9
26 мая 2021 г., 16:57
Прошло около двух недель, а Антон всё ещё не объявился. Ни смс, ни звонка — пропал. Должно быть хочет побыть один: но так долго? Может с ним что-то случилось? Возможно не сдержался: не объявился потому что уже мёртв.
Арсений понимал, что Антон далеко, ведь не чувствует его запах, даже если бы тот истекал кровью — он бы не почувствовал. Дело в грёбанном расстоянии. А думать о том, что Антон каким-то образом мог добраться обратно в Москву, чтобы высказать родителям за всех их делишки будет глупостью. Очень вероятно, что его закрыли бы куда-то, лечиться. Попов уверен, что Антон не стал бы так рисковать, а сначала продумал хоть какой-то план.
Успел уже тысячу раз пожалеть, что не выскочил тогда в след за Антоном, не схватил за руку, не развернул и не сказал банальное: чтобы ни было, мы справимся.
Арсений с трудом ходит на ночные смены в бар, чувствуя, что ещё чуток и развалился на куски. Дело в том, что вампиры намного слабее обычного человека: их может побороть любой. У них нет супер силы, как в фильмах, они вялые и у них еле хватает сил просто существовать. Солнце главный враг — сгоришь мгновенно, но если вдруг что, удар ножом тоже сработает.
Кровь нужна не каждый день, и он не так за это парится, можно прожить достаточно долго, только Арсений не выяснял, конкретно до смертельного исхода: пару месяцев без крови были мучительными, он чувствовал как его конечности отказывают, он с каждым днём с трудом мог ими двигать, даже шевелить пальцами было адски больно. Ощущения были словно он медленно умирает. После болезненного опыта он никогда не проверял сколько может выдержать без крови, пил её хотя бы раз в неделю.
Арсения бесило, то как называют его вид: вампиры слишком глупо — они не схожи по поведению, которое сулят в фильмах, поэтому называет себя кровососом, считает это название более красивым. О вампирах известно очень давно, кто-то до сих пор в курсе, что они существуют, а конкретно те, кто преданы: позволяют вампирам пить их кровь, чтобы в итоге быть обращенными. Вначале проверка на преданность, затем вечная жизнь.
У Арсения была такая знакомая, Оксана, которая частенько приезжала к нему из Москвы, чтобы покормить. Кровь у неё была не такой вкусной, как у Иры: не приторная, а скорее напоминала вкус конфетки, не совсем сладкой и манящей, чтобы много хотеть.
Она рассчитывает, что тот ей поможет с бессмертием: девушке надоела эта серая жизнь, вокруг неё ничего не менялось, и глядя на Арсения ей казалось, что его жизнь наполнена красками, запредельным удовольствием, и что самое главное жизнь не заканчивается, а становится с каждым днём всё прекраснее и ярче. К тому же она очень сильно привязалась к Арсению, за их годы общения, что не может себе представить, как это будет, когда она его оставит: год за годом стареть, а время ведь идёт и ей нужно уже сейчас обрести желаемое — стать вампиром. Любую боль, если это так — стерпит.
История обращения Арсения и ещё пятерых, в вампиров, было не таким красивым как можно подумать. Были люди, которые ставили свои безумные эксперименты, и что-то из этого получалось, на примере Арсения и остальных. Вместе с ним, рядом, возле вырытых могил, стоя на коленях были жена и сын. Той ночью состоялся какой-то обряд, в котором их напоили кровью летучих мышей и закопали заживо, при этом что-то приговаривая. Когда обращение завершилось, они выбрались из могил, с той самой жаждой, которая присуща каждому вампиру. Выбираться было не так просто, они потратили на это кучу времени и сил, поэтому кого-то догнать, чтобы утолить жажду, было крайне непросто.
Со временем он, и ещё несколько вампиров приспособились к выживанию, стали одной семьёй. Они решили держаться вместе, приглядывать друг за другом. У них была особая связь: когда было больно одному, другие это чувствовали, и приходили на помощь. Со временем они стали разбираться на что способны, где в их существовании плюсы, а где минусы: солнце мешало всегда, утром они постоянно спали, а ночью посещали соседние деревушки, чтобы питаться кровью, в месте где их не знают. То, что они не совсем бессмертны узнали не сразу: у сына Арсения была рана, которую он сам себе нанёс, чтобы проверить на что способен, после удара он чуть не умер, ему вовремя успели помочь.
Время шло: они не постарели ни на день, это значило, что нужно перебираться в другие места, чтобы не привлекать внимания, ведь в то время люди были практически все фанатиками и верили в различные мифы, а заметить, то что они не стареют, не сложная задача. Таким темпом, они существовали, когда постепенно вокруг их строились целые города, мир с каждым веком, каждым годом, каждым днём двигался к прогрессу, они поспевали, шаг за шагом шли с миром, всю тысячу лет.
