Холодно горячо

      Вечеринка казалась бесконечной, когда они уходили было шумно, многолюдно, музыка играла на всю. Также и сейчас — народ отжигает по полной. Арсений и Ира прошли к своему столику, он усадил блондинку со словами:        Арсений предупредил, что сбегает к бару, возьмет для себя бутылочку виски, а для Ирины миниралки. Пить девушке алкоголь в ближайшие время лучше не стоит.        Вернувшись к столику мужчина сел рядом, протягивая Ирине бутылку с минералкой; должно стать легче, сейчас она чуток подышит, и Арсений отведёт девушку в её номер.       Девушка прижимается ближе к мужчине, чувствуя себя счастливой. В отношениях они или нет, пока не ясно, но сейчас ей было это неважно, главное Арсений рядом, с ним так спокойно и легко.       Через некоторое время Арсений ощутил некую тревожность. Он поднялся, начал смотреть по сторонам, сразу не осознавая в чём дело, затем задумчиво опустил голову вниз, включившись, в то что произошло.        — Кровь, — произносит он и срывается с места, не обращая внимание на Иру, забегает в отель и скрывается из виду.       Антону становилось только хуже: он даже не старался прикрыть рукой рану, просто лежал в углу, медленно умирая. У него больше нет сил бороться с собой, постоянно контролировать своё настроение, угаждать близким, делая их счастливыми и прочей ерундой. Будь что будет вообще, он слишком устал от этой жизни, ему хотелось покоя.       Арсений добрался до номера Антона и сразу принялся стучать в дверь.        — С вами всё в порядке? Пожалуйста откройте дверь! Я хочу убедиться что всё хорошо, — ответа не поступало, только сплошная тишина, — я кровь чувствую, — пробормотал себе под нос, присланяясь к двери в попытках услышать хоть малейший шорох. Всё так-же тишина.       В итоге не став медлить Арсений начал выбивать дверь, это далось ему не так легко, как казалось. Когда он оказался внутри, на полу в крови лежал молодой парень без сознания,        — Блять, сколько крови, — во всей прелести момента, даже Арсения это удивило. Бармен сразу ринулся к нему, наклонился и начал прикрывать рану рукой, — приди в себя, только попробуй умереть, идиот, что ж ты наделал.        Пощёчины не срабатывали, парень не приходил в себя, уж слишком много крови потерял. Арсений замялся: помочь суециднику, чтобы в итоге покончив с собой он умер с его кровью в организме? Ну блять, только не это, ещё один такой же, не контролируемый монстр ему на голову был нахуй не нужен. А если поможет, придётся весь день следить за ним. Да за что ему всё это.       Арсений уже из последних сил сдерживал себя, чтобы не в цепиться в него. Запах его крови: он никогда не чувствовал ничего слаще, ему хотелось хотя бы каплю, уж слишком сильно его завела эта обстановка. Он был растерян: жизнь парня висела на волоске, оставались считанные минуты до его кончины. Но бармен застыл. Убрав руку с запястья парня начал всматриваться на струйки бегущие к запястью, обволакивая ладонь; кровь сбивала его с толку. С каждым разом поднося руку ближе к губам он представлял как сладостно будет её испить, но только тогда он не сможет остановиться.       — Надеюсь я об этом не пожалею, — Арсений слегка поднял его, прижимая к себе, расположив голову себе на коленки, и вонзился в свою руку клыками, затем поднёс её ко рту Антона, приоткрыл его и начал поить своей кровью       — Ну давай же, пей, сейчас должно стать лучше.       У Арсения словно лихорадит, всё тело трясёт; он хочет успеть, а не пытаться бороться с эмоциями, сдерживая проклятую жидкость в глазах.       Антон пришёл в себя, начал кашлять, почти сразу же попытался выскочить с места, но бармен начал сдерживать его, хватая за руки, которыми тот размахивал.       — Эй, так, стоп, ты куда собрался? — Арсений пытается его удержать, но тот не унимается.       — Что со мной произошло? Почему у меня во рту вкус крови..странно, — он держится за горло, с трудом произнося каждое слово.       — А ты забавный! — Усмехается Арсений, хватая его за плечо, — получается тебя это больше всего возмутило? Разве ты не помнишь что с тобой произошло?       — Голова так сильно болит, я не могу сосредоточиться, всё вокруг плывёт, — Антон с трудом поворачивается на Арсения, чтобы взглянуть с кем он имеет честь общаться; такой бледный. Арсений не сразу понимает, почему не зачаровал его, — смутно помню, что делал, не могу сказать точно.       Ого, кажется перед ним сейчас патологический лгун — ничего не помнит, да кого он сейчас лечит. Наёбывает, вернее.       — Попытайся успокоиться, резко не вставай, ты сейчас очень слаб, — Арсений потихоньку встаёт с места и тянет Антона на себя, — давай, держись за мою руку, и аккуратно поднимайся, не спеши.       — Да я и сам в состоянии подняться, — недовольно заключил Шастун, поднимаясь с трудом, раскачиваясь из стороны в сторону, — всё в порядке, — отмахивается от его руки и присланяется к стене.       — Да-а, это видно, — саркастично выдаёт Арсений и закатывает глаза; он уже примерно представляет сколько проблем будет с этим мальчишкой, — я так понимаю, ты всегда в проблемах или неудачах?       — Почему это? — Злобно скрещивает свои руки на груди, с трудом заостряя свой взгляд на Арсении, ведь всё вокруг по-прежнему плывёт.       — Можешь опустить свой взгляд вниз и посмотреть,— Арсений указывает пальцем туда где он стоит, — ты в собственной крови сейчас стоишь, разве не чувствуешь?       — Так вот почему тут мокро..подожди, в смысле моя?        Он делает пару шагов вперёд и падает в объятия Арсения, тот придерживает его, чтобы не свалился, мысленно ненавидя всё вокруг за эти обстоятельства.       — Навязался на мою голову, — рычит Арсений, когда Антон слишком крепко цепляется, чтобы не свалиться, да так, что залез своими ногами ему на ботинки, скользя то вверх, то вниз, пытаясь взбираться всё выше, — не нужно так паниковать, успокойся парень.       — Что со мной случилось? — Арсений успокаивается, когда слышит, что голос парня стал другим, стих. Тот плачет, всхлипывает так болезненно, что в дрожь бросает. Он слегка отстраняется, заглядывая в глаза Антона, перехватив его лицо в свои руки.       — Послушай, ничего серьёзного тут не случилось, прекрати, — Арсений не договаривает, парень только сильнее начинает рыдать, кидаясь на его плечо, сильно вжимаясь всем корпусом, — так, заканчивай рыдать, вроде бы взрослый уже, ну.       — Почему я не могу вспомнить, что случилось? У меня вся одежда в крови: я чувствую, как ткань на футболке прилипает к телу, чувствую привкус на языке и запах металла в комнате. И мне слишком холодно, я ведь продрог.       Рыдать он не перестаёт, только голос с каждым словом стихает, он уже шепчет, едва уловимо. Но Арсений слышит. Каждое слово.       — Давай я лучше отведу тебя в ванную, нужно смыть с тебя всю эту кровь, — Арсений успокаивающе поглаживает его по спине, держит крепко, чтобы тот не свалился.       — Хорошо, — соглашается Антон, он берёт себя в руки, выдыхает как можно спокойнее. Отстраняется от Арсения и смотрит жалобно в глаза — по-другому не может.       Тот же не теряется, вытирает ему слёзы, невольно рассматривая его. Такой молодой, а хуйню творит. Аж воротит от таких людей, кто решает закончить жизнь. Не может вообразить, что толкает их на такие поступки, но жалеть не перестаёт, дурак, за столько лет не научился унимать сострадание. На него смотришь, и видишь ребёнка, который слишком заигрался.       — Не нервничай, — тихо шепчет Арсений, — сможешь сам идти? Тут немного.       — Смогу, — отзывается Антон и крепко обхватывает его шею, — можем отправляться.       Арсений, с горем пополам, всё-же дотащил его до ванной, перед этим слегка влетев головой в дверь, когда Антона повело в сторону, затем усадил его на пол со словами:       — Давай, снимай всю грязную одежду, я помогу потом перебраться в ванну.       — Думаешь это будет так просто? Дойти-то я дошел, а вот двигаться лишний раз не могу, может поможешь? — Пожимает плечами Шастун, и смотрит с убитым видом, намекая пожалеть.       Ну точно ребёнок.       