Месть ситхов

Кортеж с закрытым гробом медленно двигался по центральной улице к зданию сената. По обе стороны от него ровным строем по трое шагали клоны Корусантской гвардии с гордо поднятыми головами, удерживая шлемы на локтях. Оби-Ван, облачённый во всё чёрное, медленно ступал за гробом. Длинная вуаль из полупрозрачной чёрной ткани, ниспадающая с круглых широких полей шляпы, развивалась на ветру и скрывала его лицо от сторонних наблюдателей. В руках он нёс букет белых цветов, что резко контрастировали с его одеянием. За ним шёл Мас Амедда, ставший временно исполняющим обязанности канцлера Республики, рядом с ним плыл по воздуху в своём маленьком кресле магистр Йода. Потом шли джедаи, сенаторы, адмиралы Республиканского флота… Со всех сторон процессию снимали журналисты, дроны с камерами летали в воздухе, транслируя похороны на всю Галактику. Весь путь до площади вдоль улицы протянулись ряды клонов, отделяющие процессию от толп народу, что собрались посмотреть на похороны. Несмотря на тысячи присутствующих, на улице стояла невероятная тишина. Во всём Сенатском округе на время процессии остановили всё воздушное движение, а на всём Корусанте устроили пасмурную, ветреную погоду. На площади перед зданием Сената, куда пришла процессия, сняли все флаги республиканских систем. Здесь, так же как и на центральной улице, стояли отряды солдат и генералов; как только гроб появился в поле их зрения, они все как один отдали честь. У самого здания, перед ступеньками, стояла трибуна и были приготовлены места для тех, кто должен будет произносить речи, а возвышение для гроба было приготовлено наверху, практически у самого парадного входа в сенат. Когда процессия добралась до места, восемь солдат Корусантской гвардии, по четверо с каждой стороны, взяли гроб на плечи и медленно поднялись по широким ступеням. Положив гроб на специальный пьедестал, солдаты вновь отдали честь, а затем также медленно спустились обратно, но остановились на лестнице, создавая своеобразный живой коридор. В торжественной, тяжёлой тишине Оби-Ван медленно поднялся по ступеням и возложил на гроб букет белых цветов. Как свадьба, юбилеи, годовщины, все бесчисленные приёмы и общественные выступления — похороны канцлера были таким же представлением, устроенным, чтобы скрыть правду. Было решено сохранить в тайне от широкой общественности настоящую личность Палпатина и похоронить его со всеми почестями, и Оби-Вану теперь предстояло сыграть роль вдовца — но он, несмотря на всё произошедшее, искренне скорбел о своей потере. Постояв немного у гроба, он вновь спустился вниз и присоединился к остальным, заняв место в первом ряду. Предстояла долгая часть официальных речей, и первым взял слово Мас Амедда. Он, как и ожидалось, говорил о невосполнимой потере Республики, о неспокойных временах, о войне; Оби-Ван слушал его и всех остальных вполуха, погрузившись в себя. Неделя прошла с момента этой странной, непонятной трагедии. Как только после необычного воскрешения Оби-Ван немного пришёл в себя, он сказал джедаям, что расскажет всё, что знает; за последнюю неделю он провёл в Храме больше времени, чем за всю жизнь. Он наконец-то смог избавиться от бремени всех секретов, раскрыв джедаям правду. Те вдобавок обыскали их квартиру, но не нашли ничего подозрительного. В кабинете канцлера в здании сената тоже пока ничего не нашли, но джедаям ещё предстояло провести тщательное расследование, чтобы до конца размотать этот запутанный клубок лжи, манипуляций и обмана. Когда настал черёд Оби-Вана произносить речь — ему, как вдовцу, предоставлялось последнее слово, — он поднялся на пьедестал и всмотрелся вдаль, не