Месть ситхов

Война! Республика содрогается под ударами беспощадного владыки ситхов графа Дуку. Герои сражаются под знаменами каждой из сторон. Кольцо зла сомкнулось. Дерзкая операция сепаратистов застала врасплох: вражеские корабли вышли на орбиту столицы, и армия дроидов начала неожиданную атаку на сердце Республики. Джедаи, разгадав их истинную цель, направили к зданию Республики 500 своих лучших бойцов, надеясь помешать планам генерала Гривуса захватить в плен канцлера Республики… Плотные стёкла не пропускали в квартиру никакого шума, но по зданию Республики 500 всё равно проходила дрожь от особо мощных взрывов. Глядя в окно, на Корусант, где с неба сыпались бесконечные вражеские шаттлы и дроиды, где взрывались бомбы и свистели бластерные заряды, Оби-Ван прикусил губу. Он сцепил руки в замок и нервно сжал пальцы, с отторжением глядя на разгорающуюся в столице Республики битву. — Прекрати это, — прошептал он тихо. — Прекрати это, пожалуйста. Оби-Ван отвернулся от окна и перевёл взгляд на Палпатина, что сидел тут же, рядом, в мягком кресле, и как ни в чём не бывало пил ароматный чай. Он выглядел совершенно равнодушным. Аккуратно опустив чашку на блюдце, он усмехнулся. — Присядь, мой милый Оби-Ван. Это зрелище всецело достойно нашего внимания. Оби-Вану ужасно захотелось закричать, ударить его, разбить хрупкую чашку, но он лишь сжал кулаки, сдерживая себя. Истерика была ни к чему. Но назло Палпатину, Оби-Ван отошёл в центр комнаты, подальше от окна. Захотелось сбежать, но и в этом не было смысла. Он знал, что здание уже начали эвакуировать, значит, вскоре придут и за ними. Да и куда ему бежать… Вскоре в их пентхаусе действительно появились джедаи, даже четверо, во главе с Шаак Ти и с маленьким отрядом клонов за спиной. Оби-Ван, застывший посреди комнаты, неловко отошёл в сторону. — Мы должны немедленно отвести вас в убежище, — с порога заявила Шаак Ти. Оби-Ван перевёл взгляд на канцлера. Тот поднялся с кресла и вышел к джедаям навстречу. — Бежать с поля битвы? Ни в коем случае, — возразил Палпатин. — Сэр, по донесениям полевых отрядов, дроиды направляются именно сюда. Вне всякого сомнения, они идут за вами, — сказала магистр. — Мы должны уйти отсюда как можно скорее. — Не разумнее было бы бросить всех джедаев на защиту планеты, а не меня? Оби-Ван нахмурился. Ему начало казаться, что Палпатин зачем-то тянет время. Он решил вмешаться. — Магистр Ти права, — сказал он. — Джедаи без труда справятся с наступлением и защитят город, тебе же нужно… Он не успел договорить, как толстое стекло внезапно и с грохотом разбилось вдребезги, впуская внутрь холодный ветер. Оби-Ван рефлексивно с помощью Силы оттолкнул Палпатина подальше от окна и поближе к джедаям, прямиком в надёжные объятия Шаак Ти, а сам едва успел прикрыться рукой, защищая лицо. Острые, толстые осколки, порвав одежду, впились ему в предплечье. В разбитое окно влетел сам генерал Гривус, приземлившись на две свои металлические лапы и грозно выпрямившись во весь свой нечеловеческий рост. Джедаи немедленно вооружились световыми мечами, а клоны открыли по генералу сепаратистов огонь. Гривус, достав два световых меча, атаковал клонов, безжалостно разрубая их на части. Джедаи, воспользовавшись моментом, двинулись к выходу, но канцлер воскликнул: — Оби-Ван! Оби-Ван, оказавшись в стороне от битвы, смог отползти к дальней стене, но теперь между ним и выходом оказался генерал-киборг. Выбраться из ловушки было невозможно, а жаль — ему очень хотелось бы узнать, что именно задумал Палпатин и чего он добивается этой атакой, и, если нужно, помешать ему. — Я останусь с ним! — выкрикнул один из джедаев, забрак. — А вы уходите немедленно! На мгновение Оби-Вану показалось, что сейчас Гривус убьёт незадачливого джедая, а заодно и его самого, но тот не обратил на них никакого внимания. Разделавшись с клонами, он бросился в погоню за своей главной добычей — канцлером Республики, — оставив Оби-Вана наедине с джедаем-забраком и трупами солдат. В комнате внезапно стало тихо, если не считать свистящего ветра, залетающего в разбитое окно. Оби-Ван рухнул на пол и прислонился спиной к стене, бездумно глядя перед собой. В голове опустело. Адреналин от внезапного нападения постепенно растворялся, оставляя после себя тяжесть и сбитое дыхание. Раненая рука онемела, но даже на неё Оби-Ван не обращал внимание, пока рядом с ним не опустился джедай-забрак и не прикоснулся к его плечу. Оби-Ван вскинул голову, будто забыв, что он был не один. — Посол Кеноби, вам нужно перевязать раны, — мягко произнёс джедай. Оби-Ван повернул голову и взглянул на руку — от самого плеча до запястья она была пронизана крупными осколками. — На кухне аптечка, — бездумно прошептал Оби-Ван. Джедай выпрямился и исчез из виду, а Оби-Ван откинул голову и повернулся к окну. Битва за Корусант всё ещё продолжалась. Вскоре вновь зашуршали джедайские одеяния, и забрак опустился на колени рядом с Оби-Ваном, поставив рядом с собой таз с водой, несколько полотенец и большую аптечку. — Нужно вынуть осколки, — сказал он, на что Оби-Ван лишь бездумно кивнул. Джедай разрезал рукав на его руке и осторожно снял ткань, обнажая кровоточащие раны. Промыв всю руку от плеча до пальцев водой, он начал один за один вынимать крупные осколки, тут же обрабатывая раны, заклеивая маленькие пластырем, а большие обматывая бинтами. Оби-Ван время от времени морщился от тупой боли, но продолжал бездумно смотреть в окно. Даже когда в квартиру заявились клоны корусантской гвардии, без сомнения чтобы проследить, что с Оби-Ваном всё в порядке, он не обратил на них внимания. Лишь когда работа была закончена, а джедай вымыл руки и отставил аптечку в сторону, Оби-Ван поднял на него взгляд. — Спасибо. — Не за что, — с улыбкой отозвался джедай. Оби-Ван, сидя на полу, подпирая спиной стену, окинул его взглядом с ног до головы, узнавая. — Вы ведь… магистр Кот, если я правильно помню? — Это я. Именно магистра Кота изгнали из Совета из-за козней Палпатина, вспомнилось Оби-Вану. Ему было жаль джедая, и он виновато опустил голову. Иит Кот вернул аптечку обратно на кухню, убрал грязные окровавленные полотенца, вылил воду. Клоны перетащили трупы убитых братьев в угол комнаты, пообещав убрать их позже и похоронить вместе с остальными павшими в этой битве. Оби-Ван продолжал сидеть у стены и смотреть в окно на шмыгающие туда и сюда шаттлы, республиканские и сепаратистские. Что задумал Палпатин? Оби-Ван не сомневался, что эта атака была спланирована им самим, но для чего? Как именно он собирается использовать это? Собирается ли он обвинить Орден джедаев в некомпетентности или же провести очередной закон в сенате и прибрать к рукам ещё больше власти?.. Отвлекшись от своих мыслей, он перевёл взгляд на джедая и клонов. Они что-то обсуждали, и Оби-Ван прислушался. — Волна атаки на здание не спадает, — сказал один из клонов. — В Храме джедаев должно быть безопасно, — сказал мастер Кот. — Думаете, мы сможем добраться туда? — Едва ли. Даже если у Храма вражеских сил меньше, мы не сможем выбраться отсюда. Их слишком много. И их стратегия хаотична и непонятна. — Надеюсь, мастер Ти смогла увести канцлера в безопасное место. — Сложно сказать, сэр. Связь в этом секторе глушится, связаться с ними не получается. — Значит, нам лучше пока оставаться здесь? — уточнил джедай. — Пока ситуация не улучшится или не ухудшится — да, я считаю, что лучше оставаться здесь. Оби-Ван вздохнул и поднялся с пола. — Пойду приготовлю чай. И прикажу дроиду здесь прибраться, — сказал он тихо и ушёл на кухню. Странное чувство пустоты поглотило его. Пока нагревалась вода для чая, Оби-Ван закрыл глаза и погрузился в Силу, пытаясь понять, где находится сейчас Палпатин, но в Силе он ощущал лишь холод и смерть, что накрыли центральный Корусант. Палпатин что-то задумал, что-то нехорошее, и Оби-Ван боялся этой неизвестности. Ему хотелось найти утешения, но единственный человек, который мог бы его утешить, и стоял за всеми бедами. Оби-Ван заварил чай и устало уселся за маленький круглый столик, удерживая в левой, здоровой руке горячую кружку. Когда битва за Корусант завершится, сенат будет настаивать на продолжении войны, в этом нет сомнений. Они поддержат любую инициативу Палпатина: увеличение армии, увеличение вооружения, уверенные ответные атаки. Сенат отдаст ему всю власть и перестанет быть собой, собственноручно лишив себя всех функций и полномочий. Но Оби-Ван знал, что этого Палпатину будет мало. Он хочет создать империю и уничтожить джедаев. Однако сил одних лишь сепаратистов не хватит, чтобы убить всех джедаев Ордена, в таком случае война попросту никогда не закончится. Палпатин мог бы провести в сенате такой закон, который давал бы ему право распустить Орден джедаев, но и этого было мало — он хотел подчистую уничтожить их всех. Оби-Ван не знал, как ситх собирался это сделать, но что бы он ни задумал, это будет тотальной катастрофой и концом всего — Республики, джедаев, демократии, свободы и мира. Вот бы Палпатин не вернулся!.. Вот бы он случайно погиб во время сегодняшней атаки на Корусант! — С канцлером всё будет в порядке, — раздался рядом чужой голос, и Оби-Ван от неожиданности едва не выронил из руки остывшую кружку. Мастер Кот опустился рядом с ним за столик и взял его за руку в порыве подбодрить, очевидно приняв мучения Оби-Вана за переживания за жизнь своего мужа. Но не говорить же джедаю, что Оби-Ван буквально думал о его смерти. Он кинул взгляд на широкий проём между столовой и кухней. Там дежурили клоны. Вновь переведя взгляд на мастера Кота, Оби-Ван вымученно улыбнулся. — Переживать нормально, — сказать Иит. — Особенно в вашем случае. Знаете, я лично считаю, что ему просто не повезло стать канцлером в эпоху упадка Республики, но повезло, что у него есть вы. Принять на себя такую ответственность и такой стресс, пытаться выстоять в видимой и невидимой войне с теми, кто не хочет идти на уступки и переговоры — для этого нужно быть действительно великим человеком, но иногда я думаю — справился бы он, если бы вас не было рядом?.. Оби-Ван слушал мастера Кота, и ему хотелось истерично рассмеяться. Палпатин настолько всем запудрил мозги, что даже джедаи восхваляют его как сильного лидера, совершенно не подозревая в нём своего злейшего врага. Вот уж не поспоришь, великий человек. Великий обманщик. Мастер Кот повернул голову к окну и проводил взглядом стремительно падающий к земле подбитый вражеский шаттл. — Про вас обоих так часто пишут в прессе, — сказал он с задумчивой улыбкой. — И всегда ставят вас обоих в пример. Это замечательно. Я даже вам немножко завидую. — Почему? — удивлённо спросил Оби-Ван. — Вам не нужно постоянно думать о своих эмоциях и держать их под контролем. Вы можете любить открыто, не боясь, что это может кому-то навредить. Для вас это нормально, в отличие от джедаев. Вы и сами знаете, каков Кодекс. Иит вздохнул и опустил голову. Оби-Ван осторожно сжал его руку своей, чувствуя в Силе волнение джедая. — Вы… Вы кого-то… Оби-Ван не договорил, но не озвученные слова были слишком очевидными и тяжёлыми, чтобы их не понять. Мастер Кот вновь тяжело вздохнул и кивнул. — Да. Я люблю. Люблю именно той любовью, что порицается джедаями. Бескорыстно, но всё же эгоистично. И я понимаю, почему джедаи опасаются таких чувств, я сам на собственном примере понял, что любовь действительно затуманивает разум. Когда хочется бросить всё, чтобы броситься на помощь своему возлюбленному. Когда страх потери настолько силён, что невозможно думать ни о чём другом. Когда эмоции пересиливают здравый смысл, и когда встаёт выбор — всеобщее благо или… — он грустно улыбнулся. — Ужасно, не правда ли? Мы джедаи. Мы поклялись в самоотверженном служении другим. Мы должны думать обо всех, а не о самих себе. Он поднял взгляд вдаль, словно пытаясь найти за окном того, к кому питал такие сильные чувства. Оби-Ван тихо спросил: — Он… Он сейчас там? В битве? — Да. Оби-Ван растерялся. Он совершенно не ожидал, что мастер-джедай будет изливать ему душу, но он понимал, как мог тяготить подобный секрет, ведь его собственная история была ровно противоположной — ему нужно было скрывать, что они с Палпатином на самом деле не любят друг друга. Очевидно, что Иит держал это в себе слишком долго, не имея возможности поделиться с кем-либо. Оби-Ван задумчиво сжал губы. — Возможно… — начал он осторожно. — Возможно, вы хотите присоединиться к нему? Я уверен, что буду в безопасности, вы вовсе не обязаны сидеть здесь со мной. Иит посмотрел на него с благодарностью, но затем покачал головой. — Нет, я не могу вас оставить. Как супруг канцлера, вы всё ещё одна из ценных мишеней для сепаратистов, а мы ведь не хотим, чтобы вас похитили вновь? Оби-Ван усмехнулся. — И я хотел бы извиниться, — добавил джедай. — Мне не следовало всего этого говорить. — О, не беспокойтесь об этом. Ваш секрет умрёт вместе со мной, — заверил его Оби-Ван. Иит благодарно кивнул. Атака не затихала ещё много часов. Казалось, что основные битвы перенеслись на орбиту планеты, на самой поверхности дроидов становилось всё меньше и меньше, но клоны, что дежурили с ними в апартаментах на Республике 500 всё равно считали, что лучше переждать здесь и никуда не передвигаться. Но никаких новостей не поступало. Оби-Ван мог бы включить новости, так как был уверен, что журналисты наверняка сейчас вели прямую трансляцию боёв, но он предпочитал сидеть в тишине и ждать. Мастер Кот, убедившись, что угрозы для них нет, уселся помедитировать. Клоны регулярно обходили пентхаус целиком. Оби-Ван переоделся и всё оставшееся время сидел у окна и смотрел на Корусант, и лишь через долгие часы напряжённого ожидания битва начала утихать, а комлинк Оби-Вана внезапно запищал входящим звонком. Он ответил. — Оби-Ван! — раздался звонкий голос Энакина. На фоне что-то оглушительно скрежетало. — Энакин? — Канцлер со мной! Мы вернулись на Корусант, с нами всё в порядке! Откуда взялся Энакин? Что значит «вернулись на Корусант»? Что именно произошло с момента, когда Гривус напал на Республику 500? Почему голос рыцаря-джедая звучал так, будто он пытался скрыть какую-то шалость? И что это был за противный скрежет? Но Оби-Ван не успел ничего спросить, как связь прервалась, а к нему подошёл мастер Кот, тоже получивший свежие новости. — Битва завершена. Сепаратисты потерпели поражение, а канцлер спасён, — заявил он с широкой улыбкой. — Он в надёжных руках рыцаря Скайвокера. Скоро они вернулся в сенат. Вас отвезти туда? Ожидалось, что он ответил «да», поэтому Оби-Ван кивнул, и вместе с мастером Котом и клонами Корусантской гвардии они отправились в сенат.

