Они сошлись, стихи и проза, лёд и пламя

      Он не верил своим глазам. Он проиграл. Он загнал её в угол, перехитрил и в итоге всё равно проиграл в схватке один на один. Она возвышалась над ним, держа за запястья. Её мышцы были напряжены до предела, по коже стекала холодная вода, а глаза в бешенстве уставились на него. Он едва ли когда-нибудь видел столько ярости в одном человеке. Её руки были горячими и больно жгли кожу, всё тело ныло от ударов. И всё же… Он не чувствовал себя побеждённым. Или расстроенным. Или побитым. Но зато он чувствовал другое — странные спазмы в животе, стоило ему взглянуть на то, как медленно вздымается её грудь; гул в голове, когда она сильнее сжимала его запястья и демонстрировала мышцы на руках; жар по всему телу. Он видел её смеющейся, недовольной, делающей вид, что она не умеет сражаться. Но он никогда не видел её такой: словно на него пустили дикого зверя, и через мгновение он вонзит свои клыки ему в шею и разорвёт его в клочья. Он не до конца понимал, что именно происходило, и потому боялся даже пошевелиться — вдруг это чувство пройдёт.       Она нагнулась к нему, чтобы прошептать что-то язвительное и злобное, и его обдало мурашками. Он улыбнулся — она оскалилась и зарычала:       — Чего смешного, Альберих?       Смешного ничего не было. Его улыбка была скорее способом хоть как-то ослабить напряжение внутри. Он приподнялся настолько, насколько ему позволяла ситуация и поза, и прошептал:       — Ничего, просто хотел спросить напоследок…       — Спросить что? — её волосы касались его щёк, щекоча кожу.       Он искал в себе силы. Его било мелкой дрожью. Он понизил голос, решаясь:       — Можно тебя поцеловать?       Она опешила и ослабила хватку.       — Ты в своём уме?! Мы с тобой враги!       — Да или нет? — он был решителен.       — Ты совсем уже свихнулся, Альберих?!       Она не торопилась отказываться. Но и согласиться не могла, ведь была права — они действительно были врагами друг другу. В сомнении её глаза метались вокруг, боясь смотреть Кайе в лицо.       — Да или нет? — повторил он.       — Закрой рот и перестань нести чушь!       Он чувствовал волну внутри себя, странное желание довести её до белого каления и смотреть, как она бушует, словно ураган. Он поднял подбородок, посмотрел на неё из-под полуоткрытого века и едва слышно прошептал:       — Заставь меня.       Его запястья сжали с двойной силой, вновь обжигая их, ещё хуже, чем раньше.       — Ты… — из её груди вырвался низкий гортанный звук, — поганый извращенец, пьяница… Мерзкий манипулятор! Загнал меня сюда, надеясь прикончить или как минимум пытать, а теперь задаёшь такие вопросы! — она отпустила его запястья, но тут же вцепилась в воротник рубашки, приподнимая.       — Это ты пыталась мною манипулировать и выведать информацию, — он наклонил голову и издевательски улыбнулся.       Его руки теперь были свободны и он мог бы атаковать её и сбежать. Но он этого не делал. Он слишком хотел узнать ответ на свой вопрос. В данный момент это казалось важнее его миссии или спасения собственной жизни.       — Не смей нас сравнивать! Ты понятия не имеешь о моих мотивах! И я не планировала ставить кого-то под угрозу! Если бы не ты, я бы узнала всё необходимое и исчезла, словно меня никогда и не было!       — Это было бы прискорбно, — произнёс он вдруг мягко и нежным движением руки убрал беглую прядь волос ей за ухо.       Она смотрела на его руку, как на нечто чужеродное, непонятное и пугающее. На мгновение она даже перестала дышать. Кончики его пальцев проскользили по её щеке, и она вздрогнула. Она была непоколебима перед лицом опасности, боли. Но стоило ей вдруг прочувствовать на себе нежность, пусть и на мгновение, как её многолетняя оборона пала.       Она не собиралась отвечать на вопрос. Вместо этого она рывком подтянула его за воротник к себе и впилась в него губами, вжимаясь почти до боли. Всё её тело было напряжено, словно ожидая удара. Но удара не последовало. Вместо этого Кейя положил руки ей на талию и аккуратно прижал, сажая к себе на живот. Нехотя она разорвала поцелуй и взглянула ему в глаза так, словно вот-вот вскочит и сбежит.       — Что такое? — спросил он обеспокоенно, и Вася отвела глаза в сторону, хмурясь. — Что не так?       — «Что не так»?! Да всё! Это ведь невозможно! Если кто-то из наших узнает, то нам обоим крышка!       — Официально у нас со Снежной дружеские отношения, — он потянулся к ней и почти вдохнул эти слова ей в губы. Она сначала потянулась в ответ, но стоило им соприкоснуться, как она одёрнула голову и тяжело вздохнула:       — А неофициально?       — Неофициально вы пытались манипулировать нашим правительством, крали наших людей для экспериментов и сейчас нападаете на наших исследователей на Драконьем Хребте, — он лёг на землю, не сводя с неё пристального взгляда, — а ещё напали на Архонта и почетного рыцаря.       