убирая свою вуаль. — Это безусловно огромная потеря и потрясение для всех, и мне как самому близкому к нему человеку отрадно видеть, что скорбь объединила нас всех, все республиканские системы, разбросанные по Галактике. В это трудное для нас всех время сплочённость — именно то, что поможет нам выстоять и пережить это горе, не зацикливаясь на нём. Как вы знаете, я никогда не занимался политическими делами Республики, и мы с Шивом довольно часто расходились во мнениях по многим политическим вопросам; мне до сих пор сложно оценить тот масштаб и тот груз ответственности, который взял на себя мой муж, приняв пост канцлера. И сегодня мы видим, в каком состоянии досталась ему Республика — она уже долгие годы приходила в упадок, что в конечном итоге и привело к расколу и войне. Вернуть Республику к былому величию — именно такая непосильная задача встала перед Шивом, и слабого человека эта миссия непременно бы испугала и сломила; но он не был слабым человеком. Конечно, у него были и слабости, и неудачи, порой он принимал неверные решения, но он всегда делал всё, что было в его силах; и для меня было честью быть рядом с ним в самые тяжёлые моменты его жизни Оби-Ван сглотнул, перевёл дыхание и продолжил: — Сегодня я верю, что есть уроки, которые можно извлечь из его жизни и из необычной и трогательной реакции на его смерть. Сегодня я верю, что всё, что произошло за последнюю неделю и за годы правления Шива, не пройдёт напрасно. Сегодня я верю, что это трагическое событие вновь сплотит нас всех и заставит нас вспомнить о принципах, на которых строилась не только Республика, но и многие другие системы — об уважении к окружающим, о дипломатии и демократии, о справедливости и… И о любви. Я хочу поблагодарить всех вас, кто приносил цветы и присылал сообщения поддержки, кто выражал своё уважение к этому замечательному человеку. Это стало огромным источником помощи и утешения для меня лично… Он запнулся. Сглотнул. Оставалось всего несколько последних слов. — Через много-много лет никто не вспомнит о жизни и смерти Шива Палпатина и о тех людях, что окружали его. Но сегодня, когда болят наши сердца, мы можем найти поддержку друг у друга, чтобы справиться с этой внезапной утратой и попрощаться с тем, кто был нам безгранично дорог. Оби-Ван отошёл от трибуны и вернулся к своему месту. Остальные присутствующие поднялись, и военный оркестр заиграл тихую, траурную музыку. Вновь поднялся ветер, задирая чёрную вуаль Оби-Вана. Он придержал шляпу рукой и поднял взгляд в серое, пасмурное небо. Как странно было в этой траурной атмосфере ощущать, как Сила возвращается к равновесию и Свету.

***

Дроиды-носильщики проплыли мимо Оби-Вана, и гостиная опустела на ещё несколько коробок. За спиной кто-то постучал о косяк открытой нараспашку двери. Оби-Ван обернулся. — Бейл! Проходи, проходи, — он улыбнулся и жестом пригласил своего друга войти. — Я почти собрал все вещи, так что скоро пентхаус будет свободен, и ты сможешь заселиться. Бейл рассмеялся. — Некуда торопиться, Оби-Ван, я ещё не избран канцлером. Да и моя собственная квартира меня устраивает. — Я в тебе не сомневаюсь, — возразил Оби-Ван и подошёл к бару. Тот тоже опустел, осталась только последняя бутылка кореллианского виски. Он разлил алкоголь в два тумблера и протянул один Бейлу. Молча выпили. Оби-Ван и Бейл синхронно осмотрели опустевшую квартиру. Не осталось никаких личных вещей, кроме мебели, а вдоль стен стояли ящики, которые дроиды-носильщики методично выносили один за другим. — Ещё не известно, кто будет представлять Республику на переговорах? — спросил Оби-Ван между делом. — Список ещё не полный, — ответил