***

Они стояли на сенатской посадочной платформе и вместе с другими сенаторами ожидали прибытия канцлера. Иит Кот стоял рядом с Мейсом позади Кеноби и кидал на него тревожные взгляды — от посла всё ещё исходила аура неуверенности и тревоги, хотя теперь он контролировал их лучше, чем несколько часов назад, в самый разгар битвы. Он так же почувствовал волну глубоких сомнений от самого Мейса. Когда он перевёл на него вопросительный взгляд, то увидел, что магистр Винду задумчиво хмурится, прожигая своим тёмным взглядом спину Кеноби. Он хотел было спросить, в чём дело, но в этот момент на платформу приземлился аэробус, из которого вышли канцлер Палпатин в сопровождении Энакина Скайвокера и Ки-Ади-Мунди. Сенаторы пошли им навстречу, но расступились перед Оби-Ваном, позволяя ему броситься в объятия канцлера. Супруги крепко обнялись, и Иит неловко отвёл взгляд, скользнув глазами по Энакину, который неловко замер у канцлера за спиной. Иит печально улыбнулся — по Храму ходили слухи о том, что рыцарь Скайвокер был влюблён в Оби-Вана, но не было никаких сомнений, что эта влюблённость не была взаимной, ведь Оби-Ван был целиком и полностью предан Палпатину. Бедный Энакин. Палпатин и Оби-Ван отступили друг от друга и обменялись парой фраз, после чего подошли к джедаям. — Канцлер Палпатин, — Мейс кивнул в знак приветствия. — Надеюсь, вы в порядке? — Да, благодаря мастерству джедаев. Они убили графа Дуку, но генерал Гривус вновь ускользнул. За его спиной Оби-Ван переглянулся с Энакином. — Это в его характере, — сказал мастер Винду. — Он всегда убегает и прячется. — Но после смерти графа Дуку именно он возглавит армию сепаратистов. Боюсь, что сенат будет голосовать за продолжение войны, пока генерал Гривус не будет схвачен или убит. — В таком случае нашей главной задачей станет поимка Гривуса, — кивнул Мейс. — Мы немедленно вернёмся в Храм, и Совет обсудит новую расстановку сил. Смерть Дуку сильно ударит по сепаратистам, они будут ослаблены как никогда до этого. — Хорошо, — улыбнулся Палпатин. — В таком случае я предлагаю завтра провести стратегическое собрание. Боюсь, после сегодняшнего стресса мне понадобится немного времени, чтобы отдохнуть и прийти в себя. — Разумеется, канцлер. Палпатин кивнул, взял Оби-Вана под руку, и они направились вглубь здания, сопровождаемые кучкой сенаторов. Юный Энакин Скайвокер увязался за ними. Мейс Винду, Иит Кот и Ки-Ади-Мунди остались стоять на площадке. — Нужно срочно созвать Совет, — сказал Мейс. — Нам нельзя терять времени. Сепаратисты сейчас уязвимы, мы должны этим воспользоваться. — Я согласен, — сказал Ки-Ади-Мунди. — Мне очень жаль, что нам не удалось схватить Гривуса. Увы, он оказался нам не по зубам. — Не беспокойся, мой друг. Вашей приоритетной задачей было спасение канцлера, и вы с ней справились. — Благодаря Энакину. Без его упорства и мастерства у нас бы ничего не получилось. Хотя, признаюсь честно, посадку половины Незримой Длани я не забуду никогда, — усмехнулся мастер Мунди. — Я вернусь в Храм и соберу Совет. Джедаи поклонились друг другу, и Ки-Ади-Мунди запрыгнул обратно в аэробус и отправился в сторону Храма. Когда Мейс и Иит остались наедине, Винду вновь перевёл хмурый взгляд туда, где скрылись сенаторы. — Мейс, в чём дело? С тех пор как мы здесь, ты словно сам не свой. Всё в порядке? Мейс положил руку ему на плечо и отвёл к самому краю платформы, подальше от охраны и дроидов. — Скажи мне, Иит, ты всё время был с Кеноби, не так ли? — Да. — Как он себя вёл? Иит удивлённо моргнул. — Он… Он выглядел спокойным, но определённо нервничал. Любой бы на его месте переживал. Почему ты спрашиваешь? — Расскажи мне подробно, как произошло нападение Гривуса. Иит рассказал. Про разбитое окно, про то, как Оби-Ван оттолкнул Палпатина от Гривуса, но сам оказался отрезан от выхода, про его раненую руку, про его беспокойство за жизнь канцлера. К его удивлению, Мейса это нисколько не обнадёжило, а наоборот, казалось, это удручало его. — В чём же дело, Мейс? — вновь спросил Иит, когда закончил свой рассказ. Мейс вздохнул. — Ты же помнишь, как я говорил тебе про расследование в здании ЛайМердж? Нет никаких сомнений, что ситх скрывается прямо у нас под носом, в окружении самого канцлера. — Да, я помню. — После сегодняшней атаки я кое о чём задумался. Апартаменты канцлера хорошо охраняются, и очень немногим известно об их местоположении в здании. Тем не менее атака Гривуса была очень точно спланирована. Он точно знал, где и когда нападать. Он точно знал, где будет находиться канцлер и в какой момент. Иит вздрогнул. Мейс же не имеет в виду, что… — Ты хочешь сказать… — он перешёл на шёпот. — Хочешь сказать, что это Оби-Ван?! Мейс кивнул: — Я не вижу другого объяснения. — Нет, это невозможно! — воскликнул Иит. — Я тебе не верю. Он не может быть ситхом. Он любит Палпатина и никогда бы сделал ничего подобного. — Любит или не любит — это неважно. Ситхи всегда были мастерами манипуляции и лжи. Даже если он искренен в своих чувствах, это не значит, что он не манипулирует им. — Но… Но ведь… Но ведь ты был на их свадьбе! Я помню! Ты сам говорил, что Оби-Ван искренен. — Я мог ошибиться. В тот момент я решил, что тот туман Силы, который он создал вокруг них, нужен был для того, чтобы скрыть свои чувства, а не выставлять напоказ. Но с другой стороны, для того, кто ушёл из Ордена много лет назад и не упражнялся в контроле Силы, его щит был слишком мощным. — Но это мог быть не он. Окружение канцлера не менялось много лет, это мог быть кто угодно, кто-то, кто даже теперь находится в кругу его близких. — Возможно, но ради чего тратить такие усилия, чтобы подставить Оби-Вана? Нет, это слишком сложно. Иит прижал руку к груди. В словах Мейса была логика, но он всё равно не мог в это поверить. Оби-Ван — владыка-ситх? Это невероятно. Это невозможно. — Став супругом канцлера, — продолжил Мейс: — он смог напрямую влиять на него, а значит на сенат и на дела Республики, при этом оставаясь в тени. И вот ещё что, — джедай усмехнулся. — Несмотря на то, что его драгоценная Мелида/Даан находится на рубеже Внешнего и Среднего колец и представляет собой стратегический интерес как для Республики, так и для сепаратистов, Конфедерация никогда не нападала на них, даже близко не подходила. — У Мелиды/Даан есть своя армия, — неуверенно возразил Иит. — Возможно, сепы решили, что нападение на них не стоит того. — Ты так думаешь? — Мейс вскинул бровь. Иит поджал губы. Он не знал, что сказать, не знал, что и думать. — Я вынесу этот вопрос на Совете, — сказал Винду. — И там посмотрим. — Магистр Йода будет разочарован… — Да… Если моя теория окажется верной, магистр Йода будет очень разочарован.

***

Энакин пришёл немного раньше назначенного времени, надеясь застать Оби-Вана одного, и не прогадал. Оби-Ван впустил его в квартиру и заранее извинился за беспорядок. — Они ещё не закончили с окном, — сказал он, проводив Энакина в гостиную на втором этаже пентхауса. — И Шив ещё не вернулся с совещания, так что придётся подождать. — Ничего… Как твоя рука? — спросил Энакин. Оби-Ван весь день проходил с бандажом на правой руке для поддержки, но к вечеру снял его. Раны быстро заживали благодаря бакте, но они были глубокими, и при каждом движении в руке отдавало тупой ноющей болью. — Заживёт, — улыбнулся Оби-Ван. Энакин улыбнулся в ответ, не в силах отвести от него взгляд. Как же ему хотелось заключить его в свои объятия и поцеловать его нежные губы, как тогда, после Джеонозиса… Как же ему хотелось, чтобы всё сложилось по-другому — чтобы Оби-Ван не ушёл из Ордена и не женился на Палпатине, чтобы он остался, чтобы они как ученики Квай-Гона работали вместе. Энакин не сомневался, что в такой реальности он бы тоже влюбился в него и что им пришлось бы скрывать свои чувства ото всех, как и сейчас, но в этом мире, где Оби-Ван был джедаем, они всё же могли быть вместе. Оби-Ван под его пристальным взглядом немного смутился. — Не смотри на меня так, — прошептал он. — Как? — Так, словно я единственный во всей галактике… — Но для меня это так, — тихо ответил Энакин и подошёл ближе. — Для меня ты единственный важный человек во всей вселенной… Он поднял свою левую, здоровую руку и провёл тёплыми пальцами по его щеке. — Ты ведь знаешь, как сильно я люблю тебя… — Энакин, прекрати, — Оби-Ван мотнул головой, уходя от прикосновения, и отвёл взгляд. — Держи себя в руках. — Я стараюсь, — тяжело вздохнул рыцарь. — Но с каждым днём мне даётся это всё труднее. И мы так давно с тобой не виделись, из-за войны я всё время пропадаю на фронте. Я скучаю по тебе. Думаю о тебе каждый день. Сражаюсь ради тебя и за тебя. И уповаю лишь на то, что, вернувшись, смогу увидеть тебя и твою ласковую улыбку… Он взял руку Оби-Вана в свою и поднёс к своим губам. — Энакин… Оби-Ван почувствовал, как в Силе сгустилась тьма, словно туман встал перед глазами и забился в горло, не давая мешать. Он резко вырвал руку и отпрянул от Энакина. На пороге показался канцлер. Увидев Энакина, он приветливо улыбнулся: — Прошу прощения, что заставил вас ждать. — Не беспокойся, — с натянутой улыбкой ответил Оби-Ван. — Ужин уже готов и стол накрыт. — В таком случае я немедленно к вам присоединюсь. Ужин прошёл спокойно, хоть и немного натянуто. Оби-Ван говорил мало, зато Энакину и Палпатину было что обсудить в связи с последними событиями, поэтому беседа в основном шла про войну. Почти всё время Оби-Ван ощущал на себе взгляд Энакина, но сам боялся поднять голову; Палпатина же это, кажется, совершенно не смущало. Он улыбался, пил дорогое вино — то самое, Алдераанское, — и непринуждённо размышлял о том, как скоро Республика победит в Войне клонов. — …без Дуку сепаратисты ещё какое-то время не смогут наладить хорошие, организованные атаки. Без своего самого сильного лидера они потеряют драгоценное время, чем мы непременно воспользуемся; очень скоро джедаи ударят по Конфедерации по всем фронтам одновременно, чтобы окончательно ослабить их и взять ситуацию под контроль. Так что, мой дорогой Энакин, сегодня ты сослужил Республике великую службу, убив графа Дуку, — Палпатин улыбнулся и поднял в его честь бокал. Оби-Ван резко вскинул голову, вслушиваясь в разговор. Палпатин сказал, что Энакин убил Дуку и что теперь сепаратистам придётся доверить свои дела новому лидеру, генералу Гривусу. Но Оби-Ван услышал следующее — Энакин убил ученика Дарта Сидиуса, тем самым освободив место для самого себя, и теперь Палпатин поторопится, чтобы обратить джедая на Тёмную сторону Силы. Он посмотрел на Энакина, и тот стушевался и виновато опустил голову. — Я не горжусь тем, что сделал, — сказал он в ответ на слова канцлера, однако будто извиняясь перед Оби-Ваном лично, боясь впасть в его немилость. — Мне стоило арестовать его, а не… — Ты всё сделал правильно, мой мальчик, — заверил его Палпатин. — Граф Дуку был владыкой-ситхом, он был слишком опасен, чтобы оставлять его в живых. И разве это не сущность джедаев — уничтожать всё, что связано с ситхами? — Да, но нет, — возразил Скайвокер. — Мне не следовало этого делать. — Теперь уже поздно что-либо менять, — нейтрально заметил канцлер. — Нам теперь следует думать о будущем. Не так ли, Оби-Ван? Это прозвучало как угроза. Оби-Ван ответил что-то невпопад и дрожащей рукой взял бокал с вином. Когда после ужина они проводили Энакина, Оби-Ван вернулся в столовую. Он хотел было сесть за стол и выпить ещё немного, но вместо этого вышел на сумрачную террасу, чтобы взглянуть на город, что сегодня пострадал от нападения армии дроидов. — Ты в порядке? — раздался позади чужой голос. Оби-Ван вздрогнул и тихо ответил: — Нет. Он чувствовал себя уставшим. Он хотел, чтобы всё закончилось. Он хотел, чтобы Палпатин прекратил войну, отказался от своих планов, от своих ситхских убеждений, чтобы наступил мир. Он хотел освободиться от постоянного страха за себя и своих друзей. Хотел перестать бояться… Он просто устал. Палпатин подошёл к нему и взял его за руки. — Оби-Ван, посмотри на меня, — мягко сказал он, и Оби-Ван невольно повиновался. Палпатин выглядел обеспокоенным, но нельзя было быть уверенным, было ли это взаправду или очередной маской. — Всё скоро закончится, я обещаю. Республика преобразится и станет безопасным местом. В Галактике снова наступит мир, и мы вместе увидим рассвет новой эры, — он погладил большими пальцами руки Оби-Вана. — Я тебе не верю, — прошептал в ответ Кеноби. — Ты стремишься к абсолютной власти, но как только все поймут это, появится оппозиция. Начнётся новая гражданская война, которая не прекратится, пока одна из сторон не будет полностью уничтожена. Твоё правление долго не продлится… Ты… Оби-Ван почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы. Он горько усмехнулся. — Что толку рассуждать об этом, — сказал он и опустил взгляд. — Ведь ты всё равно скоро избавишься от меня, когда я перестану быть полезным. Возможно, это даже к лучшему… — Нет-нет, Оби-Ван, не думай обо мне так, — Палпатин обхватил ладонями его лицо. — Я не убью тебя. Если хочешь, я даже дам тебе слово, что Мелида/Даан будет защищена и останется независимой. Если хочешь, мы вместе будем править Империей, как супруги… — Но я не хочу быть частью твоего правления, — Оби-Ван покачал головой и зачем-то добавил: — Прости. Когда он моргнул, по щеке скатилась горячая слеза. Он вырвался и торопливо сбежал обратно в гостиную, пряча от Палпатина свои слёзы.

***

Он задыхался от бега и от чувства дежавю. Он уже знал, что не успеет, как бы он ни старался. Но всё равно продолжал бежать, надеясь, что хотя бы в этот раз он успеет остановить неминуемое… Но когда он обогнул последний резкий поворот, он вновь увидел страшную, трагичную сцену — пронзённый световым мечом Оби-Ван с запрокинутой головой и остекленевшими глазами мертвеца… Энакин резко вскочил с кровати, схватившись за меч. Опять этот кошмар. Каждый раз, когда он прилетает на Корусант, его мучает один и тот же сон. В первый раз он решил, что это просто из-за войны. Второй раз — после того, как он вспомнил про похищение Оби-Вана графом Дуку. Но теперь этот сон приходил к нему регулярно, и в нём Оби-Ван неизбежно погибал от светового меча. Энакин боялся и злился. Боялся, что не сможет предотвратить это, как было с матерью. И злился, что Сила, посылая ему это видение, не показывала лица убийцы. Почему Сила не могла показать ему всё сразу? В чём смысл этих видений, если он не может их изменить? Энакин до боли в ладони сжал световой меч. Ему нужно будет поговорить с кем-нибудь об этом. С магистром Йодой, например. Магистр Йода прислушается к нему, Энакин был уверен в этом. Глава Ордена всегда питал к Оби-Вану отеческие чувства, даже несмотря на то, что тот уже давно не был частью их семьи; если он узнает, что ему грозит опасность, то возможно Орден что-нибудь предпримет, чтобы защитить его. Нужно будет поговорить и с канцлером и самим Оби-Ваном. Энакин знал, что в последнее время Оби-Ван всегда находился под охраной, так как Палпатин тоже боялся, что с ним может что-нибудь случиться. По крайней мере в этом они с Энакином были согласны, и юный джедай был немного более спокоен, зная, что Оби-Ван всегда защищён. Но что если этого недостаточно? Энакину хотелось прямо сейчас позвонить Оби-Вану и убедиться, что с ним всё в порядке, но одёрнул себя. Вместо этого он позвонил коммандеру Фоксу, который отвечал за Корусантскую гвардию и охрану канцлера и успокоился лишь тогда, когда Фокс заверил его, что в Республике 500 всё спокойно и никакой опасности нет. Лишь после этого Энакин лёг обратно в постель и попытался уснуть. До утра оставалось всего ничего, и эти несколько часов он пролежал в тревожной дрёме. Как только поднялось солнце, он привёл себя в порядок, оделся и связался с магистром Йодой, попросив поговорить с ним наедине и помедитировать. Йода согласился, и уже через полчаса они сидели на круглых пуфиках в небольшой пустой комнате, окно которой было закрыто горизонтальными жалюзями. — О чём поговорить ты хотел, юный Энакин? — спросил Йода, глядя на него в упор. Энакин стушевался. Ему внезапно стало стыдно — как сказать гранд-мастеру, что ему снятся сны, в котором некто убивает супруга канцлера Республики? Со стороны это будет нехорошо выглядеть. Но сделав глубокий вдох, он собрался с мыслями. Безопасность и жизнь Оби-Вана была важнее его собственных страхов. — В последнее время мне снятся сны, мрачные сны, — начал он. — В них я вижу боль и смерть. Во сне я пытаюсь предотвратить это, но не успеваю… Энакин сложил руки в широкие рукава своего джедайского плаща. — Думаешь, предвидения это? — спросил Йода. — Я уверен в этом, — кивнул Энакин. — Я уверен, что Сила посылает мне видение о будущем. — Опасность грозит кому-то, м? Что видишь ты в своём видении? — Я… Я бегу по коридору. Хоть и знаю, что не успею. В Силе боль и тревога, всё как будто во тьме. Когда я заворачиваю за угол, то всегда вижу одно и то же… Он снова запнулся, не зная, как рассказать о главном, но Йода не торопил его и терпеливо ждал, когда юный рыцарь найдёт нужные слова. — Там Оби-Ван, — наконец, сказал он. — Кто-то убил его. Кто-то проткнул его световым мечом, но я не вижу, кто именно. Я вижу только его. И он мёртв. Уши Йоды поникли, а большие круглые глаза стали печальны. Ему всегда нравился Оби-Ван, и услышать, что ему грозит смертельная угроза, было для него прискорбно. — Ситх его убивает? — спросил гранд-мастер. — Я не знаю, — Энакин покачал головой. — Наверное, да. — И видение твоё всегда одно и то же, говоришь ты? — Да. Оби-Ван неизбежно умирает. — Хм-м, — Йода сложил руки и положил на них подбородок. — Смерть Оби-Вана ударом будет для всех нас, для Палпатина особенно. Любит он его сильно, и предугадать его действия в случае смерти Оби-Вана, сложно будет. Избежать этого, мне бы хотелось, и уповать на милосердие Силы я буду. Будущее всегда в движении, Энакин, и твоё видение не высечено в камне. — Но магистр, я вижу один и тот же сон постоянно, он не меняется. — Терпение, — Йода поднял руку. — С канцлером или с Оби-Ваном говорил ты об этом? — Ещё нет, но собирался. — Хорошо. Хорошо. Поговорить с ними ты должен. Будущее в движении, да, и от настоящего оно зависит. Не печалься, Энакин, но и не зацикливайся на своих видениях. Они помолчали. Энакин всё ещё тревожился, но разговор с Йодой всё же принёс ему немного облегчения. — Однако, — добавил вдруг мудрый гранд-мастер: — если видение твоё неизбежно, готовыми к этому мы должны быть. Если доберётся до него ситх, то мы непременно схватим его, и гибель Оби-Вана напрасной не будет. Найдём в том мы утешение. Энакину хотелось бы возразить, что жизнь Оби-Вана была важнее поимки ситха, но он промолчал. Это было не по Кодексу. Джедайское учение велело пожертвовать одним ради блага многих… И Энакин вдруг осознал, что не готов к этому и никогда не будет готов. Он должен будет защитить Оби-Вана любой ценой, вопреки любым последствиям.