Что скажет верный пёс Фатуи на такую информацию? Чувствует ли она муки совести? Осознаёт ли, что стала слугой зла? Или, может, она обладает какой-то информацией, которая оправдывает все преступления прислужников Крио Архонта? Даже в такой ситуации, даже в момент близости, они не могли перестать быть в первую очередь солдатами, представителями своих стран. Они выуживали информацию друг у друга в перерывах между поцелуями.       Она лишь выдохнула:       — Вот как…       Василиса даже не злилась. Она была разочарована. Разочарована тем, как мало она знала о реальном положении вещей. Царица, Предвестники… У них был какой-то план, о котором она ничего не знала. Её сестра могла что-то знать. Иначе её остервенелую преданность объяснить было нельзя. Вася же была другой. И все это чувствовали. Она не была надёжной. И происходящее сейчас — лишь очередное тому доказательство. Она была бешеным псом, которого спускали на врагов, ничего не объясняя. И она от этого устала.       Она повернулась к Кайе, и огонь решительной злобы вновь загорелся в её глазах.       — В таком случае, — она вдавила его плечи в холодную землю и больно их сжала, — я продолжу быть злодейкой и воспользуюсь тобой.       Её рука скользнула ему на шею, большой палец упёрся в подбородок и приподнял его. Кайя успел только вздрогнуть и сглотнуть, как она уже впилась зубами ему в горло. Было ли ему больно? Да. Нравилось ли ему это? Тоже да. Она чередовала яростные укусы с мягкими поцелуями, вжимала его в землю, царапала ногтями, не оставляя ни единого шанса выбраться из-под её звериных лап. Кайе ничего не оставалось, кроме как вздрагивать под её касаниями, тяжело дышать и сдерживать странные звуки из груди, похожие на скулёж. Расквитавшись с его шеей, она приподнялась, глядя на него победоносно, после чего резким движением разорвала его одежду на груди. Она уже намеревалась продолжить его истязание, как вдруг он прошептал, прерываясь на тяжелое дыхание:       — Пе… перестань…       Он вдруг понял, что за странные звуки он сдерживал всё это время. И ему стало стыдно за них. Он привык быть лидером, сильным, загадочным и непоколебимым, порой даже пугающим. Сейчас же он таким не был. Он был беспомощен, в шаге от того, чтобы застонать, как девчонка.       — Я же сказала, что я теперь злодейка, — прорычала она, — твои просьбы и мольбы меня не волнуют. Я не остановлюсь, пока не сотру эту мерзкую ухмылку с твоего лица. Она вонзила клыки в его ключицы, и что-то горячее, пахнущее металлом, полилось по впадине на его груди. Раз за разом она оставляла кровавые отпечатки своих губ на его плечах и груди, а где позволял рельеф его тела, прокусывала кожу. В конце концов она двинулась ниже, горячими руками касаясь его пресса, прожигая кожу и оставляя ожоги. Даже его одежда тлела под её огненными касаниями. Наконец, когда её зубы в очередной раз коснулись его смуглой кожи, он не выдержал и издал долгожданный звук. Высокий относительно его обычного голоса, нежный и дикий. Такой звук нельзя издать намеренно, он идёт из глубины его тела, откуда-то рядом с душой. Обычно Кайя сдерживал этот звук, неловко кряхтя или просто сурово дыша. Вася глянула на него, едва приподнимаясь от его тела, со смесью удивления и восторга, после чего улыбнулась так, словно бы он попался в её ловушку: самонадеянно, издевательски.       — Ну наконец-то, — с этими словами она нависла над его лицом. Её щеки, нос и рот были измазаны в крови. Его собственной крови. Она схватила его за ремень на шее и дёрнула на себя. Пару мгновений он глядел в эти полные азарта глаза, во власти которых находился, и без раздумий подался вперёд.       Вкус крови во рту, нестерпимый жар в каждой клеточке тела, редкие перерывы на одышку — всё это опьяняло сильнее, чем его любимое вино. Он вдруг понял те слова Васи в таверне. Ему тоже больше не нужен был алкоголь, чтобы быть пьяным. Достаточно только оказаться в опасной близости с девушкой из Снежной.       Впервые за долгое время он чувствовал себя… так. Он не командовал, не стоял у руля, даже не решал практически ничего. Стоило ему сделать хоть поползновение в сторону захвата власти, как ему жестко указывали, где его место — на холодной земле, где галька больно впивалась в спину. Под её чутким руководством ему оставалось лишь подчиняться беспрекословно. И ему странным образом это нравилось.       В конце своих пыток он ещё долго лежал, глядя на звёздное небо и тяжело дышал. Его надзирательница давно ушла, так и не смыв с себя следы его крови. А он лежал. Лежал и думал: удастся ли ему ещё хоть раз пережить это чувство? Этот трепет в животе, гул в голове и жар по всему телу. Сможет ли он ещё когда-нибудь отбросить свой статус командира, пугающую репутацию и просто окунуться в пьянящую опасность? Он не знал. Но он бы очень хотел.       В конце концов он едва ли выяснил что-нибудь о Фатуи или планах Царицы, как хотел изначально. Напротив, он даже разболтал больше, чем планировал, в итоге став жертвой манипуляций. Но жалел ли он об этом? Ничуть.