как правильно отдыхать

Это было довольно... неприятно. Он закрывает рану рукой, вытирает пот со лба и оглядывает опустевшее поле боя — если так, конечно, можно назвать коридор заброшенной (как во всех, хах, дешёвых ужастиках) больницы. Сейчас здесь воняет кровью так, что перед глазами мутно, и Чайлд, честно, почти не чувствует разницы между кровью своей и кровью чужой — разве что своя тёплая, кипящая постепенно утекающей жизнью, пахнущая резче и острее. На языке солёно, ноги и руки сплошь усеяны ссадинами, а увечье самое глубокое располагается аккурат под рёбрами — ещё чуть-чуть, и были бы задеты внутренние органы. Чудом выжил. Вообще, тот факт, что он до сих пор не сдох — сам по себе чудо. С тяжестью на сердце Чайлд готов признать, что если бы не счастливое стечение обстоятельств, то гнить его трупу здесь вместе с тушами монстров, усеивающими весь этот злосчастный коридор. Возможно, Синьора, настаивающая на взятии себе напарника, в чём-то и права, как бы ни хотелось это отрицать. Не без труда он подтягивает к себе ноги, опирается свободной рукой о стену и кое-как поднимается, кряхтя, подобно старику на последнем издыхании. Рана под ладонью отзывается острой болью — на мгновение Чайлду кажется, что сейчас он снова упадёт. И тогда уже не встанет. Мысль эта загорается в груди острой злостью, как бывает в худшие времена — спиной упёршись в прохладный камень, Чайлд дрожащими пальцами достаёт таблетку обезболивающего. Не факт, что она вообще подействует — с таким-то повреждением. Тем не менее, — думает он, прежде чем раскусить белоснежный кругляш, — это лучше, чем ничего. Хах, хорош спаситель! Унёс ноги прежде, чем его удалось хотя бы рассмотреть, целиком и полностью забив на Чайлда, раненного и ослабленного этой бесконечной по ощущениям бойней. Возможно, потому что он и сам... нет, об этом нужно думать в последнюю очередь. Чайлд упустил его, позволив себя задеть, а кем там этот незнакомец является — дело десятое. Сейчас нужно не умереть. *** — Через недельку снимем швы, — буднично сообщает ему молодой врач, меланхолично просматривающий документы у себя в руках. — Неделю?! — он почти вскрикивает и тут же кривится от боли, едва удерживая себя от того, чтобы положить руку на забинтованное ранение. Парнишка — Альбедо, кажется — равнодушно поднимает на него взгляд, не слишком-то вежливо выгибая бровь. — Не шумите в больнице. Заживёт раньше — снимем раньше. Также это частично зависит и от... поведения, — Чайлд мгновенно превращает искривлённый болью оскал в очаровательную улыбку, на которую, впрочем, не получает никакой реакции. — Пока что отдыхайте, — говорит Альбедо на прощание, и спустя несколько минут после его ухода Чайлд вновь проваливается в сон, мысленно поблагодарив тактично понизивших голос соседей. По пробуждению нужно не забыть отменить все свои ближайшие заказы — похоже, в этом богом забытом месте он застрял надолго. И всё-таки, здесь... непривычно. Чайлду, конечно, не принесут никакого дискомфорта разъезды по незнакомым городам и даже странам — в его профессии хватает знания своего родного и английского. Для того, чтобы пробиться в верха, этого уже недостаточно, но он и не стремится — пока ему, и, что куда важнее, его родственникам гарантированы все льготы, должности «пушечного мяса», как любит поговаривать Скарамуш, более, чем хватает. В одиночку стандартное «пушечное мясо» не продержалось бы и получаса — Чайлд, однако, стандартным далеко не является. Но по глупости своей всё-таки едва не умирает, и теперь и вовсе торчит в больнице. Вот, что ему непривычно. По слухам, как минимум большинство врачей наслышаны об истинном положении дел. Ну, Чайлд находит это логичным — если к ним регулярно попадают потерпевшие с ранами от «падения», как у него, трудно что-то не заподозрить. Этот Альбедо знает английский, а на его дёрганый рассказ не задаёт ни единого вопроса. Более того, Чайлд отлично чувствует, как хорошо очищена рана — не только от возможной инфекции, но и от тёмной энергии, оставленной дотянувшейся (и тут же за это поплатившейся) до него тварью. Эту дрянь возможно убрать, не зная даже базовых основ магии, но только в том случае, если быть о ней в курсе. Судя по методичности