***

В кабинете канцлера было так тихо и спокойно, что Оби-Ван мог бы здесь медитировать, если бы не подавляющая Тёмная сторона Силы. Палпатин вызвал его к себе посреди дня, сказав, что Энакин хочет поговорить с ними обоими о чём-то важном, и у Оби-Вана было очень нехорошее предчувствие на этот счёт. Абсурдная мысль появилась у него — будто бы Скайвокер решил признаться ему в любви при его же муже, но это было глупо и безрассудно даже для такого неуёмного юноши, как Энакин. Тем не менее, Оби-Ван переживал. Когда Энакин пришёл, он выглядел напряжённым. — Ах, Энакин! — воскликнул Палпатин. — Ты как раз вовремя. Рыцарь-джедай поклонился. — Добрый день, сэр. Оби-Ван. Оби-Ван лишь улыбнулся ему в знак приветствия. — Прошу, Энакин, присаживайся, — Палпатин жестом указал на мягкое кресло и сам сел на диван напротив. — Ты сказал, что хочешь поговорить с нами о чём-то. — Это так, сэр, — Энакин опустился на самый краешек кресла. Палпатин махнул рукой, приглашая Оби-Вана сесть рядом с ним, и Оби-Ван нехотя подчинился. — Итак, Энакин. Мы слушаем. — Как вы наверняка знаете, Сила иногда посылает джедаям видения о будущем, — начал Энакин. — Конечно, эти видения не обязательно сбываются, но зачастую они нужны для того, чтобы подготовить джедая к самому вероятному из возможных будущих. Уверен, Оби-Ван знает, как это работает. Оби-Ван кивнул. Хотя ему самому никогда не было видений Силы — если не считать того откровения, что он получил на Мелиде/Даан пару месяцев назад, — он всё же знал, что подобные послания ни в коем случае нельзя игнорировать. Особенно если это был Энакин. Оби-Ван помнил про его сны о матери и помнил, чем всё это закончилось. Он вздрогнул и сжал руки в кулаки. Он едва успел успокоить взгорячённого Энакина и увести его из поселения Людей песков прежде, чем тот успел их всех перерезать. Да, Энакину было больно из-за смерти его мамы, он хотел мести, и Оби-Ван понимал его чувства. Но прежде всего Энакин был джедаем, и ему нужно было себя контролировать. Потеря контроля — первый шаг на путь Тёмной стороны. Оби-Ван моргнул и вынырнул из неприятных воспоминаний в настоящий момент. — Мне было видение, — сказал Энакин и посмотрел на Оби-Вана в упор, отчего тому стало не по себе. — В нём Оби-Ван умирает от светового меча. Оби-Ван перевёл взгляд на Палпатина. Ещё вчера он уверял его, что не собирается его убивать, но Оби-Ван чувствовал, что Энакин не ошибался. Если он видел, что Оби-Вану суждено умереть от светового меча, то это мог быть лишь клинок ситха, ибо джедаи никогда бы так не поступили. Палпатин снова обманул его. Оби-Ван хотел разозлиться, но заметил, что сам ситх был в замешательстве и смотрел на него не менее удивлённо, будто подумал о том же самом. Будто он говорил правду. Будто он не собирался убивать его и ничуть не меньше удивился словам Энакина. Ибо если это был не он — то кто-то из джедаев. Вдруг Оби-Вану стало тошно от осознания скорой смерти. Поднявшись на дрожащих ногах, он отошёл к окну, словно желая оказаться снаружи и вдохнуть свежего воздуха. — Это… — услышал он голос Палпатина. — Не буду лукавить, Энакин, это очень неприятные новости. Но я уверяю тебя, что Оби-Ван круглосуточно находится под охраной, и никто и ничто не причинит ему вреда, я лично ручаюсь за это. — Охраны клонов может быть недостаточно, — возразил Энакин. — Если ситх планирует убить его, то клоны не смогут его сдержать. — Ты же не предлагаешь поместить меня в Храм под защиту джедаев? — спросил Оби-Ван, продолжая стоять лицом к окну. — Если бы это было возможно… — О, нет, спасибо, — усмехнулся Оби-Ван, повернувшись. — Не хотелось бы чувствовать себя узником. — Но… — Мы подумаем, что можно сделать и как обезопасить Оби-Вана, — сказал Палпатин, поднялся с дивана и подошёл к Энакину. — Чтобы ты не переживал, мой мальчик, можешь звонить мне или Оби-Вану в любое время, чтобы лично убедиться, что всё в порядке. — Спасибо, сэр. Меня это правда успокоит. Оби-Ван со своей стороны натянуто улыбнулся. — Кстати, хорошо, что ты зашёл, Энакин, — вновь обратился канцлер к джедаю. — Мне тоже нужно кое о чём поговорить с тобой с глазу на глаз. — В таком случае я вас оставлю, — кивнул Оби-Ван и медленно покинул кабинет, всё ещё пребывая в замешательстве. Он вышел в пустую приёмную и устало опустился на скрипучий кожаный диван. Ему нужно поговорить с Энакином насчёт его видений, поэтому он решил подождать его, надеясь, что его разговор с канцлером не затянется. Интересно, зачем Палпатин его выпроводил? Как будто не знает, что Энакин всё равно ему всё расскажет… Впрочем, Скайвокер вскоре вышел из кабинета, и его настроение было намного лучше, чем всего несколько минут назад. Он казался ошеломлённым, растерянным, но в то же время с него словно сняли тяжёлый груз. Увидев Оби-Вана, он удивился, а потом широко улыбнулся. — Я думал, ты уже ушёл, — сказал Энакин и подошёл к нему. Оби-Ван поднялся с диванчика с удивлением посмотрел на джедая. — Что тебе сказал канцлер? Тебя как будто подменили. Энакин сжал губы, явно пытаясь сдержать улыбку, но в итоге лишь улыбнулся ещё шире, словно человек, у которого разом решились все проблемы. Он неуверенно взял Оби-Вана за плечи, и когда тот не оттолкнул его, то лишь крепче стиснул пальцы. — Всё будет хорошо, — сказал он. — Я имею в виду, с тобой. Канцлер назначит меня в Совет. Я буду магистром, Оби-Ван, у меня будет доступ к архивам джедаев, к секретным знаниям. Я смогу спасти тебя от своего кошмара! Оби-Ван рвано, ошеломлённо выдохнул. В голове, как наяву, прозвучал низкий, но твёрдый голос Палпатина: «Убийства мастера Ранцизиса можно было бы избежать…» Его окатило мертвецким ужасом, и он, пошатнувшись, опёрся о плечи Энакина. Энакин станет магистром… Но какой ценой? И что потом с ним сделает Палпатин? Он изуродует его доброе сердце и душу, использует его невинную любовь, чтобы создать монстра и сделать его своим учеником. Он будет использовать Энакина как шпиона против его же собратьев, постепенно уничтожая в юноше всё хорошее и омрачая саму его сущность… — Оби-Ван, что с тобой? Тебе плохо? — обеспокоенно спросил Энакин, приобняв его и не давая упасть. Но Оби-Ван больше не мог сдерживаться. Он должен сказать ему. Он должен, даже если Энакин ему не поверит. Схватившись за его плечи, он нащупал в Силе сознание рыцаря и мысленно передал ему: — Он ситх. — Что, прости? — Ситх. Он ситх. Тот, кого вы ищете. И он убьёт меня за то, что я сказал тебе об этом. — О ком ты говоришь? Оби-Ван нехотя поднял на Энакина напуганный взгляд. — Ты не поверишь мне. Я знаю, в это сложно поверить, практически невозможно, и я сам бы не поверил, если бы не увидел его настоящее лицо собственными глазами. — Оби-Ван, я тебя не понимаю. Последний шаг. Или последняя возможность отступить и продлить себе жизнь ещё на несколько мучительных мгновений. Оби-Ван положил ладони поверх рук Энакина, словно ища поддержки, и повторил: — Канцлер Палпатин — владыка-ситх. Энакин отпрянул от него, но рук с плеч не убрал. Его брови удивлённо взлетели вверх. — Что? Что ты такое говоришь? — Я говорю правду, Эни, — Оби-Ван до боли сжал пальцами его руки. — Он… Это он стоит за сепаратистами, по его приказу вывели армию клонов и дроидов, граф Дуку был его учеником, это он… Он убил магистра Ранцизиса, чтобы освободить место в Совете джедаев. Энакин, совершенно сведённый с толку, отвернулся, отошёл на пару шагов, растерянно уставился в стену, на которой висела какая-то дорогая гравюра. Затем вновь повернулся к Оби-Вану, собираясь не то возразить, не то спросить что-то, но так ничего и не сказал. Проведя рукой по лбу, убирая непослушные кудри, он опустился на краешек дивана и сцепил руки в замок. — Я… Я хочу верить тебе, Оби-Ван. Я верю. Но это… О боже, — Энакин согнулся, уперевшись локтями в колени, и закрыл лицо руками. Посидев так немного, переваривая услышанное, он вновь поднял на Оби-Вана отчаянный взгляд: — Это правда? — Да, Энакин. Это правда, — Оби-Ван присел рядом с ним. — Но почему ты не сказал джедаям? И как давно… Как давно ты это знаешь? — Недавно. С тех пор как в последний раз вернулся с Мелиды/Даан. Я не мог никому сказать об этом, он угрожал мне войной… Но сейчас, когда Дуку не стало, а Гривус скрывается, я не думаю, что он пошлёт сепаратистов на мою планету. Да и в этом уже нет смысла. Очень скоро он раскроет себя, я для него больше не угроза. — Но джедаи… — Они мне не поверят, — усмехнулся Оби-Ван. — Они будут подозревать меня самого. — Нет, невозможно. Магистр Йода поверит тебе и мне. Если мы расскажем ему правду, Орден немедленно арестует канцлера, а тебя будут охранять. — Ты думаешь? — Я поговорю с ним.

***

Энакину довольно часто приходилось выступать при полном собрании Совета, и обычно это его не волновало, но сегодня после всех откровений он очень тонко ощущал недовольство Совета — недовольство не только войной, потерями и сбежавшим в очередной раз Гривусом, но и самим Энакином и тем фактом, что канцлер Палпатин решил вмешаться во внутренние дела джедаев. Как ни странно, сам Йода сказал, что это тревожит его, хотя казалось, что гранд-мастер Ордена был готов прийти на помощь канцлеру в любую минуту и выполнить его любую просьбу. — Тревожен этот его ход, — сказал он, глядя на Энакина так, словно пытался узреть в нём истину. — Я понимаю, — тихо ответил Энакин. Зная о том, что канцлер Палпатин был владыкой-ситхом, которого они так долго искали, не было ничего удивительного в том, что он решил открыто посадить в Совет джедая человека, который был ему близок. Энакину стало неприятно, мерзко — он доверял Палпатину, а тот решил сделать из него своего шпиона в Ордене. Энакин задумался, стоит ли поднять этот вопрос прямо сейчас. Нет, слишком рискованно. При таком количестве людей информация может с лёгкостью просочиться за пределы этого узкого круга, и кто знает, что сделает ситх в таком случае. Энакин вновь вспомнил о своём видении — яркий световой меч пронзает Оби-Вана насквозь… — Ты введён в Совет, — прозвучал чёткий, суровый голос Мейса Винду. — Но мы не даём тебе звание магистра. Энакин резко вскинул голову и собирался было возразить, но осёкся. Он не заслужил этого места. Он не заслужил этого звания. Он упустил владыку-ситха у себя под самым носом и подверг Оби-Вана опасности. Он не чтил Кодекс, нарушал правила одни за другими, он был надменен и высокомерен. Чтобы посадить его в Совет, Палпатин приказал убить другого магистра. Энакин сцепил руки, пряча их под длинными рукавами, и поклонился. — Это большая честь для меня, — скромно ответил он. — Я знаю, что вам пришлось смириться с просьбой канцлера, но я всё же надеюсь оправдать ваши ожидания. Выпрямившись, он подошёл к пустому креслу, к которому так давно стремился, но теперь лишь опустился на самый его краешек, словно боясь осквернить своим присутствием. Он чувствовал, что занимает чужое место. Его не должно здесь быть. Магистры Совета удивлённо переглянулись между собой, очевидно не ожидав от Энакина такой кротости, но никто ничего не сказал. Затем дискуссия пошла про поиски Гривуса и новые военные стратегии. Энакин чувствовал себя не в своей тарелке. Он всегда мечтал попасть в Совет, но оказавшись в нём, ему захотелось убраться отсюда как можно быстрее. Но что важнее всего, ему нужно было поговорить наедине с магистром Йодой. Когда же собрание окончилось и джедаи стали расходиться, к Энакину подошёл мастер Ки-Ади-Мунди. — Энакин, можно тебя на пару слов? — Мне нужно срочно поговорить с магистром Йодой, это очень важно. — Это тоже очень важно, — Ки-Ади-Мунди положил руку ему на плечо и наклонился чуть ближе, чтобы его не услышали: — Это касается поисков ситха. Энакин насторожился. Так значит, джедаи тоже что-то знают? Они дождались, пока зал Совета опустеет. Когда они остались наедине, Ки-Ади-Мунди сказал: — То, что я сейчас скажу, может показаться тебе возмутительным и невероятным и не должно покидать пределов этой комнаты. Пожалуйста, постарайся оставаться спокойным и непредвзятым, хорошо? У Энакина было очень нехорошее предчувствие. — Мне самому очень неприятно ставить тебя в такое положение, — добавил магистр: — но я надеюсь на твоё понимание. — Я слушаю. — Ты очень близок к канцлеру, Энакин. У нас есть некоторые подозрения относительно его самого близкого окружения… — Говорите прямо, магистр, — Энакин нахмурился. Ки-Ади-Мунди вздохнул. — Мы подозреваем, что Оби-Ван Кеноби может быть владыкой-ситхов. Энакин выдохнул. Невольно улыбнулся, испытывая непонятное облегчение. — Вы ошибаетесь, — сказал он. — Он не ситх. Хотя вы правы в одном, магистр, это действительно было бы невероятно. Тем не менее, Ки-Ади-Мунди лишь сильнее нахмурился от его слов и сложил руки на груди. — Он говорил с тобой? — Да. Я именно об этом и хотел поговорить с магистром Йодой. Оби-Ван знает, кто ситх на самом деле. — И он сказал тебе? — Да. — И? — Это покажется ещё более невероятным, — Энакин перестал улыбаться. — Но раз уж вы начали этот разговор и доверились мне, то я скажу вам. Это канцлер Палпатин. Повисла невнятная, неуверенная тишина. Ки-Ади-Мунди хмуро погладил свою седую бородку, не отрывая от Энакина оценивающего и несколько печального взгляда. — Я понимаю твои чувства, Энакин, — сказал он тихо. — Но всё же я опасаюсь, что Оби-Ван намеренно обманул тебя, чтобы отвести от себя подозрения, отчего я лишь сильнее его подозреваю. — Нет-нет, вы ошибаетесь. Оби-Ван не стал бы мне лгать. — И всё же это в природе ситхов. Мы даже представить себе не можем, насколько он опасен, если он смог на протяжении всех этих долгих лет обманывать не только тебя и остальных джедаев, но и собственного мужа. — Нет! Это не Оби-Ван, я же говорю вам! — воскликнул Энакин. — Магистр Мунди, пожалуйста, поверьте мне. Если кого-то и нужно поймать, так это Палпатина! Посудите сами — кто как не канцлер Республики мог бы провернуть всё это? Разрушить Республику изнутри, расколоть её на части и спровоцировать войну? — Ровно то же самое я могу сказать и про Оби-Вана, — спокойно возразил Ки-Ади-Мунди. — Скрываясь в тени канцлера, он тем не менее может влиять на его политические решения, а через него — на сенат и даже на джедаев. И я не удивлюсь, что им движет ничто иное, как давняя обида на Орден — он желает отомстить джедаям за то, что сам так и не смог стать одним из нас. И его план был бы очень умён, если бы не был настолько омерзителен. — Если вы так в этом уверены, почему этот вопрос не обсуждался на совете? — Энакин подозрительно прищурился. У него не осталось никаких сомнений, что переубедить Ки-Ади-Мунди совершенно невозможно, но что насчёт остальных? И как ни странно, магистр смутился и сделал полшага назад. Энакин однако не спускал с него сурового взгляда. — Я так и подумал, — сказал Энакин, когда магистр Мунди так и не решился с ответом. — Вы боитесь, что Йода будет вставлять вам палки в колёса, так как он дружит с канцлером и с Оби-Ваном. Я не могу в это поверить… Вы вините Республику в расколе, но сами ничуть не лучше! Я немедленно поговорю с Йодой! Энакин выбежал из зала, надеясь ещё успеть догнать магистра Йоду и поговорить с ним до того, как он отбудет на Кашиик. Но пока он добрался до храмового ангара, гранд-мастер уже покинул Корусант. А без его личного присутствия переубедить Совет не представлялось возможным.

