Клара

Утро в доме Йоргенссонов выдалось очень суетным и волнительным. Клара проснулась рано, но рядом с ней уже не было Сморкалы. Тогда она решила проверить его комнату, но там брата тоже не оказалось. На кухне сидела Марна. Она не сразу заметила Клару, полностью отдавшись собственным думам. — О, ты уже встала? Как спалось? — Неплохо, — ответила Клара, внимательно смотря по сторонам. — А где Сморкала? — Они с папой ушли на рыбалку. Совсем скоро уже должны вернуться. Ты знаешь, как проходит обряд, после которого будущие супруги скрепляются брачным обещанием? Вопрос был неожиданным, но очень важным, поэтому Клара слегка раздраженно произнесла: — Нет. Никогда в таком не участвовала. — Я понимаю твое раздражение, дочка. Но все должно быть выполнено в соответствии с правилами. Смотри, Стоик и Иккинг придут к нам ближе к обеду. Вождь скажет что-то о том, что его сын без ума от тебя и хотел бы скрепить союз между двумя семьями. Он обратится с просьбой к Слюнявому. Тот должен либо одобрить жениха, либо нет. Но это при условии, если оба молодожена согласны. Если семья сомневается в чувствах девушки, она обязана еще раз спросить желание будущей невесты. Тут-то ты и должна воспротивиться. — А Слюнявый спросит мое мнение? — с сомнением в голосе спросила Клара. — Я поговорила с ним сегодня. Не переживай, он спросит. Никому из нас не хочется отдавать тебя в другую семью, да еще и в таком юном возрасте. Ты же наша дочь, — ответила Марна. Клара кивнула и принялась за завтрак. Ей больше не хотелось слушать ничего о возможной женитьбе. К тому же, навязчивый образ Иккинга в голове невольно вызывал раздражение и злобу. Как он мог с ней так поступить? Она обязательно выпытает это у него позже. После трапезы Марна велела дочери переодеться в праздничный зеленый сарафан. Сначала Клара сопротивлялась, но потом ей пришлось сдаться: это часть церемонии и обычаев, ничего больше. Она должна достойно встретить возможного жениха. Спустя полчаса домой вернулись Сморкала со Слюнявым. Брат с восхищением и радостью смотрел на Клару, а отец старался вообще не замечать девушку. Его душа привязалась к приемной дочери, но он был недоволен своим положением. Ему снова придется выслушивать истерики Стоика. Обед приближался слишком медленно, и Клара от волнения теребила тугие рыжие косы, не находя себе места. Она уже хотела скорее покончить с этим недоразумением, но время будто бы специально издевалось над ней, растягивая минуты и томя ожиданием. Наконец, когда вся семья уже с готовым обедом собиралась садиться за стол, в дверь требовательно постучали. Марна тут же сорвалась с места и побежала открывать гостям. На пороге появился могучий Стоик и Иккинг. Паренек выглядел подавленно и сонно. Но, завидев красавицу Клару, он протрезвел и закусил губу. Потом он перевел взгляд на грозного Сморкалу. Тот так презрительно смотрел на него, что Иккинг невольно втянул голову в плечи. — Добрый день, чета Йоргенссонов! Я, глава семьи Хеддокок, пришел просить руки вашей дочери, Клары Йоргенссон, для своего несомненно достойного сына, Иккинга Хеддока. Клара невольно прыснула. Такой пафос она видела впервые. Неужели у всех семей вождей такие высокие требования даже к разговорам? — Мы польщены твоим предложением, Стоик, — начал