Last smile

Сказать, что у нас что-то изменилось в отношениях после той бурно проведённой ночи, значит, ничего не сказать. А если уж более детально и в медовой акварели, то в разное время суток мы старательно играем совершенно разные роли. Утром, хмурые, молчаливые. Будто мы и вовсе не живём сейчас вместе, и нас ничего не объединяет. Днём… Ну, днём мы оба заняты своими делами по работе, поэтому и не видимся, отчего отпадает необходимость корчить из себя неприступность Великой Китайской стены. Вечером же наступает небольшая оттепель, и мы делимся своими успехами и провалами, подводя итог очередного дня. А ночью… Даже Эдвард Гал так усердно не седлал Тотиласа перед их крупнейшими Гран-При по выездке*. Так что этот тандем явно проигрывает нашим усердным ночным занятиям, отчего мы утром такие и хмурые. И невесёлые. Просто не выспавшиеся. С затекшими конечностями и хрустящими суставами. Потому что ночь придумана для того, чтобы, в конце концов, спать и отдыхать. Ну… В каком-то смысле, мы спим. Друг с другом. И таким же образом отдыхаем. Активно так отдыхаем. А с утра едва сползаем с кровати от тотального недосыпа и не восстановившихся сил. Уже почти полтора месяца мы с ним делим мой скромный кров. Ну, и чуть больше месяца – мою кровать. Не скажу, что всё так плохо, как мне казалось сначала. Сару умеет быть вполне адекватным собеседником, с которым можно о многом поговорить. И теперь, понимая, что ещё неделя-другая, и он просто уйдёт, становится невыносимо тоскливо. И, быть может, даже больно. Что вот снова так всё и закончится. На ноте, которая никогда не встанет последней в произведении композитора. Которая не станет финальной. Несколько раз ходили в больницу. Делали новые снимки, чтобы быть в курсе дела. Прогресс налицо. Хотя врач и хмурился немного после того, как Фушими, мой прелестный дятел, проболтался про свою работу. Но ничего на это не сказал. Значит, прогнозы весьма положительны. А если бы Сару и вовсе не ходил никуда, то, возможно, уже бы и сейчас скакал как кузнечик на своих тонких ножках. - Мне скучно, - откинувшись на спинку стула, он сладко потягивается, выставив длинные руки над головой. Протяжно, вслух зевает и снимает очки. Кладёт их на стол. Трёт изящными пальцами воспалённые глаза. - Ложись спать, - укоризненно отвечаю, сидя на кровати со своей записной книжкой. Неизменно, каждый вечер вношу карандашом новые расходы, веду учёт каждой копейке. Фушими первые дни с любопытством нависал надо мной, искренне интересуясь, что же это я могу там записывать. - Рано ещё, - снова напяливает очки и достаёт из кармана штанов свой сраный КПК. Опять. Да сколько уже можно этой ерундой заниматься? - Тогда сиди молча. Не видишь, я занят? – не отрываюсь от своего занятия. - Может, сходим куда-то потусуемся? – ага, уже. Он что, не совсем не помнит ту пьяную прогулку в баре Изумо? Славно мы потусовались. Хотя, и грех жаловаться. Меня сейчас вполне устраивают установившиеся взаимоотношения с ним. Правда, иногда так хочется простого тепла. Просто обнять. Просто поцеловать. И не орать при этом что-то вроде «Сару, ты дебил/ дурак/ мудак/ обезьяна/ ****/****.» Хочется его чем-то порадовать. Но, бывает, одного взгляда на эту дебильную рожу, не обезображенную интеллектом, достаточно, чтобы забыть об этих ванильных мечтах, которым так и суждено остаться мечтами. ** Очередной марафон что-то слишком вымотал. Или мне так показалось. Тяжёлое дыхание наполняет комнату, оседая где-то в добротной конструкции стен. Шорох движения. Лень даже открыть глаза. Лёгкий холодок по коже и на мне уже лежит одеяло. Очень даже мило. Отворачивается на другой бок, слегка пнув меня здоровой ногой, и продолжает возиться, пытаясь лечь как можно удобней. Прямо умиротворение, какое-то. Казалось, только бы уснул, как тихий, даже очень тихий голос разрезает ночную тьму. - Спишь? - Почти, - сначала хотелось притвориться пеньком, да и ещё всхрапнуть маленько, но такое случилось впервые. Называется, а поговорить? - Ну и спи, - кажется, немного обиженно он это как-то произносит. Не могу не усмехнуться и не толкнуть его в спину. – Ай, чего ты? – теперь немного злобно. - Чё хотел? – теперь и моя очередь его обнимать, как плюшевого мишку. Подтягиваюсь поближе, прижимаясь к оголённой спине и устраивая руку поудобней на его талии. - Спи давай, - голос стал немного помягче. - Слушай, какой интеллектуальный у нас разговор. Сказал «А», скажи и «Б», - своим «Спишь?» он разжег во мне необычайно живой интерес для столь позднего времени. - Я скоро уйду, - сердце с диким скрипом не смазанных петель обветшалой двери несётся в пятки. Этого я меньше всего хотел услышать. Хотя, я