***

— Я не помешаю? Оби-Ван повернулся на голос. — Нет, Бейл. Заходи, — ответил он устало. Сенатор Органа прошёл в кабинет и сел напротив Оби-Вана, который боком сидел за своим столом и отстранённо смотрел в окно. Не зная, как начать разговор, сенатор задумчиво постучал пальцами по столу. Внимательно взглянув на Оби-Вана, он заметил, что тот выглядел уставшим. Бейл спросил: — Ты в порядке? — Да, — едва заметно кивнул Кеноби. — Просто устал немного. О чём ты хотел поговорить? Бейл вздохнул: — Я буду говорить прямо, Оби-Ван. Возможно, ты уже знаешь, что Палпатин провёл декрет о секторальном управлении. — Я слышал об этом. — Можно ли что-то сделать? Оби-Ван шумно вздохнул. — Знал бы ты, сколько ко мне приходило с вопросом «можно ли что-то сделать?», — прошипел он раздражённо. — Каждый раз, когда случается что-то сенатского масштаба, находится какой-нибудь умник, который думает, что через меня можно повлиять на канцлера. Повернувшись к Бейлу и заметив его слегка виноватый взгляд, Оби-Ван вздохнул: — Прости. Поднявшись, он медленно подошёл к журнальному столику неподалёку, на котором стоял графин с водой. Он налил себе немного воды и отпил. Он не знал, что ответить Бейлу или как помочь ему. Он всё ждал новостей от Энакина, хороших новостей, тогда он мог бы сказать, что скоро всё закончится. Но сейчас они все были в подвешенном состоянии. Бейл тоже поднялся и подошёл к Оби-Вану: — Ты же понимаешь, что сосуществование сенаторов и моффов чревато локальными конфликтами. Его политика всё больше напоминает принципы «разделяй и властвуй», от основ демократии ничего не осталось. Я уверен, ты сам это знаешь, и ты знаешь, что это — неправильно. Оби-Ван опустил пустой стакан на стол. — Неужели сенат ничего не может сделать? — Ха, сенат, — фыркнул Бейл. — Им плевать на идеи, их заботят лишь собственные кошельки. Им всё равно, кто у власти, пока они сам остаются при кормушке. Но на мой взгляд и это скоро изменится, и сенат просто разгонят за ненадобностью. Согласно этому декрету секторальные моффы будут отчитываться лично перед канцлером. Боюсь, что… Боюсь, что сенат до сих пор существует лишь для создания видимости демократии. На деле же он давно перестал функционировать. Оби-Ван опустил голову. Немного помолчав, он ответил: — Я понимаю, — ответил он тихо. — Я бы хотел тебе помочь, Бейл, правда. Тебе, Падме, Республике. Но моё влияние на Палпатина гораздо меньше, чем многие думают. — Оби-Ван, — Бейл положил руки ему на плечи и посмотрел ему в глаза. — Пожалуйста, я прошу тебя, поговори с канцлером. Убеди его, что мы должны вернуться к демократии и переговорам. Вы же… — Ты прекрасно знаешь, что по многим политическим вопросам мы с ним расходимся во мнениях, — улыбнулся Оби-Ван. — Если он решил, что секторальное управление это хорошая идея, то даже я не смогу его переубедить. Он накрыл руку Бейла своей, в попытке хотя бы как-то поддержать и подбодрить. — Боюсь, что тебе придётся придумать другой способ как-то повлиять на ситуацию, — добавил он. — Мне очень жаль.

***

От Энакина весь день не было вестей, и Оби-Ван отрешённо отпустил свою и без того призрачную надежду на джедаев. Стоя в гардеробной, он пустым взглядом пробежался по своим богатым нарядам, скопившимся за многие годы брака с канцлером. Сегодня Палпатин пригласил его в театр на балет. Оби-Ван обожал Галактический Оперный, обожал музыку, пение, танцы, классические алдераанские постановки. И в обычное время он бы предвкушал очередной спектакль, но сегодня он был сам не свой. Он был уверен, что Палпатин знал или хотя бы подозревал об их с Энакином разговоре, но, как ни странно, пока ничего на этот счёт не предпринял. Он не угрожал Оби-Вану, не выслал армию дроидов на Мелиду/Даан и в целом вёл себя так, будто ничего не произошло. Оби-Ван подозревал, что он задумал что-то более грандиозное, и ему было от этого не по себе. Сама Сила была напряжена, словно готовая вот-вот разразиться бурей и штормом. Оби-Ван вздохнул и наугад вытащил из ровных рядов мундир глубокого синего цвета с длинным плащом, который книзу плавно переходил в нежно-голубой оттенок, а сверху был усыпан редкими стразами, подражая звёздному небу. Переодевшись, он вышел в гостиную, залитую ярким закатным светом; там его уже ждал Палпатин, облачённый в чёрную мантию. Увидев Оби-Вана, он окинул его с ног до головы каким-то тоскливым взглядом. Они постояли так немного, в свете уходящего солнца, потом одновременно, по инерции, сошлись на середине. Палпатин привычно взял Оби-Вана под руку, даже несмотря на то, что здесь их никто не видел, и вместе они вышли из квартиры. Весь путь до Оперного они не проронили ни слова; но уже на подлёте к театру им вновь пришлось надеть свои маски идеальных супругов. В театре было много народу, со многими они были знакомы лично — политики, бизнесмены, журналисты, люди искусства, филантропы. Кто-то просто здоровался кивком головы, кто-то подходил перекинуться парой пустых, но вежливых слов — но Палпатин умело уходил от любых разговоров, пользуясь своей репутацией замкнутого, нелюдимого человека. В фойе они выпили по бокалу игристого белого вина; после первого звонка неторопливо направились на верхний этаж театра. — Энакин задерживается, — заметил Палпатин. — Ничего, мы подождём его. Он должен вот-вот прийти. Оби-Ван сглотнул. Он знал, что Палпатин пригласил и Энакина, но его не покидало чувство, что ситх что-то задумал. Словно подготавливал сцену для собственного спектакля, для чего-то важного, для одного из ключевых этапов своего плана — и не придумать для этого лучшего места, чем Галактический оперный театр. Энакин прибежал лишь через пять минут, со вторым звонком. Одетый как всегда в свои джедайские тёмные одежды и длинный плащ, он остановился перед парой и поклонился. Когда он выпрямился, Оби-Ван обратил внимание на его хмурый, неуверенный взгляд. Судя по всему, Энакину не удалось убедить джедаев в том, что Палпатин был ситхом. Либо же что-то произошло. Как бы то ни было, они не могли поговорить сейчас. — Энакин, ты как раз вовремя, — с приветливой улыбкой сказал Палпатин. Энакин неловко поздоровался в ответ. Из него актёр всегда был никудышный; и Оби-Ван не сомневался, что Палпатин знал об их разговоре, а значит и о том, что Энакин его подозревает. И это не помешало ему позвать их обоих в оперу. С третьим звонком они прошли в зал и заняли три кресла в личной канцлерской ложе. Палпатин как всегда сел по центру. Оби-Ван сел слева от него, а Энакин справа. Оби-Ван неловко сложил руки на коленях. Он мельком скосил взгляд на Палпатина, но тот сидел прямо и смотрел на сцену. Свет медленно потух, погрузив зал в полную тьму, и заиграла нежная, но трагичная музыка, которую Оби-Ван знал наизусть. Тихонько вздохнув, он откинулся на мягкую спинку кресла и прикрыл глаза, наслаждаясь музыкой, которая постепенно унесла его из реальности в мир зачарованных принцесс, злых волшебников и всесильной любви. У этого балета было несколько постановок. Сюжет всегда оставался неизменным, но вот концовка могла быть разной. Это была одна из причин, почему Оби-Вану так нравился этот балет. Не только из-за бессмертной музыки, что пережила не одну тысячу лет, но и благодаря тому предвкушению, которое он ощущал каждый раз, когда ходил в театр — как именно сегодня закончится история? Сможет ли принц спасти свою возлюбленную принцессу и убить злого колдуна? Или же нет? Или же принцесса будет защищать принца? А может, погибнут все трое? Удивительно, как одной и той же музыкой можно было передать такое разнообразие эмоций, и каждый постановщик мог интерпретировать её по-своему. Оби-Ван и не заметил, как с головой погрузился в спектакль, и лишь когда под торжественный конец первой сцены балета в ложу зашёл солдат в доспехах, что-то сказал Палпатину, и они вместе вышли — лишь тогда Оби-Ван на мгновение вынырнул из мечтаний обратно в насущный мир. Он повернул голову и посмотрел на Энакина, их взгляды пересеклись. Оби-Ван вопросительно вскинул брови. На его немой вопрос Энакин удручённо помотал головой — джедаи ему не поверили. Оби-Ван хотел было что-то спросить, но в этот момент вернулся Палпатин и занял своё место. В ярком свете, что освещал круглую сцену, можно было увидеть его радостную улыбку. Палпатин повернулся к Энакину и сказал: — Мне только что доложили, что наши разведчики выяснили, где находится генерал Гривус. Он прячется в системе Утапау. Оби-Ван не хотел подслушивать их разговор, но в то же время он хотел знать, о чём они будут говорить. Он сконцентрировался на Силе и прислушался. — Это отличная новость, — ответил Энакин. — Я уверен, что Совет отправит за ним самых опытных бойцов. — То есть тебя, — усмехнулся Палпатин. — Сомневаюсь, что в Ордене есть кто-то более подходящий для этой миссии. — Вы мне льстите, сэр. В любом случае никто из джедаев не справится с Гривусом в одиночку. Увы, он оказался слишком сильным противником. К тому же… — Энакин неуверенно замолчал, то потом тихо добавил: — Я бы предпочёл остаться на Корусанте. Палпатин понимающе кивнул и на мгновение повернулся к Оби-Вану. — Я понимаю твои опасения, Энакин, — кивнул канцлер, вновь обратившись к рыцарю. — Но поимка Гривуса сейчас станет нашей приоритетной задачей, Республика не может позволить себе очередного провала. С Оби-Ваном всё будет хорошо. На Корусанте он в безопасности. Но если ты хочешь, я могу попросить джедаев круглосуточно охранять его… — Нет, — резко выпалил Энакин. — Не надо джедаев. Я им не доверяю. — Что-то случилось? Оби-Ван напрягся — ему тоже было бы интересно узнать, что случилось в Ордене и почему Энакин был так категоричен. — Я… — Скайвокер тяжело вздохнул. — Это из-за моих видений. Я боюсь, что человек со световым мечом из моего сна может оказаться джедаем, а не ситхом. Я не хочу рисковать. Оби-Ван уже не слышал музыки и не видел сцены, полностью сосредоточившись на разговоре. Он не понимал, что задумал Энакин и почему так открыто говорит об этом с Палпатином, который и был владыкой-ситхом. Он как будто сомневался. Он как будто решил сам перейти на сторону ситха, добровольно, чтобы защитить Оби-Вана от призрачной угрозы своих собственных кошмаров. — Я думал, что джедаи милосердны и не убивают понапрасну, — заметил Палпатин. — Разве не это краеугольный камень их учений? — Орден джедаев не тот, каким должен быть, — сказал Энакин и сам удивился правдивости своих слов. Джедаи действительно перестали быть посланниками мира. Они оказались слабы и беспомощны перед манипуляциями ситха, а их кодекс уже давным-давно изжил себя. Они с радостью бросаются в битвы, всё меньше и меньше думая о последствиях своих действий. Энакин сглотнул — они не хотели видеть правду и предпочитали трусливо отсиживаться в окружающей их тьме, цепляясь за многовековые традиции, которые им уже следовало бы забыть. В зале раздались аплодисменты. Оби-Ван отвлёкся от их разговора и вновь на мгновение сосредоточился на представлении. Кордебалет поклонился и синхронно покинул сцену, оставив в центре лишь солиста — главного героя. Яркий тёплый свет сменился холодным синим, а оркестр заиграл тревожную, минорную мелодию — главную тему этого балета. — Ты слышал когда-нибудь легенду о Дарте Плэгасе Мудром? — вдруг спросил Палпатин. — Нет?.. — неуверенно ответил Энакин после паузы, но в его голосе звучало явное любопытство. — Я так и думал. Джедаи молчат об этой трагедии. Это легенда ситхов. Оби-Ван нахмурился. Темнота зала сливалась с Тёмной стороной Силы, а голос Палпатина чётко звучал поверх трагичной музыки. Он говорил медленно, тягуче, как будто рассказывал свою любимую историю: — Дарт Плэгас был тёмным лордом ситхов, столь могущественным и мудрым, что открыл, как использовать Силу для воздействия на мидихлорианы для создания жизни. Он так тонко познал Тёмную сторону, что мог бы даже спасать тех, кто был ему особенно дорог, от смерти. Оби-Ван повернул голову и посмотрел на Палпатина и Энакина. Юный джедай выглядел заинтригованным. — Он действительно мог спасать людей от смерти? — спросил он. Оркестр заиграл громче, но даже он не смог перекрыть голос канцлера. — Тёмная сторона Силы открывает путь к таким способностям, которые некоторые считают неестественными. — Что с ним случилось? — Он обрёл такое могущество, что боялся только лишь одного — лишиться власти, что, конечно же, и случилось. Он обучил своего ученика всему, что знал сам, и тот убил его, пока учитель спал. Оби-Ван вздрогнул. Говорил ли Палпатин про самого себя?.. Он попытался достучаться до Энакина в Силе, сказать ему, чтобы он не слушал ситха, но наткнулся на окружавший их туман. Палпатин не давал ему вмешаться. Оби-Ван сжал руки в кулаки. Оркестр взял мощный аккорд и стал постепенно затихать и замедляться. — Забавно… — усмехнулся ситх. — Он мог спасать от смерти других, но не смог спасти самого себя. — А этому может кто-то обучить? — тихо спросил Энакин поверх тихой музыки, и даже Оби-Вану, сидящему через одно кресло от него, его голос показался оглушительным. Плотный туман Силы стал совсем чёрным. — Только не джедай, — ответил ситх.