Бейл, вздохнул и отпил ещё немного виски. — Завтра состоится голосование… — Что, не терпится стать новым канцлером? — усмехнулся Оби-Ван. — Если честно, то как раз наоборот. Это огромная ответственность. Неудивительно, что Мас Амедда отменил бессрочный мандат и сдал полномочия. Ты уж извини, Оби-Ван, но с этой поправкой твой супруг действительно перегнул палку. Да и вообще… — М-м. Я знаю. Бейл неловко повертел бокал в руках. — Не хочешь остаться? — спросил он вдруг. — В каком смысле? — удивлённо спросил Оби-Ван. — Ты хороший дипломат, — Бейл поднял на него взгляд. — Республике пригодился бы такой политик как ты. Оби-Ван виновато улыбнулся. — Прости, — он покачал головой. — Не останусь. Если честно, мне бы хотелось отдохнуть от этого всего. — И чем ты займёшься? Оби-Ван рассмеялся. — Полечу на Набу, — ответил он и посмотрел в окно. Сегодня на Корусанте была солнечная погода. — У Шива не осталось никаких кровных родственников, поэтому всё его состояние и имущество переходит мне по наследству. Даже его родовое поместье. Я хотел было продать его, но… Думаю основать там школу. — Это хорошая идея, Оби-Ван, — кивнул Бейл. — Значит, уйдёшь из политики? — Да. О косяк входной двери снова постучали. Бейл и Оби-Ван обернулись на звук. В дверях стоял Энакин, облачённый в свой привычный походный доспех. — А, Энакин, — Оби-Ван улыбнулся. — Проходи. Хочешь выпить? — Нет, спасибо, — буркнул джедай. Бейл поставил свой бокал на стойку. — Мне пора идти, — сказал он. — Был рад увидеться, Оби-Ван. Если вдруг передумаешь, то моё предложение всё ещё в силе. — Спасибо, Бейл, — кивнул Оби-Ван. — Надеюсь, мы ещё увидимся. Сенатор кивнул на прощание и ушёл. Энакин подошёл к Оби-Вану поближе. — Что за предложение? — спросил он. — Бейл предлагал мне должность в администрации Республики, — усмехнулся Оби-Ван. — Но если честно, хватит с меня политики. — Хорошо, — невпопад ответил Энакин и неловко замолчал. Оби-Ван допил свой виски. — Как ты? — внезапно спросил Энакин. — Я имею в виду, в целом. Оби-Ван задумчиво опустил голову, уставившись на собственный чёрный наряд. По традициям Мелиды/Даан он должен носить траур пятьдесят дней после смерти супруга. Скорбел ли он по нему? Оби-Ван не знал, как ответить на этот вопрос. В первые дни после смерти Палпатина ему действительно было тяжело и непривычно, он не знал, что делать. В эти первые дни джедаи вызывали его на допросы в Храм каждый божий день — Оби-Ван согласился рассказать им всё, о чём знал и о чём догадывался, но при условии, что говорить с ним будет мастер Кот. Допросы были изматывающими, и хотя с одной стороны Оби-Ван был рад наконец-то кому-то рассказать о секретах, которые таил долгое время, то с другой стороны он всё никак не мог осознать всё произошедшее, и это тяготило его. Он до сих пор не мог поверить, что Палпатин был ситхом; что он развязал галактическую войну; что они любили друг друга и что в конечном итоге Шив отдал ему собственную жизнь, отказавшись от мести джедаям. Всё это попросту не укладывалась у Оби-Вана в голове. Но он утешал себя тем, что со временем он с этим смирится и переживёт, просто нужно немного поразмыслить и подождать. — Мне сейчас нелегко, это правда, — ответил он тихо. — Но я уверен, что поездка на Набу позволит мне развеяться, отвлечься от всего этого. — Ты уверен, что это хорошая идея? — Да. Набу красивое и спокойное место. Я буду в порядке. — Ну как скажешь, — улыбнулся Энакин. — Я провожу тебя до ангара, если позволишь. — Конечно. Энакин взял с дивана чёрный плащ и подал Оби-Вану, и они вместе вышли из квартиры. Зашли в лифт, стали спускаться, через прозрачные стенки разглядывая