А сейчас уже всё иначе: они со временем стали чужими друг другу. Каждый раз кто-то покидал семью, чтобы создать новую, и уже плевать хотели на клятвы: не создавать себе подобных во что бы то ни стало. Последней каплей для всех стало, что Арсений, около ста лет назад обратил молодого парня, судьбе которого не позавидуешь. Тот, кто придумал это правило — не обращать, сам же первый и исполнил.
Он изначально не жалел: минутное дело же. Когда он это совершал, внутри него что-то говорило. Он знал как делать, и что точно идёт в верном направлении. Всего-то надо было, чтобы парень выпил крови, затем умер. Хоронить было необязательно, чем намного упростило задачу Попову.
Но потом, увидев в парнишке монстра, которую дай волю и он убьёт всех кто под руку попадётся, засомневался правильно ли поступил. Во время первой встречи он видел в нём мальчика, которому нужно новое начало, какой-то толчок, чтобы он был не загнанным в угол, а умел видеть красочный мир — не серый, которым он жил, а точнее выживал.
С той грустью в глазах, с той паникой, когда видел в Арсении спасение, смотря и умоляя выкупить, умоляя о свободе, умоляя о чём-то новом, чтобы его жизнь обрела смысл. Попов не мог пройти мимо: в нём что-то было, так зацепил, мерзавец. Не смог он тогда уйти, решил вступиться.
Они остались вдвоём, против целого мира. Жена и сын забыли о нём, как и он со временем, ведь Эд был в своё время целым миром для Арсения. Не смотря на то, что тот творил один лишь хаос и нёс разрушения, создавал кучу проблем, стал ключевой причиной распада его семьи — но Арсений его любил.
Сейчас же Арсений смотрит вперёд, не вспоминая о прошлом, в котором было как хорошее, так и плохое — это прошло, и в данный момент он думает об Антоне, только о нём. Попов настолько разбит мыслями, плохими само собой, о том, что с Антоном что-то приключилось, что просит Оксану посидеть с ним, пока он работает.
— Пошли накормлю, дитё, — шутливо заманимает Оксана Арсения, чтобы тот не разваливался на глазах, — впервые мне страшно на тебя смотреть, и красавчиком тебя назвать язык не повернётся.
— Кто тут ещё дитё? Ты знаешь насколько я старше тебя, моль? — Сонно отвечает Арсений, еле передвигаясь, чтобы приготовить несколько коктейлей.
— Пошутить даже не можешь — выдохся, — заключает девушка, рассматривая себя в зеркальце, поправляя причёску, — вот я — прекрасна, а ты — ужасен, — саркастично отвечает и хлопает перед собой зеркальцем.
— Ну что ты хочешь? Чтобы я согласился? — Опирается головой об стойку, не отходя с места, — ты сейчас выглядишь как красивая жертва, а меня такое не заводит, чтобы вцепиться в тебя клыками.
— У меня нож с собой, мне накапать крови тебе? — Она достаёт маленький ножик из сумочки и втыкает его в стойку рядом с Арсением, — милый, я могу порезать, а ты просто слижешь, если даже сил нет голову поднять и с бокала выпить.
— Не здесь, Оксан, тут же людно, — поднимает голову и смотрит вяло, — с чего ты готова так рисковать?
— С того, что меня всё уже заебало, Сень, — громко заявляет девушка, вытыкая нож, режет запястье, поднося бокал, немного наполняя его, — когда ты обратишь меня? Серёжа не даёт мне покоя, знаешь же.
— Это твоя главная проблема, Серёжа, блять? — Возмущается Арсений, останавливая её, хватая грубо за руку, откуда текла кровь, затем выхватывает из рук нож, — больше так не делай, я не смогу доверять тебе после этих глупых выходок, поняла?
— Арс, я всё знаю, можешь не повторять, — она тянется к нему и крепко целует в лоб, — Серёжа одна из причин, только ты же знаешь, как мне это необходимо, причин много, — берёт салфетку и прикрывает порез, — и тебе придётся искать другого человека, чтобы кормиться.
— Зря тебе бабка про меня рассказала, — смеётся Арсений, выпивая кровь из бокала, — сейчас жила бы со своим Серёгой, обычной жизнью смертного, и не пытала меня, чтобы я тебя обратил.
— На прабабушку не гони, знаю, что вам связывала не только дружба, — усмехается, — но ты её не обратил, почему?
— Любопытная ты слишком, Оксан, — он прокусывает свой палец и подносит к её руке, чтобы залечить рану, — ты мне как дочка, а я не хочу тебе такую судьбу.
— Когда я умру, ты будешь чертовски скучать по мне, Сень.