***

— Это правда? — спросил Оби-Ван, когда они вернулись домой после театра. — Что именно? — Про Дарта Плэгаса, — прошептал Кеноби. — Это ты убил его?.. Своего учителя? Палпатин хмыкнул. — Таковы законы ситхов. Он знал, на что шёл, когда взял меня в ученики, и был обречён умереть от моей руки с самого первого дня. Оби-Ван расстегнул застёжку на вороте и стянул с плеч длинный плащ. — Значит, и твой ученик, кем бы он ни был, рано или поздно тебя убьёт, — задумчиво сказал он. — Едва ли, — Палпатин зловеще оскалился. — Накопленные знания, умения и секреты передавались от учителя к ученику тысячелетиями, пока наконец Плэгас, ослеплённый своим собственным могуществом, не начал воплощать в жизнь Великий план, но именно я стану тем, кто осуществит его финальный этап — полное уничтожение джедаев. — Но ради чего? Что они тебе сделали? Палпатин прошёл к широкому окну и уставился вдаль, туда, где в прозрачном воздухе среди высоток и транспортных линий помпезно возвышался Храм джедаев. — Они — лицемеры, возомнившие себя мудрецами и единолично наделившие себя властью решать, кому помогать в трудную минуту, а кого обойти стороной, но со временем даже это перестало иметь для них хоть какое-то значение. Теперь для них всё решают деньги, репутация и влияние. Бизнес стал важнее морали, да и мораль как таковая исказилась до неузнаваемости. Разве я не укажу им услугу? Уничтожив такое мышление на корню, на их месте сможет появиться другой орден, или даже несколько, и они будут заниматься Силой, а не политикой. Оби-Ван на это ничего не сказал. Он уже не раз пытался переубедить Палпатина, но всё было тщетно. Ситх не сойдёт со своего пути, особенно когда цель была так близка. — К тому же, — добавил Сидиус, чуть развернувшись и взглянув на Оби-Вана через плечо. В его глазах зловеще отразились городские огни: — Я действительно не собираюсь тебя убивать, и мечник из видений Энакина вне всякого сомнения — джедай. Они убьют тебя, дорогой мой, уверенные в том, что именно ты владыка-ситх, хотя мы с тобой оба знаем правду. Оби-Ван осел на краешек дивана в гостиной. Его взгляд был пуст. Он чувствовал, что сейчас Палпатин говорил правду — он не собирается убивать его. Значит, это всё-таки джедаи. Но как? Почему? Нет-нет, они бы не стали… Оби-Ван не мог себе представить такие обстоятельства, в которых безликий джедай пронзил бы его мечом. Он ещё надеялся, что видение Энакина не сбудется, но с каждым днём надежда таяла, и Оби-Ван не знал, что делать. Ему не хотелось умирать; но он не мог допустить, чтобы Энакин, обманутый Палпатином, предал джедаев из-за призрачной надежды спасти его от неминуемой смерти. Вздохнув, он поднялся с дивана и молча ушёл в свою спальню.

***

Оби-Вана разбудил звонок. Лениво протянув руку, он взял комлинк и сонно ответил: — Да?.. — Оби-Ван? — раздался по ту сторону беспокойный голос Энакина. — Ты в порядке? — Да, Эни, я в порядке… — Оби-Ван взглянул на часы — было пять утра. Даже корусантское солнце ещё не взолшло. — Что-то случилось? Энакин помолчал. Потом спросил: — Я разбудил тебя, да? — Если честно, то да. Всё в порядке? — Я просто… Позвонил узнать, в порядке ли ты, — неуверенно пробубнил джедай. Оби-Ван плотнее укутался в одеяло, совершенно не намереваясь вставать раньше привычного времени. — Тебе снова приснился кошмар, да? Я в порядке, правда. Никто не стоит надо мной со световым мечом, — усмехнулся он и не без иронии подумал про себя, что несмотря ни на что квартира на Республике 500 была самым безопасным местом. Никто не пройдёт мимо ситха. — Я рад, — сказал Энакин. — Прости, что разбудил. — Ничего. Я понимаю. Немного помолчали. Оби-Ван закрыл глаза и вслушался в тишину. — Я не знаю, что мне делать, Оби-Ван, — вдруг сказал Энакин. — Я так боюсь… Я боюсь потерять тебя. Но джедаи не верят мне. Они не хотят видеть правду. Они меня не понимают. — Энакин, я понимаю, что ты растерян. Но ты не должен слушать Палпатина. Он ситх. Он обманет тебя. Он… — Ты думаешь, это правда? — прервал его Энакин. — Что с помощью Тёмной стороны можно спасти человека от смерти? — Энакин, нет, даже не думай об этом, — Оби-Ван распахнул глаза. — Не принимай его сторону. Тёмная сторона Силы не принесёт тебе счастья, только страдания, а я не хочу, чтобы ты… Он запнулся, не договорив. — Я не хочу потерять тебя, — вновь сказал Энакин. — Я люблю тебя. И я убью его. Оби-Ван сглотнул: — Нет, Энакин, пожалуйста. Он могущественнее тебя, я боюсь, что ты не справишься с ним в одиночку. — Но что мне тогда делать? — Попробуй ещё раз поговорить с джедаями, — предложил Оби-Ван. — Попробуй убедить их. — Это бесполезно, — вздохнул Энакин. — Они считают, что ты обманываешь меня, что пользуешься мной, чтобы ввести джедаев в заблуждение. И поэтому я боюсь. Боюсь, что из-за неверного вывода они придут за тобой и… — он запнулся ненадолго. — Я не полечу на Утапау. Я останусь здесь, на Корусанте. Рядом с тобой. — Энакин… — Ещё раз прости, что разбудил, — торопливо сказал он и отключился. Оби-Ван вздохнул. Отложив комлинк, он перевернулся на другую сторону, закрыл глаза и провалился в тревожную дрёму.

***

— Энакин заявил, что ситхом является канцлер. — Палпатин? — Кит Фисто уставился на магистра Мунди так, словно его голова внезапно втянулась и стала вдвое короче. — Этого следовало от него ожидать, — фыркнул Мейс. — Он покрывает Кеноби. Зря мы посвятили его в наши подозрения. — Но уже поздно, — добавил магистр Колар. — Хотели как лучше… Но он выбрал сторону и, увы, не нашу. Теперь Кеноби ничего не стоит от нас ускользнуть. — Действовать нужно немедленно, — сказал Сэси Тийн. — Магистр Мунди, как только с Гривусом будет покончено, мы тут же схватим ситха. — Вся надежда на вас с Шаак Ти, — кивнул Мейс, соглашаясь с магистром. — Да пребудет с вами Сила. — Да прибудет с вами Сила, — ответил им Ки-Ади-Мунди и взошёл на корабль, где его уже ждала мастер Ти, чтобы вместе отправиться на Утапау, где, по слухам, скрывался генерал Гривус. Четверо магистров молча наблюдали за отбытием корабля, что поднимался всё выше и выше в солнечное небо Корусанта. Как только он оказался в верхнем потоке военного транспорта, джедаи переглянулись. — Для Палпатина это будет ударом, — вздохнул Кит Фисто. — Очень жаль. Оби-Ван казался таким хорошим человеком. Сэси Тийн злобно фыркнул: — Кто бы мог подумать, что ситхи опустились до того, что прокладывают себе дорогу к власти через постель. — Нам придётся оказать канцлеру Палпатину всяческую поддержку, — сказал Мейс Винду. — Его тесная связь с владыкой-ситхом скомпрометирует его как лидера, несмотря на то, что он невиновен; сенат наверняка захочет сместить его. Как бы не случилось ещё одного раскола Республики. — Возможно, если мы убедим его, что лучшим решением будет сдача полномочий и уход в отставку, переворота и раскола можно будет избежать, — предположил Кит Фисто и задумчиво погладил подбородок. — В сенате есть хорошие кандидаты, которые так же как и мы раздосадованы недавними поправками. Я слышал, что Делегация 2000 направила канцлеру петицию об отмене декрета о секториальном управлении. Но насколько я знаю, петиция была отклонена. — Я опасаюсь, что под влиянием Кеноби Палпатин рано или поздно разгонит Орден джедаев, — произнёс Мейс. — Но что хуже всего — большинство сената поддержало идею о поправке к Закону о безопасности. Магистры синхронно нахмурились. Когда об этой поправке, позволяющей канцлеру Республики в любой момент разогнать Орден джедаев, стало известно, возмущению джедаев не было предела. Даже Йода, несмотря на весь свой врождённый оптимизм, выглядел поникшим. Он пытался говорить с канцлером, но тот заверил его, что никаких последствий для джедаев не будет, что эта поправка нужна лишь для того, чтобы централизовать командование армией. Но Мейсу и остальным магистрам это не принесло никакого облегчения. — Где сейчас Скайвокер? — спросил он внезапно. Джедаи переглянулись и пожали плечами. — Надо под любым предлогом вызвать его обратно в Храм. Он не должен контактировать с Кеноби, — добавил Винду и достал свой комлинк.

***

Энакин был в посольстве Мелиды/Даан, в кабинете Оби-Вана. Он стоял у окна и молча наблюдал за транспортными потоками Корусанта. Оби-Ван же сидел за своим столом, сложив руки в замок, и смотрел в никуда. Оба молчали. Оба ощущали в Силе какую-то неизбежность и эмоции друг друга — страх Энакина, нервозность Оби-Вана, некую обречённость перед судьбой… — Ты должен дать им меня арестовать, — тихо произнёс Оби-Ван. Энакин резко развернулся к нему и заявил: — Ни за что. — Энакин, послушай меня, — Оби-Ван встал из-за стола и подошёл вплотную к нему. — Они всего лишь арестуют меня и посадят в клетку в глубинах Храма. Но очень быстро они поймут, что ошиблись, а Шив… Он выдаст себя, и тогда у джедаев не будет никаких сомнений на счёт настоящей личности лорда ситхов. — Нет, Оби-Ван, я не могу этого допустить, — Энакин положил руки ему на плечи. — Они убьют тебя. Я видел это. Я не хочу. — Если я сдамся без боя, у них не будет причин убивать меня, — Оби-Ван улыбнулся, стараясь подбодрить рыцаря-джедая, но тот лишь покачал головой и крепко обнял его. — Нет, Оби-Ван. Что угодно, только не это. Вновь наступила тишина. Оби-Ван прикрыл глаза и положил голову Энакину на плечо. — Что если позвонить мастеру Джинну? — предложил Энакин. — Он мог бы нам помочь. — Нет, — усмехнулся Оби-Ван. — Он мне не поможет. — Но… — Он мне не поможет. К тому же мы понятия не имеем, где он. Возможно, ему понадобится неделя, чтобы добраться до Корусанта, но я боюсь, что к тому времени Палпатин уже устроит переворот и провозгласит империю. Нет, сделаем по-моему. Меня не покидает предчувствие, что всё случится сегодня. Поэтому я вернусь домой. И когда джедаи придут — сдамся без боя. Он вывернулся из объятий Энакина, и в этот же момент у джедая зазвенел комлинк. — Да, магистр Винду? — устало ответил Энакин. — Скайвокер, ты нужен в Храме. Немедленно. Энакин хотел было возразить, но Оби-Ван положил руку ему на плечо и помотал головой. — Да, магистр. Уже возвращаюсь, — джедай отключил комлинк и тяжело вздохнул. — Они хотят разделить нас. Хотят держать меня под надзором, пока всё не закончится. Не хотят, чтобы я мешал им схватить тебя! — Успокойся, Энакин. Возможно, случилось что-то важное. — Если бы случилось что-то важное, мне бы так прямо и сказали. Нет, они просто не хотят, чтобы я был с тобой. Потому что подозревают тебя. — Я думаю, будет лучше, если ты вернёшься в Храм, — мягко сказал Оби-Ван. — Я понимаю, что ты не доверяешь джедаям, но они хотят как лучше. Сейчас они единственные, кто сможет противостоять Палпатину, и ты должен быть вместе с ними, когда он выдаст себя. — Но… — Не беспокойся за меня, — улыбнулся Оби-Ван. — Я буду в порядке. — Обещай мне, — Энакин вновь обнял его, крепко прижимая к себе. — Обещай, что всё будет хорошо. — Я обещаю, Эни. Но и ты пообещай мне, что не станешь делать глупостей. Пусть всё идёт своим чередом. Я верю, что всё образумится. Энакин усмехнулся. — Мне бы твой оптимизм, — сказал он и, неловко поцеловав Оби-Вана в щёку, ответил: — Я обещаю.

***

В затемнённой круглой комнате вокруг круглой голограммной карты джедаи держали совет, когда на связь вышел командер 212-го легиона под командованием Ки-Ади-Мунди. — Генералы Мунди и Ти выследили генерала Гривуса, — доложил клон. — Мы начали наступление. — Благодарю, командер, — ответил Мейс и повернулся к Энакину, которого он не выпускал из поля зрения практически целый день: — Энакин, сообщи об этом рапорте канцлеру. С глазу на глаз, без посторонних, — добавил он сурово. — Затем сразу же возвращайся в Храм. Возможно, твоя помощь понадобится на Утапау. Винду прекрасно понимал, что Энакин не был этому рад, но всё-таки знал, что юный рыцарь не осмелится его ослушаться. Пусть он и был в смятении, которое ощущалось каждым джедаем, находившимся рядом с ним, он всё же беспрекословно выполнял сегодня все поручения Мейса. — Да, магистр, — покорно ответил Энакин, поклонился и покинул зал. — Предлагаю на этом пока прерваться, — сказал Мейс остальным джедаям. — Будем ждать вестей и магистров Мунди и Ти. Голограммы других джедаев потухли, остальные же покинули залу вслед за Энакином. У стола остались лишь Мейс Винду, Кит Фисто и Сэси Тийн. — Я чувствую в Скайвокере много уязвимых точек, — заметил Мейс. — Он в смятении. Его действия могут как окончить войну, так и усугубить её. — Что нам делать? — спросил магистр Фисто. — Хм-м, я боюсь, что из-за его тесной связи с Кеноби, Энакин выберет не ту сторону, но пока он не дал нам повода усомниться в себе. Возможно, так он пытается не потерять доверие Кеноби, чтобы подобраться к нему ближе и поймать с поличным?.. — Мейс вздохнул и помотал головой. — Я думаю, что нам всё же придётся действовать сегодня. Пока Энакин будет у канцлера, он не сможет ни предупредить Кеноби, ни помочь ему. Когда Мейс, наказав держать комлинки включенными и оставаться в полной готовности к выступлению по первому сигналу, распрощался с мастером Фисто, Сэси Тийн окликнул его: — Мейс, подожди! — Сэси? — удивился корун. — У тебя есть какие-то возражения? — Нет, — иктотчи понизил голос и отвел собеседника в сторону. — Но меня волнует… согласованность нашего плана. — Считаешь, стоило все же поставить гранд-мастера в известность? — Я не знаю. Я доверяю твоим решениям, Мейс. Но это очень рискованная затея, — Сэси покачал рогатой головой. — Если мы вдруг окажемся неправы, мы потеряем все преимущества, дискредитировав себя. А ситх при этом получит полную свободу для ответного удара, который в таких условиях скорее всего окажется для нас последним. Возможно, если бы мы сообщили о наших планах мастеру Йоде, тот бы смог подготовить Орден к сопротивлению. На случай, если… Тийн невольно крепче сжал руку на рукояти своего меча. — … если вдруг никто из нас больше не сможет продолжить выполнять свой долг. Ты понимаешь, о чем я. Магистр медленно кивнул и, выдохнув, прислонился к стене, сосредоточенно вертя в пальцах вытянутый корпус комлинка. Сэси подошел ближе. — Ты знаешь, что я на твоей стороне. Я не прошу тебя объяснять мне все свои мотивы. Но ответь мне на один вопрос, Мейс — мы готовы к тому, что можем оказаться проигравшей стороной? — Да, — наконец сказал Винду. — Мы готовы. Исключив из плана гранд-мастера, мы дадим ему возможность защитить Орден в случае, если Канцлер и общественность ополчится на джедаев. Он сможет переложить всю ответственность на нас четверых, и увести остальных из-под огня. Он помолчал. — К тому же, в этом плане изначально не было безнаказанного пути. И мы с тобой оба прекрасно это понимаем, не так ли, Сэси? Иктотчи сцепил руки под грудью и понимающе хмыкнул. — Даже если мы поступаем правильно, Йода будет крайне недоволен нашим своеволием. И боюсь, в этот раз простыми разговорами дело не ограничится. — Да. На этот раз полетят головы.

