Гарри Двойственный и все-все-все

Разрываемый между государственными заботами и делами сердечными, Гарри встречает нового врага, угрожающего самодержавности великой Империи. К счастью, у падишаха есть верные слуги и мощная магия, сулящая защиту. Но что, если слуги не те, за кого себя выдают, а враг просто хочет общения с единомышленником? В новой притче о жизни Гарри Двойственного раскрываются тайны, интриги и коварные замыслы иностранных агентов.

***

За время своего правления Падишах Гарри Двойственный значительно расширил не только анус покорной Драконианы, но и свои полномочия правителя Рассосисии (он даже обнулился). Он регулярно проезжал по стране с инспекциями, проверяя, правильно ли народ бьет намазы и достаточно ли благодарит за блины с лопаты. Между государственными заботами Гарри не забывал о личной жизни, ведь недотраханный мужик — опасность для человечества. Будь то свежие мальчики или Дракониана, все было подчинено желаниям падишаха. Но в один день, когда падишах очередной раз давал на надутый ротан Дракуськи, кто-то навалил ему под дверь. — Кто же этот наваленый? — подумал Падишах. Но так как у него была база данных по запаху говна всех своих поданных и Гарри перед аквадискотекой регулярно ее обнюхивал, то Падишаху было легко определить: этот запах идет с дальних регионов Аллахии. Это был неведомый, вонючий, но такой манящий аромат свежего испражнения, что у Гарри закружилась голова от вождения и желания почувствовать изысканные вкусовые нотки у себя за щекой. Это была чистая Муслячая кухня. У Гарри засвербела двойственность, и словно компас, два вздыбленных члена указывали в сторону новой колонии — Даунбассии. Ну что ж, долг Падишаха зовёт. Гарри отправился в стойло, где его ждал ручной сломленный медведь в окружении шин, чтобы поддерживать сломленный дух медведя. Медведь сидел среди шин с видом покорности судьбе, приближавшейся к нему с оттопыренной двойственностью и голодным блеском в глазах. «Завтра наступило», — прокукарекал Гарри, взбираясь верхом на медведя и беря по члену в каждую руку. Это был секретный пароль, выпускавший на волю всю сдерживаемую силу яростного гарриного эванеско. Из членов вырвалось по белой пенящейся струе, и побеждая инерцию, Гарри верхом на опущенном медведе вылетел из сарая, раскидав шины, и стрелой несясь вперед на реактивной тяге собственного не сдерживаемого семени. Гарри нёсся через пространство и время, сдерживаемый только скоростью света, которая не уступала скорости его эякуляции. Один член был словно турбина самолёта, а второй все это время ублажал задний проход проказницы Драконианы. Падишах не мог отправиться в долгий путь без верного наложника и его манящих отверстий. Тут читатель может задаться вопросом, откуда же на медведе появилась Дракониана. Ответ прост: стоит где-то запахнуть гнилой залупе, как любой истинный самец готов на нее вскочить. Это дело инстинкта и мужского предназначения! Достигнув разрядки в рабочее пользованное очко Дракуськи, одновременно нагло смотря в ошалевшие глаза завистливого медведя, Падишах прибыл в свою новосозданную колонию — Даунбассию, названную так в честь прародителя всего мужского рода. Подобно пророку, ведомый аллашьей волей (а точнее, запахом гнилых фекалий), Гарри вышел на главную улицу ущербного города. Люди здесь не ели блинов с лопат, поэтому при виде падишаха они робко склонили свои головы, а юные петушки уже навострили задки, чтоб достойно и по-мужски приветствовать своего правителя. Но тут взгляд Гарри оторвался от этого плебейского зрелища, и падишах увидел ЕГО. ОН был не таким как все. Не склонив голову перед падишахом, он стоял на коленях спиной к своему правителю, оттопырив жирный зад к небу, и бил намазы. От зрелища петуха, не наученного батей правильной стойке раком, двойственность Гарри вновь зашевелилась, даря ему желание научить плебея правильно подставлять зад папочке. Но тут Гарри увидел то, что повергло его в священный ужас: плебей бил намаз неправильно. Падишах затрясся от гнева. Какая-то недалекая хачатинка пошла против вековых