выполненной работы, Альбедо не только в курсе — возможно, он знает магию или как минимум несколько раз уже выполнял подобную работу. Может, попробовать его завербовать..? Ну, в любом случае, это, похоже, единственное, что Чайлду остаётся — соседи по палате вряд ли знают английский или тем более русский, а общаться с ними через переводчик он не намерен. Поэтому он собирается уткнуться в телефон на весь оставшийся день — всех, кого надо, о своём временном выбывании он уведомил, гневное сообщение Синьоры прочитал, даже успел переброситься парочкой реплаев со Скарамушем. Похоже, в таком темпе ему придётся жить всю оставшуюся неделю... — Не повезло на задании, коллега? — бархатистый голос с соседней койки заставляет Чайлда оторваться от мерцающего голубым экрана, повернув голову в сторону соседа. Ого, а он сразу и не обратил внимание на... этого. Вероятно, потому что тот с головой накрылся одеялом — в ином случае его глубокого синего цвета волосы сразу же бросились в глаза. Откинув одеяло полностью, «коллега» во всей красе продемонстрировал загипсованные по колено ноги. Это где ж он так?.. — Неудачно упал, — словно отвечая на его немые вопросы, мгновенно отзывается неизвестный с повязкой на глазу, и Чайлд, посчитав дальнейшее молчание невежливым — да и собеседник намечается интересный, что уж тут — всё-таки отвечает. — Мне, — прежде, чем закончить предложение, он понижает голос до шёпота — английский английским, но предосторожность никогда не помешает, — устроили западню. Сотни, если не тысячи слабых тварей, и все в одном месте. Еле спасся. — Впечатляет, — Чайлд не стал уточнять, что спасся он не сам. Всё-таки, этот, кем бы он ни был, принадлежит не Фатуи — в ином случае поступило бы предупреждение. — В этом городе подобное происходит уже не в первый раз. Я имею в виду... появление монстров из ниоткуда. Были жертвы. — Здесь плохое место для выбора жилища, — тщательно обдумывая каждое своё слово, отвечает Чайлд со своей извечной дружелюбной улыбкой, — я чувствую, что в этой области очень нестабильные границы. — Следовательно, разрывы происходят в несколько раз чаще, чем в любом другом месте. Однако, удивительно дело: за последние полгода от местного правительства нам поступал заказ на ликвидацию всего лишь один раз. Странно, не правда ли? — единственный глаз собеседника сверкает лукавым блеском — от него делается немного не по себе, но Чайлд всё также продолжает улыбаться. — Возможно, — осторожно соглашается он, и на этом визави считает нужным лечь на кровать обратно. Чайлд думает, что этот охотник задержится здесь явно подольше, чем на неделю, но ошибается. Его выписывают на следующий день — за Кэйей (так его, оказывается, зовут) приезжает какой-то ужасно мрачный рыжеволосый парень. Чем его жизнь обидела, интересно?.. Вероятно, наличием в ней Кэйи. Чайлд ещё долгое время смотрит в дверной проём, куда мистер лицо-кирпич вывез единственного во всём этом месте человека, с которым можно было не только поговорить, но и обсудить свою нелёгкую работу. Мда. С другой стороны, Кэйя дал ему пищу для размышлений на оставшиеся несколько дней. Что же, для начала... 14:23 Вы: Синьора. Не могла бы ты глянуть, сколько заказов отсюда нам поступало за последние полгода? 14:23 Насяльника: нашёл время Насяльника: сейчас. Насяльника: а зачем тебе? 14:24 Вы: Надо. Возможно, поможет кое-что понять. 14:24 Насяльника: блять ты такой загадочный) 14:31 Насяльника: [Фотография] 14:31 Вы: То, что надо. Спасибо. Последнее сообщение остаётся без ответа. Ну и ладно — нужную информацию он заполучил, а там Синьора пусть делает, что хочет. Чайлд открывает фотографию и вглядывается в практически пустой лист, только утверждаясь в своих подозрениях. Всплески аномальной активности, говорящие о разрыве границ, действительно были — и много. Практически каждый месяц. Единожды засекли смерть человека. Ещё один разрыв до полусмерти напугал какого-то буржуя, и тот вывалил кучу денег на то, что засчитали «ложным вызовом», несмотря даже на официально зафиксированное нарушение. Потому что по прибытию специалистов какие-либо признаки повреждения пространства... исчезли. Словно все возможные твари проигнорировали представившуюся