***

Палпатин был в своём кабинете и рассматривал голографические карты Внешнего кольца, где шли напряжённые бои Республики и сепаратистов, но его мысли были о другом. Он предчувствовал, что сегодня должно произойти что-то важное. Сила застыла, гудела, напряжение чувствовалось повсюду, куда бы он ни пошёл; но сколько бы он ни пытался заглянуть в будущее, ему не удавалось увидеть, что именно должно случиться. Его не покидало ощущение, что это связано с кошмарами Энакина, а значит с Оби-Ваном. Возможно ли, что джедаи решат нанести удар сегодня? У Сидиуса было несколько вариантов на случай, если Оби-Вана схватят. Основной из них — немедленно отдать клонам приказ 66, чтобы они истребили джедаев, захватить Храм и выставить себя и Оби-Вана жертвами. Другой план — который был сложнее и рискованнее, но который принёс бы больше удовольствия, — дождаться, пока джедаи осознают свою ошибку и лишь тогда с непревзойдённым наслаждением уничтожить их и навсегда искоренить их культуру. Но чем больше Палпатин думал об этом, тем тоскливее ему становилось. Словно что-то во всём этом было неправильно, как будто он чего-то не учёл… В кабинет тихо прошёл Энакин и неловко замер перед канцлерским столом. Палпатин выключил экран и сосредоточился на джедае. — Канцлер, — Энакин склонил голову. — Только что получено сообщение с Утапау. Генералы Мунди и Ти вступили в бой с Гривусом. — Превосходно, мой мальчик, превосходно, — вяло улыбнулся Палпатин. Судьба Гривуса уже не играла никакой роли. В кабинете повисла удручающая тишина. Энакин сверлил его взглядом, будто пытаясь решить, убить ли его прямо сейчас или подождать, и Палпатин даже восхитился его сдержанностью — они оба знали, что в схватке один на один у Энакина нет шансов против него, и юноша всё же решил не лезть на рожон. Палпатин усмехнулся. Он знал, что Энакин знал о его настоящей личности. Не трудно было догадаться, что Оби-Ван рассказал ему об этом. Но мальчик ещё сомневался. Он ещё цеплялся за учения джедаев и не торопился принимать Тёмную сторону, хотя был к этому очень близок. — Тебе снова снилось, как Оби-Ван умирает? — участливо спросил Палпатин. Энакин сглотнул и опустил голову, пряча свой полный ярости взгляд. — Да, — шёпотом ответил он. Канцлер поднялся из-за стола и медленно подошёл к Энакину. Пройдя мимо него, он так же медленно шагнул в сторону смежной комнаты, и Энакин по привычке зашагал рядом с ним, как и всегда слушая его наставления. — Джедаи слепы, — сказал ситх, словно констатировал факт. — Они боятся признавать свои ошибки. Боятся Тёмной стороны и пренебрегают ей, но этот подход в корне неверен. Чтобы постичь такую великую тайну как Сила, необходимо изучить все её стороны, а не придерживаться одних лишь догматов Света. Ведь как понять, какая из сторон могущественнее и полезнее, если не изучить их обе? Энакин внимательно слушал, и Палпатин доверительно ему улыбнулся. — Или быть может, джедаи знают таинства Тёмной стороны, но скрывают их? — продолжил он. — Ведь согласись, Энакин, чем шире твои знания, тем полнее твоё понимание Силы. Одна сторона без другой — ничто, они не могут существовать по отдельности, но лишь вместе, создавая баланс… — Это не так, — резко возразил Энакин. — Баланс и есть Светлая сторона, а Тёмная есть её осквернение, нарушение равновесия… — Ты говоришь так, потому что так тебя научили джедаи. Тёмная сторона Силы не есть воплощение зла, это всего лишь инструмент, который может быть полезен даже джедаям в их извечной борьбе. Разве магистр Винду не использует техники Тёмной стороны? И разве он не считается одним из самых могущественных джедаев современности? Энакин злобно нахмурился. На это ему было нечем возразить — Палпатин был прав. Даже среди джедаев сегодня были те, кто так или иначе касался Тёмной стороны Силы, и это не мешало им остаться джедаями, служить Ордену и даже быть в Высшем Совете. — Не удивительно, что джедаи не заметили возвращение ситхов, — добавил Палпатин, улыбаясь. — Если не знать приёмов своих врагов, то о победе над ними можно забыть. Я знаю все приёмны джедаев, знаю, на что они способны; поэтому я сильнее них. Поэтому победа будет за мной. Разве это не очевидно, Энакин? Присоединяйся ко мне. Они остановились. Энакин обошёл канцлера и стал к нему лицом к лицу. — Хотите, чтобы я предал Орден и перешёл на сторону ситхов? — фыркнул джедай, но Палпатин ощущал в Силе его колебание. — Неужто джедаи стоят твоей преданности? Те, кто никогда не доверяли тебе, презирали тебя за твоё происхождение и боялись тебя из-за твоего врождённого могущества, умело развитого под учительством мастера Джинна. Орден, который так и не стал тебе настоящим домом, настоящей семьёй. Орден, который душит сам себя сетями собственных устаревших традиций и запретов. Энакин… Энакин сглотнул и прикусил губу. Видя, что тот всё ещё сомневается, Палпатин вздохнул, отошёл на шаг и посмотрел куда-то вдаль, задумчиво и печально. — Я, как и ты, хочу защитить Оби-Вана, — сказал он тихо. — Лишь вместе с тобой мы сможем противостоять джедаям, когда те придут за ним, чтобы схватить и казнить. — Оби-Вану ничего не будет угрожать, если я сдам вас Совету, — зло бросил Энакин. — Но твои собственные чувства компрометируют тебя в глазах Ордена. Они не поверили тебе. И не поверят. Послышалась вибрация включённого клинка. Энакин протянул край голубого светового лезвия к горлу Палпатина. — Что мешает мне убить вас прямо сейчас? — За убийство канцлера джедаи ополчатся на тебя, — ответил Палпатин как ни в чём не бывало. — Республика погрузится в хаос, и тогда ничто уже не убережёт Оби-Вана от неминуемой гибели. Энакин шумно вздохнул и неохотно выключил меч. — Познай Тёмную сторону Силы, Энакин. И мы сможем спасти того, кого любим.

***

Мейс Винду пасмурно разглядывал своё отражение в зеркале на внутренней стороне панели шкафа. Они должны были отправиться в здание Республики 500 совсем скоро, и поэтому он ненадолго вернулся в свои апартаменты, чтобы быстро умыться и переодеться. Застегнув ремень, он одёрнул подол робы и расправил табарды. К сожалению, в отличие от новой чистой одежды, мысли магистра нисколько не прояснились, всё возвращаясь к их сегодняшнему разговору с Сэси и всё так же оставаясь тяжёлыми и мрачными. Корун зажмурился на секунду, а затем громко хлопнул панелью шкафа, не успевшей закрыться вовремя автоматически, и отошёл к столу у окна. Они поклялись в верности Ордену, верности Республике и демократии. И они выполнят свой долг. Внезапная беспокойная вспышка в Силе где-то совсем рядом заставила его вздрогнуть и обернуться к входной двери. Кто-то с другой стороны тихо постучался, настойчиво прося его внимания. Мейс, занятый проверкой эмиттера лезвия светового меча, щёлкнул пальцами, замкнув контакты замка. В комнату практически вбежал взволнованный Иит Кот. Меч тут же был оставлен на столе, а руки коруна крепко обвились вокруг плеч джедая, порывисто прижимая его к себе и крепко стискивая худую спину. — Я почувствовал твое присутствие в Силе… — прошептал Винду на ухо забрака. — Что ты здесь делаешь? — Я тревожился за тебя, — Иит вопрошающе поднял глаза на магистра. — Ты не заглянул ко мне после собрания, хотя обещался, выставил ментальные щиты вокруг себя, даже на нашу с тобой связь. И я подумал… я подумал, что тебе не помешает моя поддержка. Усталый, печальный вздох вырвался из груди главы Совета, и он слегка наклонился, чтобы благодарно прижаться щекой к татуированной щеке любимого. — Эта война, Иит. Ты и сам видишь, как она разрушает самые основы Республики. Ты ведь знаешь, я не могу спокойно сидеть сложа руки и смотреть, как погибает всё, за что мы боролись. — Ох, — забрак тоже погрустнел и опустил глаза, мягко утыкаясь носом в чужую шею. — Ещё как. Они помолчали, стоя в обнимку и просто наслаждаясь долгожданной возможностью прикоснуться, почувствовать тепло друг друга — с тех пор, как Иита исключили из Совета, их моменты наедине стали только реже и короче. После трех месяцев реабилитации, иридонца официально выписали из медсектора, но путь обратно в генералы остался для него заказан. Иит сохранил свое звание магистра и даже собрал себе новый световой клинок — но помощь Совету Примирения с медиацией сенаторских споров и организацией гуманитарных миссий осталась единственным его занятием, что, разумеется, не доставляло особой радости никому из них. — Ты ведь осознаешь, что происходит сейчас с Орденом джедаев? — Мейс аккуратно погладил Иита по спине, чувствуя, как вздрагивают под консульской туникой острые лопатки. — Насколько сильно война тяготит всех нас? — Да… Слушай, Мейс, — забрак в свою очередь тихо вздохнул под тёплой ладонью и нервно прикусил губу. — Тебе не кажется иногда, что мы встали не на ту сторону? — Ты о чём? — Что если мы, джедаи, никогда не должны были поддерживать ни одну из сторон конфликта? Что если мы должны были остаться нейтральными? Посмотри на Республику, за которую мы столько сражались. На напыщенных послов, считающих нас своими послушными зверушками, на простых республиканцев, у которых слово «джедай» теперь ассоциируется только с треском светового меча под залпы лазерных бластеров, на постоянные коррупционные скандалы в Сенате… Что если той честной демократии, которой мы служим, больше нет? Магистр наклонил голову. — Я в это не верю. Мы всё ещё в ответе за Республику. И в наших силах её спасти. — Подняв ещё больше оружия на баррикады? Но это неправильно! Эта война характерна нежеланием слышать, понимаешь? Глаза Иита лихорадочно заблестели, словно он наконец решил высказать то, что долго не давало ему покоя. — Ты близок к канцлеру, Мейс. Из всех джедаев, ты и гранд-мастер — больше всех! Нам надо убедить его прекратить войну и вернуться к дипломатии. Я провёл в Сенате очень много времени, и я уверен, ещё не поздно выйти на диалог, если приложить все наши усилия... К удивлению Иита, корун не стал дослушивать, поморщившись и оборвав его на полуслове. — Не проси меня об этом! Если хочешь, попробуй, внеси предложение в Сенат через своих знакомых — это по большей степени в их компетенции. Но не проси меня идти на диалог. Мы уже убедились, что дипломатия здесь бессильна. Забрак растерянно заморгал, озадаченный резкой реакцией. — Что случилось? — Ничего. Мейс передёрнул плечами, сбрасывая напряжение, и, извиняясь, отвел взгляд. — Прости. Просто устал. — Не надо так, — Иит нахмурился. — Не отстраняйся, я хочу помочь. Он безотчётливо провел пальцем вдоль складки робы на груди коруна. Его руки слегка тряслись, но он не мог понять, от чего именно — от собственных нервов, которые после вторых суток на ногах тоже были на пределе, от нехорошего предчувствия, свернувшегося вдруг колючей ящерицей-исаламири в животе, или от тревоги за состояние магистра, у которого явно было что-то тяжёлое на уме. — Поцелуй меня? Как в том зале, после Обряда Верности, — уняв дрожь, он слегка улыбнулся внезапному теплому воспоминанию. — Когда вокруг не было ничего кроме нашей любви… Ни политики, ни интриг, ни войны. Когда губы Винду осторожно коснулись его собственных, Иит закрыл глаза, тщетно пытаясь поймать то самое окрыляющее, светлое ощущение, каким он запомнил тот момент девятнадцать лет назад, после произнесения торжественных клятв. Но несмотря на все усилия, поцелуй вышел каким-то скорбным, лишь бледной тенью тех далёких дней. Забрак тяжело вздохнул и мягко отстранился. — Знаешь, может нам стоит перестать скрывать свои отношения. Я уверен, в Ордене найдутся сочувствующие… Мы ведь не одни такие! И тогда будет легче, всем нам. Вспомни, какими счастливыми были Оби-Ван с Палпатином всё это время, ни от кого не прячась под покровом постоянной лжи. — Как ты можешь говорить мне про Оби-Вана? — возмущённо возразил Мейс. — И более того — рассуждать про его связь с канцлером? Оби-Ван — лорд ситхов, а ситхам не знакома искренняя любовь. Все его улыбки на публику были лишь мишурой, ничем — всё ради того, чтобы обеспечить себе доступ к абсолютной власти! Разве ты не помнишь наш разговор? — Я помню, — вполголоса горько пробормотал Иит. — Ты рассказал… ужасные вещи. Что Оби-Ван связан с Тёмной стороной, что канцлер был ему нужен только для чудовищного обмана. Но… но мне он не показался таким. Когда я был с ним, там, в Республике 500 — он действительно был испуган и подавлен. Ситх бы не смог сыграть так хорошо. Иит покачал головой. — И несмотря на всё это, несмотря на то, что ему было плохо, он всё равно предложил мне оставить его и вместо этого вернуться к тебе, — он слабо улыбнулся. — Так бы поступил только джедай. Ситху же всё равно на чужие чувства. Мейс замер. — Ты… ты рассказал Кеноби? Ты рассказал ему о нас? — Да… То есть нет, не совсем. Я только сказал, что я тоже волнуюсь за исход битвы, потому что его супруга похитили и ему нужна была поддержка. Он знает только о том, что у меня есть чувства к кому-то из Ордена. Клянусь, я не называл имён. Он сказал, что переживает за меня. И он правда хотел мне помочь! Он не может быть ситхом, Мейс, поверь мне! — То, что ты сделал… — в голосе коруна зазвучали стальные нотки. — Это было глупо. И безрассудно. Что если бы он использовал твою привязанность ко мне против тебя? Ты об этом подумал? — Оби-Ван не тот ситх, которого мы ищем! Это ошибка, я уверен! Позволь мне поговорить с ним! Он доверяет мне, и я смогу узнать правду, мне только… — Нет, — коротко отрезал магистр. — Я запрещаю тебе связываться с Кеноби. Особенно после того, как ты сам дал ему рычаг для манипулирования тобой. — Но… — Я сказал нет. Ты меня услышал, Иит? К тому же у нас нет необходимости в разговорах. Через пару часов он сам нам всё расскажет. Забрак хотел было возразить, но осёкся. До него медленно начинал доходить смысл сказанного Винду. — Что ты задумал? Что вы хотите с ним сделать? Мейс уже пожалел о своей несдержанности — он не хотел изначально посвящать Иита в эту затею, потому что знал, что тот будет против. Но вылетевшего конвора в гнездо уже не воротишь. — Мы арестуем ситха, — ответил он. — Сегодня. Это самый лучший вариант. Пока Кеноби не понял, в чём дело, и не навредил канцлеру… или кому-нибудь ещё. — Это безумие, Мейс! — севшим голосом выдавил Иит, всё ещё не веря в услышанное. — Без доказательств, без одобрения… Вас обвинят в измене! Откажитесь от этой затеи, ещё есть возможность. Кеноби невиновен. А вы навлечёте на себя гнев не только настоящего владыки-ситха, но и всей союзной Республики! — Ты так говоришь, потому что Кеноби хотел показаться тебе невиновным. Подумай рационально. Оби-Ван использовал твои чувства, чтобы попытаться восстановить тебя против Ордена! Иит отчаянно затряс головой. — Это неправда, нет! Он не делал ничего такого! Мейс, пожалуйста… Эта опрометчивая затея ни к чему хорошему не приведёт, — он протянул руку, чтобы обхватить ею щеку магистра. — Я хочу лишь твоей любви… А ты хочешь пустить под откос последнее, что осталось от наших мирных усилий! Мейс накрыл его пальцы своей ладонью и мрачно опустил подбородок. — Одна любовь не спасет тебя, Иит, и я уже успел убедиться в этом. Моей любви недостаточно, чтобы защитить — ни тебя, ни Орден, ни Республику. Но арест Кеноби положит конец деспотии ситхов в галактике. — Даже если ты прав… Но какой ценой? Ты хороший человек, Мейс, не делай этого! — Я не хочу потерять тебя, как потерял многих других. Не тебя, милый, — Винду на секунду прижал руку забрака к своему сердцу. — И я обладаю такой силой, какая Кеноби и во сне не снилась. Я расправлюсь с ситхом. Ради тебя. На лице Иита отразился неподдельный ужас. — Останься, умоляю! Мы придумаем другой план, вместе! Поможешь мне связаться с Сенатом, с Оби-Ваном, выяснить правду… — иридонец, подчиняясь порыву, обеими руками обхватил магистра, прижимаясь к нему так, словно задумал только силой своих объятий удержать Мейса на месте. — Отрешимся от этого кошмара, пока это возможно! — Как ты не понимаешь? — раздражённо проговорил тот, с каждой секундой всё больше распаляясь. — Нам не надо больше идти на поводу у захватившего власть над сенатом ситха. Я принесу мир нашей Республике. Я арестую Кеноби, и всё это закончится. И если он действительно любит Палпатина — он не будет сопротивляться. А если будет… Я могущественней Оби-Вана. И я легко смогу его одолеть! Я… я даже могу убить его, если придётся! Иит только сглотнул, всё ещё неверяще тряся головой, и невольно разжал хватку, отступив на шаг от коруна. Мейс, казалось, не заметил этого движения. — Смерть одного, только одного ситха ради всей галактики… И мы с тобой сможем вместе восстановить прежний Орден, Иит! Без войны, без бесчисленных жертв! Всё будет так, как захотим мы! — Винду призывно протянул ладонь к забраку. — Я своим ушам не верю… — рогатый мастер дёрнулся назад, словно обжёгшись, и сделал ещё пару шагов в сторону. В его глазах блеснули слезы. — Ты изменился… Раньше ты бы никогда не отвернулся от Оби-Вана без единого доказательства… Не опустился бы до тайного заговора, ночью… Ты… Ты ничем не лучше этого ситха, кем бы он ни был! Вспышка ярости, отразившаяся от магистра в Силе, заставила Иита от неожиданности оступиться. — Я не хочу больше слышать про Оби-Вана! — рявкнул Винду. — У нас есть все основания подозревать его. Кеноби ополчился на джедаев ещё после Мелиды/Даан. И ты — ты сейчас примыкаешь к нему! — Я совсем тебя не узнаю, — всхлипнул забрак, давясь едва сдерживаемыми рыданиями. — Мейс, не разбивай мне сердца́! Ты стал на путь, который я не могу принять! — Ты говоришь так только из-за Оби-Вана, из-за его влияния. Магистр Ти не должна была позволять тебе оставаться наедине с ним. — Я говорю так из-за того что ты сделал… И ещё намерен сделать! — Иит снова всхлипнул, вжимаясь в стену, в которую он упёрся спиной пока постепенно отходил всё дальше. — Остановись! Вернись обратно! Мейс! Я люблю тебя! Но Винду остался непреклонен: — Ты не в себе. Кеноби настроил тебя против меня. Но он тебя у меня не отнимет! А затем время как будто свернулось тугой пружиной в ожидании финального выстрела. Иит ещё что-то беззвучно прошептал — Мейс видел, как шевелились его губы в какой-то просьбе. Но он не слышал его слов. Он колебался. А потом всё же решительно стиснул зубы, с усилием вскинув руку вперед, в сторону забрака. — Прости меня, Иит, — слова медленно, одно за другим, впечатывались во вдруг удушающе сгустившуюся тишину комнаты. — Это ради твоего же блага. Невидимая тяжесть опустилась на затылок застывшего иридонца, слегка надавив. Глаза Иита широко распахнулись. Он больше не плакал. Он только ошарашенно смотрел на магистра. — Нет… Мейс… Прошу тебя… Давление на затылок усилилось, в то время как вторая призрачная ладонь зажала ему рот. Иит из последних сил попытался было что-то сказать — но тут глаза забрака закатились, и он, вздохнув, без единого звука обмяк, свалившись на пол в обмороке. — Иит! Мейс подбежал к бесчувственному телу, опустившись на колени рядом с ним, и торопливо перехватил тонкое запястье в свою ладонь — к его видимому облегчению, под кремовой кожей прощупывался ровный пульс. Выдохнув, Винду печально склонил голову. — Прости меня, милый. Но ты позволил этому тёмному владыке смутить твой рассудок, и сейчас тебе будет лучше не вмешиваться, пока мы не разберёмся с ним. Магистр аккуратно подобрал лёгкого забрака на руки и, подхватив его поудобнее под спину и колени, осторожно прижал к груди. Путь до комнаты мастера Кота был коротким — жилые апартаменты мастеров Совета в Храме располагались на одном этаже, а Ииту, благодаря ходатайству самого магистра, даже после исключения из Совета разрешили не переезжать на другой уровень, к остальным. Опустив свою хрупкую ношу на кровать, Мейс смахнул пальцем влагу с уголков его глаз и погладил рассыпавшиеся темные пряди, прежде чем активировать комлинк и связаться с медсектором, чтобы сообщить, что мастеру Коту стало плохо в жилом секторе. Потом он встал и, кинув последний взгляд на словно застывшее в немой мольбе лицо рогатого мастера, решительно добавил: — Я насквозь вижу ложь этого несостоявшегося джедая. И я не страшусь его. Сегодня, избавившись от ситха, мы принесём долгожданные мир, свободу, справедливость и безопасность нашей Республике.