пейзаж. — Хочешь новость? — вдруг спросил Энакин. — М-м? — Говорят, Йода собирается оставить пост гранд-мастера, — фыркнул юноша. — Вот как, — задумчиво протянул Оби-Ван. — А почему «говорят»? Ты разве не в Высшем Совете? Или это при тебе они такие вещи не обсуждают? — Нет, я… — Энакин неловко почесал затылок. — Я ушёл из Совета. А когда закончится война, то и из Ордена уйду. Оби-Ван уставился на него с удивлением. — Но почему? Разве ты не мечтал стать самым сильным джедаем? — Мечты меняются. Я просто понял, что быть джедаем — это не моё, и к тому же это совсем не связано с твоей силой и умениями владеть световым мечом. Быть джедаем это гораздо большее, просто Орден забыл об этом. Конечно, с окончанием войны в Ордене сейчас грядут большие перемены. Если Йоду заменит кто-то более, как бы сказать… гибкий, то дела у джедаев могут наладиться. Но я решил, что хватит с меня. Я просто не готов к подобной ответственности. Оби-Ван широко улыбнулся, глядя на юношу. Тот под его взглядом по-детски нахмурил брови. — Чего? — Это очень мудрые слова, Энакин, — ласково сказал Оби-Ван. — И я горжусь тобой. — Да ну тебя, — рыцарь фыркнул и смущённо отвернулся. Выйдя из лифта, они направились к наружному ангару, где уже стояла, готовая к отлёту, яхта Оби-Вана. Он наотрез отказался от всякого сопровождения — несмотря на все переживания последних дней, бесспорным плюсом было то, что теперь клоны не ходили за ним по пятам. Для Оби-Вана это было огромным облегчением, и возвращаться к охране он не собирался. Остановившись у рампы, он повернулся к Энакину. — Когда закончу дела на Набу, я вернусь на Мелиду/Даан, — сказал он как бы между прочим. — Там у меня есть маленький домик у подножия гор, недалеко от столицы. Я буду рад, если ты… навестишь меня. Они посмотрели друг другу в глаза. Энакину хотелось поцеловать его, но он сдержал себя, понимая, что Оби-Вану сейчас нужно время. Поэтому он только улыбнулся, поджав губы, и кивнул. — Я прилечу к тебе, как только закончится война, — сказал он на прощание. Оби-Ван поднялся на яхту. Рампа за ним закрылась, и вскоре завёлся двигатель. Яхта поднялась в воздух и постепенно затерялась в воздушном потоке.

***

В сумрачном коридоре башни, куда только-только проникал рассвет, стоял Мейс Винду, прислонившись спиной к стене и закрыв глаза. Снаружи мастер-джедай казался воплощением спокойствия, но внутри у него бушевала целая буря эмоций. Война закончилась. Завершились переговоры, и как только официальные соглашения были подписаны, Йода объявил, что ему пора оставить пост гранд-мастера. Начался ажиотаж, которого джедаи не переживали уже давно, ведь многие поколения джедаев выросли и обучались, и становились рыцарями и мастерами, и умирали при Йоде. Он казался единственным постоянным элементом Ордена, незыблемым и вечным; но, как и всему в этом мире, месту гранд-мастера настало время обновления. Когда Совет, опустевший из-за потерь войны, собрался в Храме на Корусанте, они даже не стали проводить анонимного голосования, как было принято при выборе нового гранд-мастера. Относительно недолгая дискуссия привела к единственному наиболее вероятному результату — передать кресло гранд-мастера наиболее опытному члену Совета, тому, кто сможет стать новым лидером и уверенно провести Орден через изменения и реформы. Новость о том, что Мейс Винду был выбран новым гранд-мастером, разлетелась по Храму словно лесной пожар в сухое лето. Отношение к этому было смешанным, но это не было связано с самим Мейсом, а с тем фактом, что почти весь Орден никогда не знал другого гранд-мастера кроме Йоды, а потому никто не знал, как себя вести. Но когда