прекрасно понимаю, что это рано или поздно случиться. Но выбрал же момент для разговора. - Ну, хорошо, - стараюсь унять болезненное сердцебиение, пытающееся проломиться сквозь крепкую решётку, сдавливающих грудную клетку, рёбер. Рука мягко соскальзывает на постель, мимолётно проводя ладонью по слегка липкой от остывшего пота коже. Отворачиваюсь на другой бок, отодвигаясь почти на самый край. Моё глупое любопытство теперь не даст мне покоя. Ну и что за чёрт меня дёрнул поинтересоваться его внезапной откровенностью, которая всего лишь оказалась вопросом времени. Которым я стараюсь заранее не задаваться. - Спокойной ночи, - приглушённый голос за спиной такой…равнодушный? -Спокойной, - укрываюсь с головой, с силой цепляясь зубами за край наволочки. Почему он постоянно ищет самые извращённые способы, чтобы вывести меня из колеи? Почем ему нравится, когда я страдаю, когда мне больно? Я найду когда-нибудь ответы на свои вопросы? Что я делаю не так? Кто сможет указать мне на мои ошибки, которых я так упорно не вижу? ** Едва ли слышу будильник. Продираю затёкшие глаза. Неужели, плакал во сне? Изображение еле фокусируется, как бы я ни старался. Пытаюсь сесть, но достаточно сильное головокружение заставляет лечь обратно. Я же не пил ничего накануне. Откуда эти вертолёты? Полежав пару минут, понимаю , что если сейчас не встану, то опоздаю на работу. А этого мне хочется меньше всего. Поэтому, превозмогая слабость и ломку во всём теле, таки поднимаюсь с кровати. Ноги не держат, шатает. Дохожу до кухонного стола и звучно упираюсь ладонями о твёрдую поверхность. Тихое кряхтение на кровати. Шорох одеяла. Разбудил? - Эй, ты как? – хриплый ото сна, невероятно притягательный, голос раздаётся из другого угла комнаты. - Нормально, - если сейчас не отлипну от стола, то пристанет с кучей вопросов. Тянусь рукой к чайнику, но тут же одёргиваюсь, чувствуя волну жара по телу. - Эй, - обеспокоенная возня на постели. Только не вставай, прошу. - Я в порядке, - но после того, как резко бросило в пот, тут же нашла новая волна. Но в этот раз озноба. Передёргивает. Торопливый стук костыля и шлепок босой ноги. Я же просил. Почему он поступает так, как только ему вздумается? Веки сами по себе тяжелеют, и вся моя борьба против самого себя оказывается напрасной… ** Всё тело налито свинцом. Не могу пошевелиться. То слишком холодно, то слишком жарко. Голова, по-прежнему, раскалывается. Но приятная, почти спасительная влага на лбу придаёт сил. Это моё второе пробуждение за сегодняшнее утро. Открыв глаза, вижу лишь размытую картинку. Глаза сильно слезятся. Немного гуляю взглядом вокруг, не сильно понимая, что со мной произошло. Рядом прогибается край матраца под чужим весом. - Сару? – облизнув пересохшие горячие губы, удостоверяюсь в его присутствии. Накрывает своей прохладной ладонью мою руку, слегка сжимая. - Спи, - его приглушённый голос немного успокаивает. - Работа, - слабо стону, наконец, поняв, что грохнулся в обморок. - С температурой 39.1 тебе только на работу, - обычно, фразы такого рода из его уст звучат, как язва. Но сейчас как-то по-другому. Или, быть может, мне так кажется из-за сильного жара? - А твоя? - Всё нормально, взял отгул за свой счёт, - он так беззаботен. - Прости, - поджимаю губы, чувствуя смазанный, но болезненный укол совести. – А… - Спи, я сказал, - ещё сильнее сжимает руку, проговаривая мне строгим, не знакомым мне, почти отеческим тоном. - Как… Ты меня донёс до кровати, что ли? – тут меня осеняет, как Ньютона в момент удара яблока по его голове. Резко сажусь на постели, отчего тело моментально качнуло в сторону от полной дезориентации. - Да, а теперь не делай мой труд напрасным, и ложись, отдыхай, - придвигается ближе ко мне, кладя руки мне на плечи и мягко опуская на подушку. Совесть моя не дремлет, заставляя мучиться моё сознание ещё больше. - Твоя нога, - беспомощно шепчу, желая провалиться сквозь Землю. - В порядке, - матрац слегка отпружинивает. Сарухико встает с кровати и куда-то идёт. А я снова проваливаюсь в объятия Морфея, чтобы увидеть новый кошмар грядущего дня… ___________________ * Эдвард Гал и Тотилас Одна из самых ярких пар в конном спорте по дисциплине "выездка" ( направление в КС, принцип которого заключается в умении всадника и лошади понимать друг друга с полу жеста, выполняя определённую последовательностей движений, у которых есть своя отдельная терминология и техника исполнения) http://www.youtube.com/watch?v=-6IDQU2lqPA От автора: они больше не выступают вместе :( И под седлом другого наездника, Тотилас потерял свою изюминку. Хотя конь он хоть-куда. Эффектный и техничный. Эх .･ﾟﾟ･(／ω＼)･ﾟﾟ･.