А может это даже и сарказм, только вот Арсений уже слишком старый чтобы это различать. У молодёжи сейчас всё иначе. Только жажда калечить себя — веками не сотрёшь.       — А вот с этим тебе придётся справиться самому, я пока ванну наполню. Стаскивай одежду как можешь, — шипит Арсений, открывая кран с холодной водой, и отойдя назад смотрит в упор, вот-вот сотрёт его своим взглядом. Затем спешно отводит взгляд.       Не может.       Не может смотреть на него. В голове один вопрос: почему?       Да ну пиздец, слишком юный, для такого бреда. Есть же для этого причина, и даже не одна. Пусть и не сразу, но в глаза бросаются его старые отменены на руках. Они повсюду, просто усеяны вдоль и поперёк. Узоры из шрамов — миленько блять.       Это столько было попыток?       Это столько раз он себя наказывал?       Это столько раз он от этого..кайфовал?       Но что-то в нём такое есть, что даёт зацепиться. Кровь. Настолько подходящей Арсений не встречал. Слишком сладкая, можно сказать приторная, сводящая с ума. Он мог бы с удовольствием кормиться им, когда вздумает.       От запаха этой крови у Арсения стоит.       Бредово, но факт. Пытается теперь не засветиться перед парнем своим бугорком.       — Ладно, я и так о многом прошу, — отзывается Шастун стягивая с трудом сначала футболку, а потом и джинсы, скользя на холодном полу.       — Вот и молодец, — шепчет под нос Арсений, скрестив руки на груди, наблюдая за его действиями, — Трусы можешь оставить, если такой стеснительный, к тому же мы не так близко знакомы, — усмехается качнув головой, — теперь давай руку, я пересажу тебя в ванну.       Антон протягивает руку — не обращая внимание на сказанное про трусы и какое-то стеснение — потихоньку встаёт и перешагивает одной ногой в воду,       — Бля, ты в курсе что вода холодная?       Вскрикивает как истеричка, Арсений на это лишь брови хмурит, держа его за руку.       — А ты что боишься заболеть? — Язвит Арсений и Антон это понимает, но решает доиграть роль дурочка до конца.       — Да не хотелось бы себе хозяйство отморозить и лечиться потом хрен пойми сколько. Ненавижу больницы, врачей.       — Потому что они тебя идиота постоянно спасали? — Арсений поддерживает Антона за руку, чтобы тот не упал, и когда он оказывается и второй ногой в ванной сдавливает его плечо чтобы тот сел, — садись, и давай не спорь, нужно отмыть твоё безобразие, на тебе почти повсюду кровь.       Много крови, которую хочется собрать с его тела и облизать пальцы. Арсений влюбляется в кровь, которую носит красивая оболочка.       — Видимо выбора у меня нет, — садится тот и морщится от ледяной воды, скользя пальцами по плитке на стене, ещё чуть-чуть и начнёт зубами стучать, — холодно, очень, это что за пытки такие?       — Это пустяки, — качает головой и смотрит укоризненно, — и ты мне кстати на вопрос не ответил. Мне ещё его повторить, или и на него у тебя память пропала?       — Да не нужно, я просто отвечать не хочу, — едва слышно мямлит, поджимая коленки к груди, обхватывая их руками.       — Что ж ты сволочь с собой с делал? — Арсений спускается на колени, хватает Антона за руку и тащит на себя, — Это что такое? Каким родителям такой дебил достался? — Ведёт рукой по его шрамам, останавливается у самого большого, — после такого и умереть можно было, как выжить-то умудрился?       — А тебе то какая разница? Я вижу тебя впервые в своей жизни, а ты меня как папаша отчитываешь, — упирается об угол ванны, старается увернуться от руки бармена, чуть оттягивая на себя, но тот не даёт: держит с большой силой, сдавливает, — мне больно, — молит Антон, но попыток вырваться не оставляет, — зачем ты нашёл меня, зачем помог, зачем лишил меня выбора в очередной раз..       