Слюнявый в ответ. — Несомненно, твой сын очень достойный викинг, и мы даже и не думали о такой чести… Иккинг, слушая речь Слюнявого, все больше поддавался панике. Он пытался подать Кларе какой-нибудь сигнал, но не мог ничего придумать. Он только растерянно смотрел на девушку, в глазах которой, обычно живых и приятных, сейчас был один лишь обжигающий лед. Она глядела на него с презрением и непониманием. Иккингу было обидно. Ему хотелось кричать, что это глупое недоразумение и что он никогда бы в жизни так с ней не поступил. Клара тоже начала волноваться, хотя старалась не показывать этого. Почему ее папа так разглагольствовал, нельзя ли побыстрее все это закончить? — Но у меня есть сомнения по поводу взаимности чувств, поэтому я на правах отца хочу еще раз при всех спросить Клару, хочет ли она в будущем стать женой твоего сына. Стоик, до этого веселый и довольный, нахмурился и исподлобья посмотрел на своего друга. Это что еще за дотошность? Они так не договаривались. Но если этим гордецам так хочется исполнить все этапы церемонии, пусть будет так. — Хорошо, если тебе так угодно, — и он строго посмотрел на Клару. Клара постаралась не сломаться под натиском этого грозного мужчины, который выжидающе уставился на нее. В его глазах ничего не осталось от той доброты и мягкости, которая была в ту ночь, когда она первый раз ночевала у них, маленькая, напуганная. Сейчас он смотрел на нее как на благо для его сына, и от этого Кларе стало до того мерзко, что она почувствовала, как ком подступает к горлу. — Ну что, Клара, скажи нам, есть ли у тебя чувства к юному Хеддоку? Хочешь ли ты стать его женой? Клара вышла вперед и с вызовом взглянула на семью Хеддоков. Иккинг впервые видел свою подругу такой озлобленной. Обычно Клара была сама доброта. Парень поймал себя на мысли, что он боится эту хрупкую четырнадцатилетнюю девушку. Хоть бы она не согласилась! — Простите, Стоик, но я вынуждена сказать вам, что не испытываю к вашему сыну никаких чувств. Поэтому не могу принять ваше предложение. Стать женой будущего вождя — очень почетно, но перспектива всю жизнь прожить в несчастье останавливает даже при таких обстоятельствах. Иккинг мысленно запрыгал от радости, поражаясь твердости голоса Клары и силе ее юного духа. Подумать только, она еще ребенок, но уже решила бросить вызов воле вождя! Иккингу невольно стало стыдно, что он этого не сделал, и его щеки запылали. — То есть, вы отказываетесь? — переспросил Стоик. — Да, — ответила Марна. — Наша дочь ясно высказалась, — твердо добавила она. — Что же, ваш выбор, — Стоик направился к выходу. — Но хочу сказать от себя пару слов. Клара, я был лучшего мнения о тебе. Иккинг подарил бы тебе счастье и уважение, но ты решила отвергнуть его. Советую хотя бы в первый месяц поменьше попадаться мне на глаза. Марна, ты все такая же, за детей постоишь горой. Жаль, что мы с тобой так и не породнились. Слюнявый, ты меня удивил. Поставил счастье дочери выше личных интересов, похвально. Но ты очень разозлил меня, изначально давая мне надежды. Не делай так больше, потому что в следующий раз я могу быть не так снисходителен. После этих слов, схватив Иккинга за руку и потащив за собой, он вышел из дома Йоргенссонов и громко хлопнул дверью.