им возможность, решив даже не вылезать в мир живых. Никаких повреждений местности. Ни единого пострадавшего — если, конечно, не считать бедолагу, зазря сжёгшего деньги и нервы. «Та сторона» огромна. Она кишмя кишит тысячами видов чудовищ, каждое из которых относится к пяти выделенным категориям опасности. Не факт даже, что за столетия целенаправленной борьбы с демонами охотники лицезрели их всех. И что точно невозможно, так это разрушенная граница и ни единой прорвавшейся к смертным твари. Десяти секунд, в среднем уходящих на автоматическое восстановление образовавшегося портала, хватает на выход минимум двадцати монстров. И чтобы хотя бы неподалёку от места разрыва не было даже самого хиленького мертвяка? Чушь, да и только! Такое возможно лишь в том случае, если некто, способный расправиться с двумя десятками вылезших уродцев в мгновение ока, находился неподалёку от обозначенной точки. Этот некто, вероятно, годами сохраняет этот неудачно расположенный город в мире, но не принадлежит ни к одной организации охотников — иначе бы он не скрылся так стремительно. А раз уж ему не хочется раскрывать свою личность, у Чайлда может быть только один вывод. Он тоже пришёл «оттуда». И если им доведётся сразиться, то нет никакой гарантии того, что у него получится победить. Даже с использованием своего... особенного приёма, нужный момент активации которого Чайлд столь неудачно упустил в прошлый раз. Похоже, придётся задержаться здесь даже дольше, чем на неделю. Синьора, конечно, будет ругаться, потому что он собрался искать этого таинственного доброжелателя отнюдь не ради того, чтобы сдать начальству. Прежде всего ему хотелось подраться. *** — Визитку не желаете? — неделю спустя улыбается Чайлд не меняющему бесстрастного выражения лица Альбедо. — Думается мне, из вас выйдет очень толковый целитель. — Вы уже второй за неделю, — он вздыхает, и в этом негромком звуке отдалённо мелькает непередаваемая усталость. Наконец-то что-то, кроме равнодушия. — Мне не нужны ваши льготы. Меня полностью устраивает моя зарплата. Крупным охотничьим агентствам часто хотят насолить, и в случае диверсии прежде всего пострадают такие, как я. Или, посчитав меня важной шишкой, они начнут угрожать тем, — в голубых, удивительно спокойных на первый взгляд, глазах, мелькает выражение нестерпимой ярости, и Чайлд на одно короткое мгновение чувствует испуг, — кто мне дорог. Впредь попрошу воздержаться от подобных предложений. До свидания. В общем-то, Чайлд легко понял, что Альбедо переубедит только какое-нибудь чудо, не иначе. Если раньше он собирался настаивать до последнего, то сейчас, взглянув этому упорному молодому человеку в глаза, признаёт поражение. Ну, вербовка в ряды Фатуи могла бы немного уменьшить гнев Синьоры, но с учётом новостей, которые он собирается сообщить, даже настолько полезное дело вряд ли бы что-то изменило. — Ты собрался куда, — судя по тому, сколь спокоен её голос, Чайлда, без преувеличений, ждёт пиздец. Ну, вернее, ждал бы, реши он прямо сейчас вернуться в родные края. Надо сказать, подобное решение было бы весьма опрометчиво — то же самое, что и добровольно положить голову в пасть крокодилу. — В неоплачиваемый отпуск, дорогая моя. Всего лишь на месяц! Ты же знаешь, на днях я попал в очень неприятную ситуацию, и мне нужно... ну... вылечиться там и всё в этом духе. Передавай привет Тевкру! — и прежде, чем многоуважаемая начальница успевает разразиться всеми возможными ругательствами, Чайлд благополучно сбрасывает трубку. Ему предстоит целый месяц на другом конце континента, подальше от гнева Синьоры, осточертевшего холода и работы. Когда он вообще последний раз брал отпуск?.. Ну, сейчас это не так уж и важно. Будучи физически неспособным сидеть без дела, Чайлд в любом случае не собирается просто прохлаждаться в Европе. У него есть вполне ясная цель: выследить и подраться с тем, кто уже чёрт знает сколько подчищает здесь монстров. Но для начала нужно пообедать. Какая-то блатная кофейня с нечитаемым названием — видать, на языке местных — отличное место для того, чтобы расслабиться и как следует всё обдумать. Чайлд, особо не заморачиваясь, заказывает первый попавшийся на глаза напиток, попутно открывая диалог со Скарамушем. 