Тот замолкает, а Арсений смотрит с непониманием. Для него суицид — эта та штука, с которой ему сложнее всего бороться: он видел много раз как люди угасали, и очень не многие возвращали себе свой былой огонёк. А этот парень, такой молодой, но успел причинить себе уйму боли. Была бы возможность, вообще таких людей в глаза б не видел, настолько это противно. Арсений живёт тысячу лет, повидал многое, и многих пережил: родных, друзей, даже любимых. Но чтобы выйти под солнце и закончить жизнь, как ни странно, за такое время, ни разу не было и мысли. Поэтому он так и носится с этим мальчонкой, пытается привести в его норму. И понимает: это тот ещё человек-проблема, во всех смыслах, но пытаться он не перестанет, и отчасти в корыстных целях, ведь его кровь сейчас становится неотъемлемой частью его жизни: хочет он этого или нет.       — Больно ему, — тот подрывается с места и начинает размахивать руками, сыпя проклятиями Антона, — Зачем нужно было притворяться, что ты не понимаешь, что произошло? Как удачно у тебя это получается. Я всё ждал пока ты прекратишь разводить меня.       — Ты меня не знаешь, ты не знаешь, что я..       — Знаешь, а мне и не надо, — перебивает Арсений, тяжело вздыхая, — и даже не смей так смотреть на меня и вообще заткнись. Ты вообще знаешь сколько бы возни было из-за твоей смерти? И это всё на мою голову между прочим. Будто мне без тебя проблем не хватает, — он подходит к Антону, включает душ и поливает его холодной водой, тот лишь чутка дёргается, но не подаёт ни звука, — блять, у тебя даже в волосах кровь, везде успел накосячить, — бармен вымывает у него из волос всю кровь, переходя на плечи и грудь, скользя пальцами туда-сюда.       Тишина растягивается надолго: никто не решается подать голос первым. Антон лишь скалится, когда Арсений слишком резко, словно жгучими хлопками вымывает с него остатки крови, что-то проговаривая себе под нос, ну уж явно ничего хорошего. Но всё-же решает первым заговорить:       — Можешь мне не отвечать на это, я буду жить с этими мыслями и дальше, но..       — М-м, буду жить, — снова перебивает Арсений, — смотрите, кто-то тут жить собрался.       — Ты можешь меня выслушать?       — Подожди, малыш, так дело не пойдёт. Ты потерял право голоса, как только выкинул почти смертельный номер: выпилиться в отеле — действительно человек стоит уважения после такого, чтобы его слушать. Этому нет оправданий, никаких. — Арсений поглаживает его мокрые волосы, приглаживая чёлку на бок, и заканчивает обливать Антона холодной водой, — хорошо, давай так, я вижу перед собой лгунишку: так где гарантия, что я должен верить каждому твоему слову, а?       — Хуй на, можешь не слушать, — как обиженный ребёнок отворачивается от Арсения и прикрывает глаза.       Он взрослый, состоявшийся в жизни мужик, который перед Арсением разыгрывает цирк. Тот лишил его выбора, когда спас — спасибо не дождётся.       — А вот грубить не надо, твоё приглашение я не могу принять, по крайней мере не при таких обстоятельствах. Но я рассмотрю его в ближайшее время. Потом приду в свой номер и запишу в блокнот: неизвестный мне парень-суицидник предложил взять его хуй. А рядом поставлю вопросики: силой? В рот? Под прицелом суицида? Это так и останется для меня тайной, ведь передо мной — человек загадка, и жалкий лгун впридачу. Даже не знаю радоваться ли такой судбоносной встречи. Что ты на это всё скажешь? Для меня это честь знать тебя?       Арсений кривляется, сдерживая смешок, чтобы выглядеть более серьёзным. Парня кажется его слова могут выводить на эмоции. Значит бармен на правильном пути его исправить.       — Как смешно, — но голову не поворачивает, обиделся так обиделся, Арсений попал в цель, задел, — у меня нет желания говорить с тобой, — продолжает парень, — но мне нужно знать почему я не умер, а также у меня уйма вопросов.       — Если ты думаешь, что я знаю все ответы, то ты глубоко ошибаешься, — вздыхает Арсений, ухватив волосы парня и притягивая к себе, чтобы тот повернулся, — повторишь такое ещё раз, и я сам тебя убью, ты меня понял?       — Недавно я пытался убить себя: не в первый раз, как ты успел заметить, ну так, что время терять, сделай это сейчас. Я ведь попыток не оставлю, слышишь меня?       