***

Клара шла по улицам деревни, наблюдая за тем, как викинги завершали свою работу. День клонился к концу, а в душе у девушки так и остался неприятный осадок, который она захотела вытеснить обществом Рыбьенога. В конце концов, он ждал ее сегодня. Но прежде она решила немного посидеть на морском берегу. Она всегда приходила к одному единственному месту, когда ей было плохо. Это было то самое место, где ее нашли восемь лет назад, ту самую чудом спасшуюся, выбранную самим морем. Чем старше она становилась, тем меньше верила в свою особенную судьбу, но ее все равно непреодолимо тянуло к морю. Хотя идею узнать о том, кто же она такая, она уже почти оставила в несбывшихся мечтах. Она увидела приближающуюся тень и оглянулась. К ней самым наглым образом крался Иккинг! — Стой, где стоишь, Хеддок, — строго произнесла Клара, — не вынуждай меня кричать. — Нет, послушай… — начал Иккинг, но девушка ее перебила. — Сначала скажи, зачем ты крался за мной? — Да ведь ты бы убежала, завидев меня! А я хочу поговорить с тобой. — А ты у меня спросил? — возмутилась Йоргенссон. — Я хочу разговаривать? — Пожалуйста, Клара… — жалобно произнес Иккинг. — Я умоляю, послушай меня. Я не сделаю тебе ничего дурного. Клара с сомнением взглянула на друга, но согласилась и уселась на песок. Хеддок осторожно присел рядом с ней. Девушка отвернула голову и приготовилась слушать объяснения. — Ну? Что ты хочешь мне сказать? — Послушай, это глупая женитьба вовсе не моя затея! Да я бы ни за что в жизни не стал так подло поступать. Сватать тебя со мной, даже не зная твоего мнения. Это же полнейшая глупость! Я сразу сказал отцу, что это ужасно, но он не стал слушать меня. Он никого никогда не слушает! — Иккинг, почему ты не отказался идти? Что это значит? Ты и правда что-то чувствуешь ко мне? Иккинг покраснел до кончиков ушей. Клара наверняка подумает, что попала в цель, и ее предположения правдивы. Но дело вовсе не в любви. Он никогда не любил ее так. В нем пылала дружеская любовь. Правда была намного ужаснее, и он ее стыдился, именно поэтому сейчас сидел перед девушкой красный и сломленный. Ведь он чуть не угробил ее жизнь своей слабостью, боязнью потерять титул. Если бы Клара не была так смела, они оба стали бы самой несчастливой семьей на свете, и все из-за его глупости. Но девушке не стоит все это знать. Пусть она думает другое. — Я чувствовал, — соврал Иккинг, отчего покраснел еще сильнее, — но это уже в прошлом. Я хочу дружить с тобой, Клара, ничего более. Честно. — Мне понадобится время. Но уже сейчас я прошу тебя забыть это недоразумение и никогда о нем не вспоминать. А сейчас мне нужно идти. Девушка поднялась и, отряхнув юбку, собралась идти. Но Иккинг остановил ее, пытаясь вымолить прощение. — Я виноват, признаю. Ты простишь меня? Прошу, скажи, что простишь! — Я? Я уже простила, — смягчилась Клара. Ей было невыносимо видеть своего друга таким подавленным. — Но мне нужно время, как я уже и сказала. Такое тяжело переварить. И она ушла, оставляя Иккинга в полном одиночестве. Клара шла к домику Рыбьенога, когда на улице уже стемнело. Все ее мысли были о Хеддоке и его словах. Она не злилась на него. Марна была права, он почти не имел отношения к этой затее. Но все равно этот случай как будто поставил между ними невидимую и непреодолимую стену. Уже тогда девушка поняла, что будет намеренно отдаляться от своего лучшего друга. Что время все равно никогда не сгладит углы, и она больше никогда не сможет быть искренней с ним, чтобы ее действия не растолковали неверно. Рыбьеног стоял на пороге, высматривая опаздывающую гостью. Он очень волновался за девушку. Олух уже накрыл сумрак, а она так и не появилась у него дома. Поэтому его сердце радостно ускорило ритм, когда он услышал громкий вскрик. — Рыбьеног! Она накинулась на него, вымотанная событиями сегодняшнего дня, но счастливая. Теперь она не сомневалась, кому принадлежит ее сердце. К кому она торопится каждый день, с кем чувствует себя собой. Игнорируя все викингские правила, она прильнула к губам Рыбьенога и осторожно и нежно поцеловала его, заставляя парня вспыхнуть как зажжённая свеча. Они еще минуту стояли друг напротив друга, не в силах нарушить установившееся молчание. — Клара, я… — Прости меня, Рыбьеног. Я не сдержалась, я… — Нет, ты великолепна, — выпалил Ингерман. — Я не успел сказать тебе вчера, но ты волнуешь мое сердце, Клара. Как бы я хотел, чтобы ты чувствовала то же самое по отношению ко мне. Скажи мне, ты любишь меня, Клара Йоргенссон? Ты правда меня любишь? Клара еще раз прильнула к губам Рыбьенога, на этот раз даря ему более долгий поцелуй. — А ты как думаешь? — прошептала она ему на ухо и улыбнулась.