15:43 гремлин: [Фотография] 15:45 гремлин: слышь ты чё игноришь 15:45 Вы: Если не ошибаюсь, прошло две минуты. 15:45 гремлин: кончай умничать и лучше скажи спасибо 15:45 Вы: Большое спасибо за твоё невообразимое великодушие, буду должен. 15:46 гремлин: вот так-то лучше. кст тебе щас лучше здесь не появляться 15:46 Вы: Благодарю за предупреждение. Синьоре привет. На вкус местный кофе по сравнению с тем, которым Чайлду приходилось перебиваться во всяких сомнительных забегаловках — амброзия, не иначе. Наверное, ему стоило сделать так ещё давно — хоть немного замедлить бешеный темп своей жизни и работы, сбавить обороты и чуть-чуть, но всё же передохнуть. Денег, заработанных несколькими годами неустанных убийств чудовищ, хватит на покупку острова где-нибудь в Тихом океане. Время и средства есть. Хочется верить, что силы на то, чтобы потягаться с новым противником, тоже. Поэтому, потягивая вкусный и дорогой капучино, Чайлд неспешно изучает присланные дорогим коллегой данные о местах, где в этом городе были зафиксированы разрывы. *** У него ни черта не выходит. Чайлд не знает точно, вина ли это его глупости или обширного ума оппонента. В большинстве случаев цели были ликвидированы буквально за одну-две минуты, в какой бы точке они ни находились — словно местный защитничек умеет телепортироваться. В таком случае, отследить его убежище становится невозможным. Чайлду, однако, кажется, что ответ заключается в чём-то другом, но в таком случае ему нужно знать, сколько времени прошло от появления разрыва до полного устранения его последствий с точностью до секунды. А такой информацией как минимум Фатуи попросту не располагает — не к чему. За этим городом нет пристального наблюдения, достаточно лишь зафиксировать. Это можно понять — пострадавших и погибших практически нет, но Чайлд всё равно тихо выругивается, сжимая в руках телефон. Плохо. И плевать, что своей мрачной рожей он пугает резвящихся неподалёку детишек.... — Плохой день? — лишь годы практики заставляют его не вздрогнуть — Чайлд медленно поворачивает голову в сторону раздавшегося прямо над ухом бархатистого голоса. Отчего-то эта встреча посреди парка напоминает ему самый первый день в больнице — когда с ним вдруг заговорил человек, лежащий на соседней койке. Удивительно — мало кто мог подкрасться к нему так тихо, что он и не услышал. — Можно и так сказать, — внутренне мгновенно насторожившись, но внешне натянув дружелюбную улыбку, отвечает Чайлд. У незнакомца — отсвечивающие янтарным глаза, источающие любопытство, улыбающийся самыми уголками губ рот, правильные черты лица и длинные волосы, столь несвойственные большинству мужчин. Разумеется, он... Его мысль обрывает тонкий детский голос, выкрикивающий какое-то заковыристое — явно не местное — имечко. Скорее всего, неправильно. В любом случае, Чайлд даже его не разобрал, но, что-то ответив ребёнку, нежданно негаданно нарисовавшийся собеседник треплет того по волосам, улыбнувшись чуть шире. И эта улыбка — мягкая, но ужасно искренняя — заставляет сердце замереть на мгновение. Ощущение проходит настолько быстро, что Чайлду кажется: примерещилось. Но потом он вновь вглядывается в бледное лицо и причудливо сверкающие на свету глаза, и понимает: никак нет. Его зовут Чжун Ли, и у Чайлда не предчувствие даже — твёрдое знание того, что это имя ему запомнится надолго. — Как ты понял, что я не местный? — они шагают вместе по узкой, вымощенной плиткой тропинке, и чтобы идти с Чжун Ли наравне, он идёт по бордюру, без особого труда балансируя на тонкой каменной полоске. — Я давно тут живу, поэтому сразу могу отличить местного от приезжего. — Насколько давно? — Чайлд готов поклясться, что прозвучавший в ответ смешок звучит, подобно ангельскому. Возможно, пока он клевал носом, на него наложили приворот. На той стороне немало тварей, специализирующихся на пополнении энергии через бурные чувства жертвы. Зачастую с летальным исходом для последней. А особо умелые — обычно третьего или второго класса опасности — работают так, что попавшийся им бедолага не понимает происходящего ровно до победного конца. Чайлд, однако, смог бы почувствовать наложенный на него приворот — в этом