Антон смотрит с вызовом, буквально умоляет прикончить его, и Арсений на минуту задумывается: какой вампир из него бы получился, обратив он его. Опасный? Безумный? Неконтролируемый? А может любящий и добрый; весёлый и заботливый; надёжный и в каком-то смысле наконец-то живой? Но самое главное: тот, который любит себя больше всех на свете, причём это была бы здоровая любовь. Хотя тут же и минусов много, лушче уж оставить как есть, нужно лишь заставить его полюбить и принять себя, таким какой он есть. И Арсений действительно хочет ему в этом помочь. И не применяя своих чар, что самое главное.       — Пока ты здесь, я твои выходки терпеть не собираюсь, если надо будет, отведу к себе в номер и привяжу к батареи. — Арсений вскидавает свою руку, выпутываясь из волос Антона и садится на край ванны, поглаживая его плечо, — не знаю, банальность сейчас скажу или нет, но ты очень обаятельный молодой человек, и я не понимаю, как с такой внешность, можно искать какие-то комплексы, настолько закрываться в себе и не позволять что-то менять в своей жизни. Ведь от этого все беды, ты просто сдался не видя дальнейших перспектив, я прав?       — Не нужна мне ничья забота или подачки, сам справлюсь, как и всегда, — тот хмыкает и слегка дрожит, когда и так холодная рука Арсения скользит по его плечу, — ты наверное себя хорошим человеком считаешь, но со мной можешь не притворяться. Как-бы странно не звучало, но я вижу твою тьму.       Простой дешёвый понт, Шастун.       — Так можно сказать о каждом, то же мне заявление. Думаешь ты жизнь видел и знаешь обо всём? Вот тут не гони.. И давай говорить откровенно, раз уж я тебя нашёл таким.       — Хорошо, с меня вопрос, и он такой, знаешь, необычный, в общем: почему я не умер? Я хоть и выпил, но с ума окончательно не сошёл. Пореза нет, хотя я точно помню, что оставлял его. На это пролить свет можешь только ты, так ответь мне. Меня устроит только честный ответ.       Антон смотрит на него, не отрывая взгляда, касается его руки у себя на плече и слегка сдавливает: не показалось, он холоднее, чем вода в которой тот находится. Что это вообще значит? Чёртово место.       — Ух ты какой хитрый, вообще-то я хотел узнать о тебе, что сподвигло делать подобное, и явно не один год.       — Не увиливай, иначе я затащу тебя к себе в холодную воду, — тот только сильнее сжимает его руку, и видит в глазах Арсения ту единственную ниточку за которую можно дёргать, он слишком ему сочувствует.       — Боюсь ты не готов услышать честный ответ, малыш. Прости, — Арсений собирается отстраниться, но Антон не позволяет, притягивает его к себе.       — Поверь, я переживу любой бред, что ты мне скажешь, — он облизывает посиневшие от холода губы, — но, не оставляй меня без какого-либо ответа, мне это нужно.       — Если пообещаешь себя не убивать до конца твоего отдыха здесь, я так и быть расскажу.       Арсений заметно приуныл, ведь он не знает какая реакция будет у парня на всё это, а врать почему-то именно ему он не хотел. Запах его крови, это лучшее что бармен чувствовал, но также не даёт себе волю попробовать ни капли. Он хочет большего, и во чтобы то ни стало, сохранить Антону жизнь.       — Я обещаю, — наконец-то сдаётся Антон, думая не ошибся ли он, – а теперь ты дай мне слово, что расскажешь.       — Даю, теперь спокоен? — Арсений встаёт и тянет ему руку, — давай, поднимайся, а то действительно заболеешь.       — А можно ещё вопрос? — Он смотрит на него немного удивленно и Арсений качает головой, подтверждая, что можно, — почему ты такой холодный? Я заметил это ещё в комнате, когда держался за твою руку чтобы встать, — он медленно поднимается с места; Арсений отводит взгляд от прекрасного тела, не вопрос его смутил. Он наконец-то начинает замечать всё более детально, — и бледный, это не может не броситься в глаза, да ты наверное это и сам знаешь.       — Руки холодные, да сердце горячее, слышал об этом?       — Чересчур ты скрытный, это бесит в тебе.       — Кто бы говорил, – закатил Арсений глаза, может где-то там есть ответ, как справиться с этим чудиком, – давай собирайся и выходи, я буду ждать тебя в спальне.        Арсений вышел и прихлопнул дверь, оставив Антона одного. Всё-же надеясь, что он не поворит ту же глупость.