— Сучка, давишь на больное, знаешь же как надо, — выходит из-за стойки и становится напротив Оксаны, — тебе бабушка что-то рассказала о нас?
— Пока бабуля была жива, она мне намекала, что у вас любовь была, пока не вмешался мужчина, твой любовник или дружок, жил по полной, да Арс?
— Возможно любовь и была, только тогда я в этом до конца не разобрался, а мужчина и прада ввязался в нашу историю, он был вампиром, я обратил его из жалости, и тогда проявил слабость, а для меня это — провал, — он взял её руку в свою, — но не могу отрицать одно — твоя бабушка была мне безумно дорога. Если бы я её обратил не было б твоих предков и тебя, а ты сейчас свой род хочешь прекратить, уверена?
— Блин, Арс, ты как обычно с сюрпризами, познакомь нас, я хочу увидеть второго вампира: он красивый? Он бледнее чем ты? Он опаснее? Он сексуальный? — Она подскакивает с места вся такая радостная, хватает Арсения за плечи и начинает трясти, — Господи вот это меня понесло, как остановиться теперь? Похер на продолжение рода, когда тут могу замутить с твоим созданным сыном, я могу ведь его так называть?
— Так, остановись, — Арсений придерживает её, обхватывая сзади, держит, чтобы та не дергалась, — на что тебе ответить первым, дай-ка подумать? О, думаю ответ один — ты его не увидешь, никогда.
— Как? Что? Как?
— Три хороших вопроса, и я уже ответил: Оксан, он опасен, и я понятия не имею где Эд сейчас находится.
— Эд, хм, это уже что-то, Сень, — она вырывается и просит взлядом чтобы Арс подал ей руку, — рядом со мной ты совершаешь одни глупости, согласен?
— Именно, раскрываю почти все свои секреты, — он подаёт ей руку и встаёт с места, — рядом с тобой язык развязывается.
— А у тебя их много? — восторженно спрашивает девушка, — расскажи мне, я никому не выдам твои тайны.
— Ещё чего, — бармен наконец-то сменяет Арсения и они проходят в отель, — тогда я перестану быть для тебя загадочным и потеряю свой шарм.
— Ну ты и Сенька Попов.
Они поднимаются наверх и заходят в номер Арсения, тот усталый без лишних слов, плюхается на кровать, не снимая одежду.
— Сень, ты хоть разденься, — Оксана ложится рядом, в своём милом, пышном розовом платьице, — ботинки необязательно снимать?
— Похуй, Оксан, мне и так нормально, — возражает Арсений и двигается ближе к Оксане, ложась головой ей на коленки, — ты тоже поспи, сколько за сегодня наслушалась.
— Ты же знаешь, что я искренне тебе помогаю, не в корыстных целях, заботясь о тебе, чтобы ты меня обратил?
— Знаю, Окс, — он берёт её руку и из последних сил, что остаются целует, — спасибо тебе, солнце.
— Поэтому буду здесь, столько сколько тебе понадобится, — она гладит его голову и умиляется насколько он жмётся к ней, такой холодный и нуждающийся в её помощи, — вы меня поняли Сеня Сергеевич?
— Оставайся до тех пор, пока я тебе не надоем, — смеётся Арсений, стараясь натянуть на Оксану одеяло, чтобы та не замёрзла, — я такой холодный, можешь заболеть.
— Ой, опять ваши шуточки, — Оксана поправляет одеяло, также накрывая и Арсения, — блин, извини, я забыла, что тебе не нужно..
— Да нет, что ты, — он приподнимается и смотрит ей в глаза, — иногда не хватает того тепла, которое исходит от человека, и также хочется почувствовать себя им.
— Успокоил, ладно, — они оба кутаются в одеяло и Оксана не перестаёт улыбаться смотря на потолок, где раскинуты звезды, — вчера ты впервые показал мне свою комнату и я была готова удавить тебя за это.
— За что это? — В полном ахуе спрашивает Арсений, — но ведь показал же.
— Как ты мог прятать от меня такую красоту? Как ты посмел?
— А, ты про это, — он делает заминку, ложась удобнее на спину, также всматриваясь в потолок, — наслаждайся теперь не только моим обществом.
— Ой-ой, как самоуверенно, — передразнивает девушка, тиская Попова за щеки, — а, кстати, я забыла, как там твой потеряшка? Не нашёлся?
— Оксан, давай не будем, я только вчера тебе ныл о нём, больше уже не выдержу, — ёрзает на месте Попов, стараясь уйти от ответов, но когда спрашивает Оксана слукавить не выйдет, — давай тогда завтра это обсудим, хорошо?
— Хорошо, да и ты мне выбора не оставляешь, Попов! — Обиженно тараторит девушка, укладываясь поудобнее, переплетая руки с Арсением, — а теперь спи, уставший ты мой.