***

Время неумолимо приближалось. Оби-Ван сидел на диване в гостиной, перед ним на низком кофейном столике стоял бокал сладкого белого вина. Он вернулся домой сразу после разговора с Энакином в посольстве Мелиды/Даан, но нарастающая тревога не давала ему расслабиться. Он бродил по пентхаусу, не зная, чем себя занять, пропустил обед, не чувствуя себя голодным; пытался медитировать, но в Силе сгущались краски, и прорваться сквозь тьму было практически невозможно. К вечеру он, устав от постоянного напряжения, налил себе вина и устроился в абсолютно тихой гостиной, словно ожидал гостей. Резко поднявшись, он подошёл к панорамному окну и задумчиво всмотрелся в горящий закат. Солнце уже наполовину скрылось за корусантскими высотками, что отбрасывали глубокие тени на нижние уровни города. Оби-Ван перевёл взгляд немного влево, где по соседству с небоскрёбом располагалось здание сената, центр Республики и логово самого страшного зверя. Всё словно застыло. Время. Сила. Мысли. Затишье перед бурей, даже тревога, что мучила его весь день, как будто отступили, оставляя место абсолютной пустоте. Может, ещё не поздно всё исправить? Не поздно ещё поменять ход истории, предотвратить неизбежное? Оби-Ван вздохнул, словно хотел что-то кому-то сказать, но закрыл рот и сглотнул. Что теперь толку… Но правильно ли он поступает? Оби-Ван перевёл взгляд вправо, где вдали, подсвечиваемый огненным солнцем, возвышался монолитный Храм джедаев, приковывая к себе внимание. Как он боялся. Боялся, что ничего не получится, что всё пойдёт не по плану, что кошмары Энакина сбудутся и что ни к чему хорошему это не приведёт. Он боялся за Энакина — впечатлительный юноша порой был непредсказуем, особенно если отдавался собственным эмоциям. Храм джедаев в свете уходящего солнца выглядел трагично, и Оби-Ван не мог объяснить, откуда взялось это ощущение. Храм словно живой организм возвышался над городом символом надежды, не подозревая, что стоит на краю пропасти, в шаге от неминуемой гибели. Тишина комнаты давила на Оби-Вана, словно ему заткнули уши ватой. Он почувствовал себя отрезанным от мира, несмотря на то, что перед ним простирался город, живущий своей жизнью, неутомимый, энергичный. Даже в голове было пусто, словно Оби-Ван погрузился в глубокий транс — он всё видел, слышал, ощущал, но в то же время ничего его не волновало. Нет эмоций. Есть покой. Ожидание убивало его, но он чувствовал, что очень скоро всё случится. Отвернувшись от окна, Оби-Ван словно вынырнул обратно в реальность. Закатные лучи сливались с красными стенами гостиной. Белое вино в бокале стало насыщенно-оранжевым. Подойдя к столу, Оби-Ван взял бокал в руку и залпом его осушил.

***

Палпатин задвинул ящик и стола и поднялся. Прекрасный закат освещал его кабинет, и он подошёл к окну, окинув взглядом столицу Республики. Редкие шаттлы пролетали над городом, паря высоко в небе. Палпатин проследил взглядом за одним из них, пока его взор не зацепился за здание Республики 500, которое величественной башней возвышалось над Сенаторским оркугом. Палпатин нахмурился. Он был близок к победе над джедаями, он знал это. Оставалось всего ничего, чтобы окончательно столкнуть Энакина на путь Тьмы, но с ним или без него — вскоре джедаи будут уничтожены. Вот-вот они совершат неверный шаг, обвинят не того человека, и это станет их последней ошибкой. Но Палпатин ощущал тревогу, сомнения, и они омрачали его приближающийся триумф. Неважно, сколько раз он говорил себе, что он выше человеческих эмоций и привязанностей, неважно, как долго он убеждал себя в этом, но в конце концов и он попался в свою же ловушку. Весь этот план, вся эта идея о том, чтобы использовать Оби-Вана как прикрытие, зародилась почти сразу после их самой первой встречи много лет назад. Сама судьба свела их, и Палпатин воспользовался этим, как пользовался любой возможностью добиться власти. Но теперь, когда оставалось сделать последний шаг и наконец завершить многолетние труды — его как будто что-то удерживало. И он злился, не понимая, где просчитался; злился, что в решающий момент он не может заставить себя сделать этот последний и самый важный шаг к своей цели. Шпиль Республики 500 возвышался над ним, словно насмехаясь. Он должен оставаться здесь, в сенате, в своём кабинете, чтобы джедаи сделали свой ход. Но предчувствие говорило ему возвращаться, и этот маленький светлый огонёк, как будто маяк, манил его домой. Палпатин вздохнул. Солнце садилось всё ниже, не оставляя много времени на раздумья. Ему нужно было принять решение. Он решил довериться своим инстинктам. Спрятав в рукаве световой меч, он широким шагом направился вон из кабинета, игнорируя всех, кто встречался ему на пути.

***

Вернувшись в Храм, Энакин попытался разыскать магистра Винду, но ему сказали, что он и другие магистры буквально только что отбыли из Храма. Он опоздал! Теперь джедаи заберут Оби-Вана! Но Энакин взял себя в руки. Он верил Оби-Вану, и раз тот сказал, что сдастся без боя, то у джедаев не будет повода его убивать. Они просто приведут его в Храм, а здесь уже Энакин что-нибудь придумает. Здесь Энакин сможет его защитить. Но в Силе нарастала тревога, нерешительность, а в Храме было слишком многолюдно, несмотря на то, что многие джедаи сейчас находились на фронте. Энакина это почему-то раздражало. Он хотел побыть один. Поднявшись в Башню Высшего Совета, он прошёл в пустой круглый зал и опустился на своё кресло. Здесь было так тихо и спокойно, что Энакин даже подумал помедитировать немного, но знал, что сейчас у него ничего не получится. Из головы всё не шли слова Палпатина: о джедаях, о могуществе Тёмной стороны, о спасении Оби-Вана. Энакин не хотел принимать сторону Тьмы, он знал, что тогда Оби-Ван в нём разочаруется, но он словил себя на мысли, что если у него не будет выбора, он сделает всё, чтобы спасти того, кого любит всей душой. Поднявшись и подойдя к окну, он нашёл взглядом высотку Республики 500, словно ища в ней ответы. Что же ему делать? Довериться Оби-Вану или принять сторону ситха? Он нервно сплёл пальцы, и металлическая правая рука оставляла на коже левой маленькие царапины от острых граней. Словно наяву он вновь пережил свой сон: Оби-Ван, пронзённый световым мечом, в его глазах сожаление и боль, в Силе — холод и смерть. Энакин отдаётся эмоциям, выхватывает собственный клинок и с боевым кличем бросается на безликого противника… Моргнув, он почувствовал, как по щекам потекли горячие слёзы. Нет, он не вынесет смерти Оби-Вана, он не сможет принять и пережить эту потерю. Ему было страшно. Всхлипнув, он отошёл от окна в тень, куда уже не дотягивались косые закатные лучи. Забравшись в кресло с ногами, он прижал колени к груди и обхватил их руками, заставляя себя сидеть на месте. Оби-Ван сказал ему ждать, и он будет ждать, как и обещал. Вскоре джедаи вернутся в Храм, Оби-Ван будет жив, а там уже Энакин что-нибудь придумает. Ему нужно просто немного подождать. Он уткнулся лбом в колени и зажмурился, давая слезам выйти наружу.

***

Снаружи стемнело, и в Силе тоже стало совсем мрачно. Тьма всё сгущалась, становясь всё ближе и ближе. Оби-Ван вновь стоял у окна, наблюдая, как город зажигался маленькими, несчётными огоньками. Это его успокаивало, и его тревога понемногу отступила. Очень скоро здесь появятся джедаи, и… Он услышал, как открылась входная дверь, и повернулся на звук. Но он опешил, увидев не членов Высшего Совета, а Палпатина, владыку-ситха и своего супруга. — Что ты здесь делаешь? — уливлённо спросил Оби-Ван. Палпатина не должно было здесь быть. Он должен был дать джедаям арестовать его, чтобы затем обвинить их в предательстве и уничтожить. Палпатин не ответил на его вопрос. Он пересёк гостиную и, подойдя к Оби-Вану вплотную, положил свои руки ему на предплечья, желая не то обнять его, не то оттолкнуть. Он словно хотел что-то сказать, но не находил слов. Он смотрел на Оби-Вана, словно пытаясь найти в нём ответы на извечные вопросы, но так ничего и не произнёс. Вновь послышалось, как открылась и закрылась дверь. Палпатин и Оби-Ван оба обернулись на звук. На этот раз на пороге гостиной показались четверо магистров-джедаев, возглавляемых Мейсом Винду. — Прошу вас, канцлер, отойдите от него, — настойчиво произнёс джедай. Он и его собратья были очень напряжены, это было заметно по их лицам и по их боевым стойкам — совершенно неосознанным. — В чём дело, магистры? — спокойно спросил Палпатин, продолжая играть роль участливого канцлера. Четверо джедаев активировали свои мечи. Оби-Ван сглотнул. Всё должно было пройти спокойно, но внезапное появление Палпатина сбило его с толку — он не должен был приходить. Оставалось лишь надеяться, что джедаи проявят благоразумие и не станут прибегать к ненужному насилию, тем более на глазах у того, кого считали невинной жертвой, попавшей под влияние ситха. Мейс Винду произнёс чётко и твёрдо: — Именем Галактического сената Республики, вы арестованы, посол Кеноби. Оби-Ван почувствовал, как на его руках сжались пальцы Палпатина. Он подался было вперёд, навстречу джедаям, чтобы сдаться, но ситх удержал его на месте и даже оттянул его назад, за себя, не отпуская его рук. Оби-Ван почувствовал в Силе сдвиг — неужели Палпатин передумал подставлять его? Почему? Что случилось? Он перевёл на канцлера полный непонимания взгляд — лицо его было сурово, а всё притворство исчезло, будто его никогда и не было. Перед ними стоял не канцлер Республики, а лорд ситхов, но только джедаи, кажется, этого ещё не поняли. — Вы угрожаете ему, магистр Винду? — спросил он сурово. — Шив, не надо… — прошептал Оби-Ван, но Палпатин вновь сжал пальцы на его предплечьях, удерживая на месте, не давая ничего сделать. — Его участь решит сенат, — ответил Мейс. — Я и есть ваш сенат, — по слогам ответил Палпатин, и только слепой не заметил бы в Силе беспросветную Тьму, исходящую от него. Оби-Ван перевёл взгляд на джедаев. Те стояли, вооружившись своими мечами, но пока не предпринимали попыток напасть. Они не могли этого сделать, не могли добраться до Оби-Вана через Палпатина, но они всё ещё были убеждены в своей правоте. — Ещё нет, сэр, — возразил Винду. Палпатин медленно разжал пальцы, отпуская Оби-Вана, но он не пошевелился, охваченный ужасом понимания ситуации — Палпатин не просто передумал, он хочет прикончить джедаев лично. Возможно ли, что он тоже боялся того, что сны Энакина станут реальностью?.. Повернувшись лицом к лицу к джедаям и сделав шаг вперёд, закрывая Оби-Вана собой, он с угрозой произнёс: — Это измена, магистр. Словно из ниоткуда, в его руке появился световой меч, который он немедленно активировал. Алый клинок в руках не того человека застал джедаев врасплох; Оби-Ван протянул руку в попытке его остановить, но не успел — ситх бросился в атаку, точными ударами поражая насмерть сразу двух из четырёх джедаев, которые так и не успели осознать происходящее. — Шив, нет! Сэси Тийн и Аген Колар погибли мгновенно. Кит Фисто успел единожды увернуться от яростного, внезапного замаха, но в следующий миг ситхский клинок пронзил его в грудь. Мейс Винду едва успел отскочить в сторону, прежде чем ситх сосредоточил своё внимание на нём. Завязалась яростная дуэль. Палпатин нападал внезапно и резко, применяя неочевидные, хаотичные приёмы, но Мейс быстро оправился от изначального шока и целиком сосредоточился на битве, заняв позицию обороны и уводя дуэль в сторону, подальше от своих павших собратьев. Оби-Ван словно очнулся и кинулся к телам. Он чувствовал в Силе, что Кит Фисто был ещё жив. Опустившись на колени, он в панике приложил руку к его шее, нащупал пульс. Он был совсем слабым и медленным, а прожённая насквозь рана в груди не оставляла надежды. Оби-Ван не умел исцелять с помощью Силы, а любое другое вмешательство здесь было бесполезно. Когда пульс окончательно пропал, Оби-Ван закрыл глаза, затем поднялся, взял его меч и тоже вступил в бой. Он даже не знал, зачем он это делает. Его забытые умения не шли ни в какое сравнение ни с опытом магистра Ордена джедаев, ни с мастерством владыки-ситха. Он даже не понимал, кого именно он хочет защитить — Винду или Палпатина. Он не хотел, чтобы ситх убил джедая; и в то же время он не мог позволить джедаю убить Шива.