он уверен. И всё-таки собственные эмоции не поддаются внятным описаниям — такого с ним ещё никогда не было. Чжун Ли странный. И Чайлд не назовёт своё ещё более странное притяжение к нему чем-то высоконравственным и духовным. — Я уже и сам не помню, — наконец отзывается собеседник, всё ещё прикрывая рот рукой — словно пытаясь спрятать факт собственного смеха. Глупо. И Чайлд тоже глупый. За две недели он не приблизился к своей цели ни на шаг, и сейчас, когда грядущий разрыв подбирается всё ближе и ближе, просто тусуется с каким-то китайским фриком, обладающим необъяснимым шармом. С другой стороны, он совсем не скучает и не сожалеет — ему весело. Ведь его скрытная жертва покажется уже совсем скоро — и вот тогда Чайлд точно не опоздает. — С какой целью ты приехал сюда? В связи с тем, что многие называют это место «глушью», — теперь настала очередь Чжун Ли задавать вопросы, — я уверен, что не по чужим рекомендациям. — Сначала по работе, теперь отдыхаю, — Чайлд принимает решение особенно не изощряться, говоря так, как есть. — Интересная, должно быть, у тебя работа. — Ничего особенного, но платят достаточно. Удивительно, но Чжун Ли не лезет с вопросами и дальше, подобно Чайлду сохраняя дистанцию, недостаточно большую для того, чтобы принять её за незаинтересованность, но и недостаточно маленькую для того, чтобы посчитать её за отсутствие тактичности. Судя по тому, сколько всего Чжун Ли знает об этом месте, живёт он здесь действительно давно. Сколько ему, интересно, лет? Вот выглядит ненамного старше Чайлда, а на самом деле? Ладно, неважно. Главное, что им весело вместе. Когда солнце уже начинает клониться к закату, на листке специально припасённого — и в обязательном порядке выдающегося всем сотрудникам — блокнотика он, своим размашистым неровным почерком, но всё же аккуратно, пишет номер телефона, с улыбкой (на этот раз искренней, честно-честно!) протягивая его Чжун Ли, уже предвкушая следующую встречу. На последовавших за этой прогулках они разговаривают обо всём подряд, и Чайлд неизменно поражается обилию знаний, коим обладает Чжун Ли. Рядом с ним у него получалось... отдыхать? Не нервничать из-за того, что технически он бездельничает? Несмотря на предчувствие, вопящее о том, что совсем скоро произойдёт... что-то. Впрочем, не суть важно. Отпуск Чайлда подходит к концу, а следовательно, и время, когда у него есть возможность видеться с Чжун Ли. Он ведь живёт здесь очень давно, верно? И вряд ли планирует уезжать из-за кого-то, вроде него. — Всё в порядке? Ты напряжён. Не «ты выглядишь напряжённым», а «ты напряжён». Подобная прямолинейность не позволит уйти от ответа или отмахнуться. Чайлд и не пытается. — Отпуск скоро закончится. За время, проведённое здесь, я даже как-то подзабыл, что работаю, — он неловко улыбается и чешет затылок, надеясь, что это выглядит естественно. — Ты всегда можешь вернуться сюда. Я никуда не денусь, — своеобразный способ поддержки. Но почему-то становится легче. — Я даже не знаю, где ты живёшь, — и это правда. По сути, всё, что они делали, это гуляли по городу и разговаривали. Иногда заходили перекусить — Чжун Ли, правда, либо отказывался от еды, либо ел за его счёт. Чайлд, честно говоря, даже не считал, сколько денег на него потратил — от практически нетронутого заработка не убудет, если он немного разгуляется на бедном пожилом человеке. — В следующий раз я покажу. Когда он ещё будет, этот следующий раз. Ответ приходит к нему посреди ночи — Чайлд всем телом чувствует, сколь сильный всплеск энергии сотряс этот несчастный городишко, располагающийся в настолько неудачном месте. Чувствовать, как содрогается пространство, силясь заделать разрыв в себе, невыносимо — по крайней мере, человеку, научившемуся преобразовывать энергию вокруг в силу. Чайлд только по слухам знает, каково приходится тем, кто выбрался с той стороны и оказался достаточно умным, чтобы уйти от преследования охотников. С некоторыми агентства сотрудничают. Одни говорят, что чувствуют непереносимую боль. Другие, что слышат зов бывшего дома, словно утверждающий: им не место в этом мире. Третьи утверждают, что не чувствуют ничего вообще, окончательно разорвав узы с другой стороной. Впрочем, даже