словно последний фрагмент, дополняющий и проясняющий всю картину. Алек не мог не признать. После фантазии о поцелуе с Алиной, который вызвал у него почти физическое отторжение, от одной только картины гипотетического поцелуя с Джейсом у него перед глазами взорвались фейерверки.