***

Когда за окном стемнело, Энакин поднялся с кресла, утёр лицо длинными рукавами плаща, сделал глубокий вдох и вышел из Зала Совета. Он держал путь к ангару — возможно, что джедаи уже вернулись в Храм, пока он сидел в гордом одиночестве и жалел себя. Но с каждым шагом он чувствовал, что Сила как будто бы вновь оживает и дрожит тревогой. Энакин ускорился и уже практически вбежал в ангар. Поймав одного из техников, он спросил, не вернулись ли магистры, и ему ответили, что ещё нет, магистр Винду и остальные ещё не вернулись. Энакин выглянул на панораму города. Какой же он дурак! Нельзя было ждать! Ему нужно было довериться инстинктам. Теперь же каждая секунда была на счету, и он рванул к своему личному шаттлу, запрыгнул в него и вылетел прочь из Храма в направлении Республики 500.

***

Попытки Оби-Вана разнять дуэлянтов ни к чему не приводили. Лишь изредка ему удавалось подставлять меч под скрещённые мечи ситха и джедая, не давая им убить друг друга, но затем либо один, либо второй отталкивали его, не позволяя ему вмешиваться в ход битвы. Оби-Ван чувствовал усталость, но не понимал, чью именно — свою, Винду или Палпатина. Его собственное тело дрожало от скачка адреналина, от страха, от сопротивления Тёмной стороне. Ему было тяжело дышать, но всё же он не сдавался, раз за разом предотвращая смертельный удар. А потом Мейс перешёл из защиты в наступление. Он Силой оттолкнул Оби-Вана и нанёс пару точных ударов, не позволяющих Палпатину самому повести атаку. Было ясно, что тот не привык защищаться, его блоки были импровизированными и неаккуратными, он быстро терял преимущество. Это лишь подогревало его ярость, и его собственные удары были всё такими же мощными, но Мейс теперь знал, чего ожидать от ситха, и не сдавал позиции. Они оказались рискованно близко к окну, и одновременно зацепив толстое стекло мечами, разбили его вдребезги, впуская внутрь ледяной вихрь ночного воздуха. Палпатин неудачно увернулся от очередного выпада Винду, и тот ударил его локтем по руке, заставляя выронить меч. Рукоять вылетела в окно, и Палпатин остался без оружия. Не сводя взгляда со своего противника, он отскочил от края пропасти вглубь комнаты; Мейс Винду широкими шагами двинулся за ним, держа свой меч в вытянутой руке и готовый нанести финальный, решающий удар. Оби-Ван был готов вмешаться, но Палпатин опередил его — он Силой выдернул меч из его руки, а самого Оби-Вана прижал к себе свободной рукой, прикрываясь им как живыми щитом. — Джедаи оказались более слабыми, чем я думал, — с насмешкой произнёс Палпатин, активировав зелёный меч магистра Фисто. — Замолчи, ситх, — сказал Мейс. — Теперь тебя ничто не спасёт от правосудия. Джедай медленно двинулся на них, но Палпатин отступил, утягивая Оби-Вана за собой. — Шив, пожалуйста… Я прошу тебя, не надо, прекрати это… — Ш-ш-ш, тише, милый, всё будет хорошо, — прошептал Палпатин и поцеловал его в висок. — Джедаи не причинят тебе вреда, я им не позволю. Оби-Ван посмотрел на Мейса. Тот хмурился, обдумывая ситуацию — он хотел убить ситха, так как слишком опасно было оставлять его в живых, но он не мог дотянуться до него, не ранив самого Оби-Вана. Единственным выходом было пронзить насквозь их обоих. Оби-Ван понял это, казалось бы, одновременно с Мейсом, их взгляды встретились. А потом перед его взглядом пронеслось возможное будущее — империя в руках жестокого диктатора, терзаемая войной Галактика, и он сам, запертый в золотой клетке со всеми возможными богатствами и бесконечной печалью, оплакивающий тех, кто погиб из-за его неисчислимых ошибок. Палпатин не будет ожидать такого хода. Это был их единственный шанс спасти мир от гнёта ситха. Оби-Ван вздохнул — к сожалению, видение Энакина сбудется, но совершенно в другом ключе, ибо он сам принимает такой исход и свою смерть. Он любил Шива, несмотря ни на что любил его, и поэтому не мог позволить ему уничтожить всё хорошее во Вселенной. Он вновь посмотрел на Мейса и едва заметно кивнул, зная, что джедай поймёт его. Мейс сжал губы, медленно кивнул в ответ и рванул вперёд.

***

Энакин уже знал, что будет. Он видел это во сне так часто, что ему не нужно было смотреть по сторонам — длинный коридор, плотный ковёр, приглушающий его шаги, его бешено стучащее в груди сердце, громкое дыхание. Он бежал так быстро, как только мог, боясь не успеть и надеясь, что ему всего лишь снова снится сон, но он знал, что на этот раз всё происходит на самом деле. Он придал себе ускорение Силой, и вот наконец нужная дверь, тёмная прихожая, последний резкий поворот и комната… Оби-Ван, насквозь пронзённый фиолетовым световым мечом Мейса Винду. — Нет! — Энакин… — Оби-Ван едва повернул голову. Но Энакин не услышал его. Выхватив свой меч, он кинулся на магистра, нападая на него широкими, полными ярости и отчаяния замахами. — Скайвокер, всё не так, как ты думаешь! — крикнул Винду, неуклюже отбив его первый удар. — Я знал, что джедаям нельзя доверять! — Энакин не контролировал себя, яростно нападая в единственном желании убить своего противника. Его самый страшный кошмар сбылся, как и в прошлый раз. Сначала мать, теперь Оби-Ван… Он чувствовал в Силе, что тот был ещё жив, но его жизнь быстро истончалась, и Энакин знал, что смерти было не избежать. Нельзя было оставлять Оби-Вана одного! Нельзя было доверять джедаям! Палпатин был прав абсолютно во всём. Мечи ударялись друг от друга со скрежетом и яркими вспышками света. Взгляд Энакина застилала алая пелена злости, всё перед ним плыло от слёз, но он ощущал небывалую доселе мощь — он уверенно теснил магистра к разбитому окну, из которого врывался в квартиру ночной ветер. У Энакина больше не было причин сдерживаться. Последний человек, который был дорог ему, погиб у него на глазах. Джедаи, с которыми он провёл большую часть своей жизни, совершили самую ужасную ошибку, и теперь им не будет никакой пощады. Энакин примет Тёмную сторону и отомстит им за это. Отомстит им за Оби-Вана.

***

Грудь прожгла невыносимая боль. Потом кто-то закричал. — Энакин… Меч исчез, и Оби-Ван, чувствуя, как его покидают силы, повалился вперёд, но чужие руки успели подхватить его прежде, чем он упал на пол. Его развернули, и он, с трудом приоткрыв глаза, увидел перед собой лицо Палпатина. На глаза навернулись слёзы и скатились крупными горячими каплями по вискам — их план не сработал. Ситх выжил, Оби-Ван умирал, а Энакин стоял на краю пропасти, готовый принять Тёмную сторону Силы. Его жертва была напрасна. Он умирал. Оби-Ван приоткрыл рот, чтобы что-то сказать. Он должен что-то сказать перед смертью, но в голове было пусто. Что он может сказать человеку, который обманывал его и всех остальных всю жизнь?.. Он даже видеть его не хотел. Он хотел бы, чтобы здесь был Энакин, хотел бы извиниться перед ним и сказать, что он неправильно понял ситуацию, что он должен оставаться на стороне Света и простить джедаев. Он не хотел, чтобы юноша страдал из-за него. Но Энакина здесь не было. Оби-Ван повернул голову в ту сторону, где чувствовал в Силе бушующие эмоции, мощными волнами исходящими от рыцаря. Он попытался дотянуться до него в Силе, но был уже слишком слаб, а самого Энакина поглотили собственные чувства. Оби-Ван судорожно вздохнул и закрыл глаза. Он попытался позвать Энакина в последний раз, но потом вдруг стало тихо и спокойно. Ему больше не было холодно, не было больно. Не чувствовалось больше горячих слёз. Оби-Ван был мёртв.

***

Палпатин не ожидал подобной атаки и лишь в последний момент успел увернуться от смертельного клинка — ему лишь задело руку, но Оби-Ван был ранен смертельно. Потом кто-то закричал. Энакин. Фиолетовый меч, торчащий из груди Оби-Вана, исчез, и тот повалился вперёд. Палпатин поймал его и медленно опустился на пол, удерживая умирающего Оби-Вана на руках. Его взгляд был полон боли, отчаяния и горечи. Он плакал, и Палпатину хотелось утереть его слёзы, но почему он не мог заставить себя пошевелиться. Он ожидал, что Оби-Ван скажет что-нибудь — проклянет его или простит, или обвинит во всех грехах, или попросит пощадить джедаев… Но тот ничего не сказал, а потом и вовсе отвернулся от него, обратив свой взгляд в ту сторону, где Энакин Скайвокер, сбросив с себя оковы самоконтроля, постепенно впитывал в себя мощь Тёмной стороны, желая лишь одного — убить того, кто посмел поднять на Оби-Вана руку. Оби-Ван вздохнул в последний раз. Его глаза закрылись, его тело обмякло. Его присутствие в Силе исчезло. Палпатин растерянно смотрел на тело своего супруга, всё также удерживая его на руках. Оби-Ван был мёртв, как и предвидел Энакин. Палпатину теперь ничего не стоило столкнуть Энакина на путь боли и страдания, ибо такова цена Тёмной стороны. После этого оставалось лишь отдать клонам приказ истребить всех джедаев, объявив их предателями. Палпатин не сомневался, что после долгих лет пропаганды, войны и беззакония народ Республики с радостью поддержит его и свалит всю вину на Орден. Он объявит империю и станет единоличным правителем Галактики, а джедаи будут уничтожены, и таким образом свершится наконец месть ситхов, которые поколения за поколениями собирали тайные знания и прятались в тени, чтобы самый могущественный из них смог довести дело до конца. Ему оставался лишь один последний шаг, цель всей его жизни и жизней многих ситхов до него была близка как никогда — но Палпатин смотрел на Оби-Вана и не мог заставить себя пошевелиться. Когда цель будет достигнута, его жизнь будет лишена всякого смысла. Не с кем будет разделить триумф и не с кем будет обсудить лучшее устройство Империи и её преимущества перед Республикой и демократией. Палпатин усмехнулся самому себе — он просчитался, он привязался к Оби-Вану, теперь он признавал это. За последние десять лет, разыгрывая роль образцового мужа, он отчасти стал им; а последние несколько недель, с тех самых пор, как Оби-Ван раскрыл правду и их отношения перевернулись с ног на голову, были пыткой для них обоих. Представляя себе жизнь без него, Палпатин не видел ничего, кроме бесконечной скуки, холода и одиночества. И если раньше это было для него естественным, то теперь казалось ему немыслимым. Дарт Плэгас небось насмехается над ним с того света. Плэгас… Палпатин не солгал Энакину, тот действительно нашёл способ возвращать людей к жизни и, как и многие другие секреты, передал это знание своему ученику. Палпатин с жадностью прочёл старинный манускрипт, а когда закончил — яростно отбросил его за ненадобностью. Его, как и прочих ситхов, интересовала теория бессмертия, и он полагал, что Плэгас наконец нашёл способ избежать смерти; но рукопись, что мастер дал ему, содержала в себе совсем иное. Палпатин никогда не думал, что подобные знания когда-нибудь ему пригодятся. Но, удерживая на руках остывающее тело Оби-Вана, он думал о том, что возможно Плэгас уже тогда предвидел подобный исход, а потому дал ему рукопись… Нет, конечно нет, его старый, жестокий учитель не мог этого предвидеть. Он просто слишком ценил знания, даже такие бесполезные. Палпатин вздохнул. Затем аккуратно опустил Оби-Вана на пол. Ласково погладив его по волосам, он положил ладони ему чуть ниже прожжённой раны, правую руку поверх левой, и закрыл глаза…

***

Яростная схватка Энакина и Мейса не прекращалась, но Мейс, уставший после дуэли с Палпатином, уже не мог уверенно держаться против молодого Скайвокера. Тот оттеснил его к оконной раме, загнав в угол, его быстрые удары не давали перехватить инициативу — в отличие от того же Палпатина, которого Винду всё-таки заставил защищаться, со Скайвокером этого сделать пока не удавалось. А тот и не думал останавливаться, он всё напирал, пока двое джедаев, наконец, не оказались так близко друг к другу, что каждый из них мог почувствовать жар световых мечей на своём лице. Энакин навалился всем своим весом, удерживая рукоять меча обеими руками, желая пробить защиту Винду, но тот, хорошенько оттолкнувшись от стены, смог вырваться из этой ловушки, пусть и ненадолго. Энакин отступил на шаг, и давление его меча внезапно полностью исчезло, что вывело Мейса из равновесия, и он чуть было не повалился вперёд — в этот же момент Скайвокер, отведя меч в сторону, замахнулся им и резанул ровно по правому запястью магистра. Меч и отрубленная рука вылетели в проём разбитого окна, Мейс Винду закричал от жжения. Скайвокер замахнулся снова, чтобы нанести последний удар, но Винду успел оттолкнуть его Силой, и Энакин, не ожидавший этого, отлетел к противоположному углу окна. Винду прижал правую раненную руку в груди, морщась от боли, но левую вытянул в сторону, призывая к себе меч павшего Агена Колара. Энакин, оправившись от внезапной атаки, поднялся с пола, его взгляд был полон неконтролируемого гнева. Он зарычал, словно дикий зверь, готовый вновь наброситься на свою жертву, чтобы добить — но внезапно Мейс почувствовал что-то в Силе. При взгляде на Энакина он понял, что тот тоже это почувствовал. Он вдруг замер на месте, прислушиваясь, из его взгляда пропала вся ярость. Он деактивировал свой меч и бросился мимо Мейса обратно в центральную гостиную. Винду, удерживая в левой руке меч мастера Колара, готовый защищаться вновь, если придётся, поплёлся за Скайвокером. Когда он вышел в гостиную, следуя непонятным волнениям в Силе, он остановился рядом с Энакином и увидел то, чего не ожидал увидеть никогда в своей жизни. Кеноби лежал на полу, без сомнения мёртвый, но его прожжённая рана в груди медленно затягивалась. Палпатин, сидевший рядом с ним на коленях, держал ладони у него под самой раной. Он тяжело и шумно дышал, жмурился от концентрации, его лоб взмок от напряжения, но он не останавливался — и понемногу рана Оби-Вана затянулась до конца. Мейс моргнул пару раз и по инерции повесил чужой меч себе на пояс за ненадобностью. Неужели это то, о чём он подумал?.. Он ещё никогда не видел ничего подобного, и даже в обширных архивах джедаев подобных случаев было документировано так мало, что их можно было пересчитать по пальцам. Энакин же как будто очнулся от собственного ступора. — Что вы делаете?! — воскликнул он и шагнул было к Палпатину, но Мейс схватил его за руку, не давая ему вмешаться. Энакин взглянул на него злобно, вырвал руку из захвата, но больше не шевелился и вновь перевёл взгляд туда, где Палпатин с помощью Силы исцелял Кеноби. Не только исцелял… — Это Тёмный перенос, — задумчиво сказал Винду. — Техника Силы, которая считается тёмной из-за того, что ни один джедай не стал бы пользоваться ей, так как требует принести самую большую жертву. А для её исполнения нужно владеть как Тёмной, так и Светлой стороной… Когда рана Кеноби полностью затянулась, в Силе вновь почувствовался сдвиг, а вокруг рук Палпатина появилось светло-голубое сияние. — Лишь самые могущественные адепты Силы способны на такое, — добавил Мейс не без трепета и восхищения. — Он не обманул… — прошептал Скайвокер. — Он не обманул… Шар сияния становилось всё больше, переливаясь оттенками от глубокого синего до ярко-белого, пока наконец вся просторная гостиная не была залита этим странным светом. В воздухе запахло чем-то чистым, свежим, как будто после дождя. А потом Оби-Ван шумно втянул в себя воздух и открыл глаза. В Силе вновь ощущалось его присутствие. Он сделал ещё несколько глубоких вдохов, словно его тело истосковалось по чистому воздуху, а потом слабо приподнялся на локте, осматриваясь и пытаясь осознать происходящее. Голубоватое свечение постепенно исчезло, и комната вновь стала привычного, давящего красного цвета. Палпатин обессиленно убрал руки и повалился вперёд, и Оби-Ван поймал его в свои объятия. Сложно было понять, о чём он думает, но крепко удерживая Палпатина на одной руке, вторую он поднёс к его лицу и положил ладонь на щёку. Тот с трудом приоткрыл глаза и положил свою руку поверх руки Оби-Вана, слабо улыбаясь. — Ты был прав, — прошептал он из последних сил. — Ты был прав… Его рука соскользнула вниз и упала на пол, а глаза закрылись. В последний раз в Силе что-то щёлкнуло, а Тьма, потеряв свой якорь, стала постепенно рассеиваться, словно дым. Канцлер Республики и владыка-ситх был мёртв. Сидя на полу, Оби-Ван прижимал к себе мёртвое тело, опустив голову и пряча за чёлкой свои глаза, а Мейс Винду и Энакин Скайвокер стояли рядом в скорбном молчании.