если и тому существу больно, вряд ли оно обратит внимание, уничтожая своих, считай, сородичей. Об этом Чайлд думает, задерживая текущую через тело энергию — даже если сейчас он проломит пол, денег на компенсацию ему хватит. У его способности всего лишь два условия активации. Первое весьма и весьма простое — заключается в достатке сил. Со вторым дела обстоят... сложнее. Нужно быть на сто процентов уверенным в том, что иначе не победить — в противном случае применить заклинание не удастся. Подобное условие делает его спецприём ещё более сильным и уникальным — чем твёрже решимость Чайлда, тем лучше он дерётся. Вместо того, чтобы свободно течь сквозь тело, энергия копится в груди, руках и ногах, делая его тело массивнее, сильнее, защищённее от всех возможных атак. Чайлду требуется пара минут для того, чтобы добраться до места назначения. В лучшем случае, у него есть ещё пять минут на очистку местности от вылезших тварей и на сражение с неизвестным — максимальный лимит использования способности пока что не превышает семи минут. Ну... уже не таким и неизвестным. Знакомый взгляд янтарных глаз — о, его он узнает даже в теле необъятного монстра — на мгновение скользит по Чайлду, прежде, чем вновь сосредоточиться на горке трупов под лапами. Большой — не огромный, как показалось в самом начале — дракон, жующий более мелких чудовищ. Вот, что он застал по прибытию. Всё уже было кончено. «Ты не выглядишь удивлённым», — несмотря на то, что Чжун Ли — а это он и есть — не прекращает жевать, Чайлд ясно — непонятно, правда, в голове или нет — слышит его голос. Будучи всё ещё в своём... не совсем человеческом облике, он усаживается на чистый кусочек залитого гнилой кровью асфальта. Парковка — такое себе место для драки, и Чайлду искренне интересно, как у Чжун Ли получилось убить их всех так, чтобы не сломать ни одной машины. Хотя, возможно, он превращается в дракона только для того, чтобы их съесть. — Я догадывался, что защитник... «Хранитель.» — Как тебе будет угодно. Что хранитель этого города — ты, но дракон... всё же впечатляет. Согласно документам, последний раз его видели... сколько... четыреста лет назад? Если я сдам тебя своим, то стану знаменитым, — Чайлд фыркает, даже не поморщившись, когда кости в чужих зубах хрустнули особенно громко. «Ты этого не сделаешь.» — А тебе откуда знать? «У тебя доброе сердце. Ты ведь знаешь, что будет, если обо мне узнают охотники, верно?» Эту фразу он предпочитает оставить без ответа. Конечно, ясно. Сначала его попытаются склонить к сотрудничеству. При провале убьют. В ином случае Чжун Ли попадёт под полный контроль нашедшего его агентства. Оружие без права выбора. Ему, конечно, без разницы — он и так убивает монстров, из года в год сохраняя хрупкий мир этого безмятежного места, но Чайлд в любом случае не собирается его сдавать, как он и сказал. Пронырливый старикашка. «Прости. Я, наверное, сегодня не смогу показать тебе свой дом. Но мы ещё увидимся. Я чувствую, как граница с каждым днём становится всё более нестабильной. Возможно, вскоре мне придётся вновь придётся защищать этот мир плечом к плечу с людьми. А пока что... покинь это место, дитя. Возвращайся на родину.» Чайлд уходит не сразу. Даже после деактивации заклинания он ещё долгое время сидит и смотрит, как древний — вероятно, его возраст многократно превышает прожитые годы всех знакомых Чайлда, вместе взятых — монстр уничтожает улики, оставшиеся после короткой бойни. Наверное, ему тяжелее, чем может показаться. Чайлд, однако, уважает его выбор, ценя время, проведённое в безмятежности — впервые за многие годы он встретил кого-то, с кем ему было бы по-настоящему интересно. Жалко даже, что нельзя задержаться в этой богом забытой глуши ещё ненадолго — появилась наконец возможность поговорить лицом к лицу, не утаивая никаких подробностей своей работы. Появилась возможность расспросить Чжун Ли о прошлом — почему он выбрал именно это место? И как давно тут находится? Тем не менее, душу грела возможность того, что они смогут пересечься в будущем. Пусть и не в самых приятных обстоятельствах. Чайлд, чёрт возьми, человеком себя почувствовал, ну! И он ни за что не позволит лишить себя этих ощущений так просто.