сводов правил, законов и скрепов. — Чей ты будешь, мусор? — прогремел грозный и властный голос Гарри. Хачик нервно затряс жиром, пяля на правителя свои жалкие глазёнки. — Я — русня, Русня с Хуйни — ответил мусор, когда он открыл свой рот, то улица и все на ней находившееся едва устояли от мощного заряда химической атаки — вони подзалупного творожка. Гарри ничего не понял, потому что не знал языка бомжей. Но зато он явно узнал знакомый его рецепторам запах свежевысратого подгулянного петушиного помета. Щелкнув пальцами, на которых красовались перстни с изображением дворца с двумя башнями фаллической формы, Гарри подозвал потрепанного медведя. «Эй ты, должник плешивый, быстро переведи мне этот вскукарек, если не хочешь в шины дрочиться до конца своих дней», — прохрипел Гарри, злобно сощурив глаза и тряся двойственностью. Медведь послушно заревел. Хачик почтительно склонил голову. Рев медведя напомнил ему богатырский рык бати- петуха, предшествующий ежедневному массажу простаты. Наученный переговорами с инвесторами, медведь сел и прорычал на бомжарском: «Эх, оргазм у нас хуйня». На что русня с хуйни, недолго думая, ответил: «А ты пробовал йогическую задержку семени, продление, двойной оргазм?» Медведь сидел и думал, чё он такого сказал. Падишах не привык так долго ждать, пока его вассалы чешут языками между собой, а не ублажают ими двойственность. «Ебало на ноль!» — приказал Гарри. В голосе его было столько свирепости, сколько и мудрости, посланной Аллахом. На что наглый хачатинский паразит решил возразить: «Я, признаю, что чрезмерно увлекся общением с единомышленником и забыл про все важные текущие и окружающие дела, свою зону ответственности. Плюс, может это покажется неприятным, но…» Но Гарри уже не слушал. Пораженный бестактностью и своеволием жалкого раба, падишах решил преподнести урок не только ему, но и всем жителям колонии. Не слушая дальше петушиный вскукарек, Гарри сделал то же, что и всегда: откинув полы бурки и обнажив свое грозное оружие, Гарри схватил плебея за волосы и насадил его ртом по самые помидоры. «Знай, свое место, мусор!» — прохрипел Гарри назидательно, щедро заливая горло наложника белковым коктейлем. На площадь выбежала жена хуйни, пытаясь противостоять акту перевоспитания неверного петушилы. Гарри с отвращением вздернул бровь: в этой дыре все еще практиковались запрещённые самим Аллахом гетеросексуальные отношения. Вот откуда такой зловонный запашок. Поразившись своеволию, творящемуся в колониях, Падишах решил провести референдум: предложить всем жителям пойти на корм медведю, а на освободившемся месте воздвигнуть новый дворец имени Гарри двойственного (обязательно с двойственной башней и аквадискотекой). Выбор у жителей был широкий, но не двойственный: альтернатив не существовало. Когда референдум был окончен и Гарри ознакомился с результатами, он остался очень доволен сговорчивостью своего народа: не было не единого голоса против. Недаром падишах заблаговременно нассал им не только в уши, но и в глаза — образцовый пример предвыборной агитации. Медведь был сыт, дворец построен, а яйца Гарри нежно ласкались прирученным языком русни с хуйни. Наконец он перестал сопротивляться самости, фатуму и своему мужскому предназначению. Пока Гарри беспечно удовлетворял себя ртом нового наложника, а Дракониана чистила его очко, никто не заметил, как Медведь поднялся из еще тёплой лужи падишаховой спермы, вытащил со своей щели скрытую камеру и бочком пробрался к Гариному дворцу. Хитро блеснув жадными глазами, Медведь сочно навалил у покоев падишаха — новый видеоконтент был горяч, свеж и неизменно пахуч. Зрители оценят, а лишением воли и заточением среди шин Медведя было уже не сломить. Он еще поборется, теперь у него появилась соратница — жена хуйни, которая будет верно ждать его с параши. «Эванеско!» — сказал Гарри и традиционно наполнил ноздри русни с хуйни свежим благословением. Светило солнце, кукарекали утренние петухи, вокруг разлагались трупы неверных, недоеденных медведем. На бескрайних просторах Рассосиссии начинался новый день.