мысль осела в головах джедаев, то вопреки пессимистичным ожиданиям Мейса, атмосфера в Храме стала пропитана надеждой на светлое будущее. Мейс вздохнул. Он не хотел подобной ответственности, но принимал её смиренно и покорно. Про себя он поклялся, что приложит все свои усилия, чтобы Орден стал таким, каким и должен быть — свободным от политики, от откровенно устаревших традиций и догм, открытым для всех, кто жаждет постигать пути Силы, и отзывчивым к простому люду и, в первую очередь — к собственным собратьям. Ордену нужно вспомнить, что джедай не тот, кто в совершенстве владеет техниками боя, то тот, кто, слушая Силу, совершенствует себя и помогает совершенствоваться другим. В коридоре послышались робкие, лёгкие шаги, и Мейс открыл глаза. К нему подошёл Иит Кот и остановился прямо перед ним. Чувствуя нервозность своего партнёра, Иит взял его за руки: тёплую левую и прохладный металлический протез вместо правой. — Нервничаешь? — Конечно, — кивнул Мейс. Он чуть крепче сжал руки Иита в своих. — Прости меня, — сказал он с тяжёлым вздохом. — Мейс, мы уже говорили об этом, — мягко ответил Иит. — Это уже в прошлом. Я понимаю тебя, понимаю, что ты хотел как лучше для меня и для Ордена. И я всё ещё считаю, оглядываясь назад на всё, что произошло, что в каком-то смысле так и должно было случиться. Чтобы пазл окончательно сложился. Я, ты, Оби-Ван, Палпатин, ситхи, Орден — всё это. Мейс, не находя слов и тронутый до глубины души самоотверженным прощением, крепко прижал Иита к себе, вновь наслаждаясь таким желанным теплом любимого. — Я рад, что ты снова в Совете, — добавил он. — Ордену сейчас как никогда нужны дипломаты, а мне как никогда нужна твоя поддержка. — Всё, что угодно, Мейс, — улыбнулся ему Иит. — Помедитируешь со мной перед тем, как начнётся собрание? Иит Кот кивнул. Вместе они вошли в пока пустой круглый Зал Высшего Совета, залитый нежными переливами рассвета.

***

Оби-Ван ждал на посадочной платформе. В закатном, слегка лиловом небе Мелиды/Даан вскоре появился старенький шаттл, который, несмотря на своё почти аварийное состояние, плавно опустился на платформу и заглушил двигатели. Оби-Ван заставил себя расслабиться — они не виделись с Энакином больше полугода, так как он, как и многие джедаи, был занят тем, что зачищал сепаратистские фабрики дроидов или помогал на пострадавших от войны мирах. Но три дня назад Энакин написал ему, что теперь всё закончилось и что он свободен от всего, и Оби-Ван ответил, что его приглашение всё ещё в силе. И вот он здесь. Опустилась рампа, и на платформу вышел Энакин. Оби-Ван окинул его удивлённым взглядом — так непривычно было видеть его без джедайской одежды и доспехов. Всё ещё выдерживая свою любовь к тёмному стилю, он был одет в простые чёрные штаны и сапоги и плотную куртку, которая отлично сидела на его широких плечах. Но что поразило Оби-Вана ещё больше, так это его глаза. Они были чистыми и спокойными и такими невероятно светлыми, как будто Энакин осознал некую истину, как будто с его плеч сняли тяжкий груз. Он подошёл к Оби-Вану и опустил на землю свою сумку. — Ну привет, — сказал он. Оби-Ван невольно улыбнулся. А потом они обнялись, и стояли так долго-долго, в лучах закатного солнца, в абсолютной тишине, просто наслаждаясь моментом и теплом друг друга. Когда они отстранились друг от друга, то оба счастливо улыбались. — Вообще-то джедаям нельзя на Мелиду/Даан, — с усмешкой заметил Оби-Ван. — Вообще-то, как я уже и говорил, я больше не джедай, — ответил Энакин. — В таком случае поехали. Я покажу тебе тут всё. Они сели в спидер и полетели в сторону гор, чьи снежные вершины поэтично сияли в закате.