Они сошлись, стихи и проза, лёд и пламя

      Он никогда не забудет этот день. Он был уверен, что никогда не допустит подобного. Ведь он окружил своё сердце ледяной защитой, и даже огонь порчи не смог бы её растопить. Но в итоге её легко оказалось разбить.       В тот день он впервые за долгое время объединился с Дилюком. Это могло бы стать началом чудесного единения, разрешения их давнего конфликта. Он мог бы вновь начать звать его братом. Мог бы…       — Я повторю: тебе не стоит тут быть. Если Фатуи узнают, что капитан рыцарей-       — Они не узнают, — Кайя усмехнулся, — уж я позабочусь, чтобы моя личность оказалась скрыта, господин Полуночный Герой.       — Оставь свои насмешки при себе, — пробурчал Дилюк в ответ, — ты подвергаешь всю страну риску и позволяешь ещё отшучиваться.       — Ну кто-то из нас должен же разряжать обстановку. Да тебе ведь это нравится, не так ли? Скучал ведь, да?       — Понятия не имею, о чем ты, — Дилюк ушёл вперёд, и эмоция на его лице осталась неизвестна. Вряд ли она значительно изменилась, но уж Кайя бы заметил разницу.       Они уже приближались к назначенному месту. Впереди виднелись клубы дыма костров, высились синие флажки на палатках. Лагерь Фатуи. Казалось, они совсем не ожидали гостей. Дилюк медленно обнажил двуручный клинок, смягчая шаг и натягивая маску на лицо. Кайя поступил так же и встал поблизости. Он оглядел территорию. Несколько маленьких палаток, одна большая. Вокруг костра собралась кучка военных и что-то громко обсуждала. Их оружия лежали у входов в палатки, накрытые длинными пальто сверху.       «Безоружны…» — подумал Кайя и бросил краткий взгляд на Дилюка. Не потерял ли тот решимость? Всё ещё ли намерен атаковать? По огню в глазах понял — даже кажущаяся беззащитность не смягчает вынесенный им приговор.       Подумать только, так спокойно сидеть на чужой земле после того, как убили невинных граждан! И даже не ждать наказания! Да уж, наглости им не занимать. И всё же, Кайя намеревался и из этого вынести выгоду: он придержал Дилюка за плечо, призывая подождать и прислушаться к разговорам. Дилюк бросил хмурое недовольное «хм», но спорить не стал.       — Блин, каждый раз мурашки по телу от таких заданий! — пожаловался широкоплечий мужчина, вертя на пальце фуражку. — Подумать только, что наш капитан этим уже несколько лет без перерыва занимается — жуть!       — И не говори! — высокий юноша небрежным движением пнул камешек внутрь их костра. — У меня это первый раз, а уже чувство, словно душу наизнанку вывернули! Как вспомню взгляд того охотника… бррр!       Кайя вспоминал всех убитых. Там и правда был охотник. С широко распахнутыми глазами, лицо застыло в гримасе ужаса. Выходит, Фатуи сожалеют о своих деяниях. Но имеет ли это какой-либо смысл, когда уже погибли люди? Интересно, что бы сказала Вася, узнав, чем занимаются её коллеги…       — Интересно, смогу ли я когда-нибудь делать это, как капитан — спокойно, без сожалений… — протянул юноша, откидываясь назад и глядя в небо.       — Не гони! — ещё один мужчина бросил в него свою фуражку. — Ты же видел капитана! Вот что подобные задания делают с людьми! Не дай Царица кто-нибудь из нас дойдёт до такого…       Кайя переглянулся с Дилюком. Кем бы ни был этот капитан, судя по описаниям его подчиненных, это был настоящий монстр. С легкостью лишать жизни ни в чем не повинных людей, не испытывать ни сожалений, ни угрызений совести… Вот, значит, каково истинное лицо Фатуи. Если бы они только могли узнать что-нибудь более стоящее: планы, намерения, причины! Может, был шанс выведать что-нибудь у этого загадочного капитана — пытать настолько отвратительного человека будет даже не стыдно. А раз уж он этим занимался годами, то явно должен был знать, зачем это делал.       Кайя кивнул, и Дилюк, словно на огненных крыльях правосудия, вылетел из их укрытия, обрушивая мощный удар на безоружных. Те пытались отбиваться элементальными атаками, но от всеобъемлющего пламени Рагнавиндра едва ли можно было спастись. Кайя прошёлся по палаткам, оставляя за собой тонкую окровавленную дорожку.       Но никого, кто бы мог напоминать капитана, братья тут не встретили. А они пришли сюда вовсе не ради бессмысленной резни. В первую очередь, им нужны были ответы. Может, где-нибудь тут можно найти письма, приказы, документы?       Вытаскивая испачканное в липкой крови письмо, Кайя заметно нахмурился. Это не был доклад о выполнении задания — это было так и не отправленное письмо домой. В пылу сражений легко забыть, что и по ту сторону баррикад у людей есть свои планы, мечты, близкие…       «Дорогая Лена! Пишу тебе прямо из лагеря! К сожалению, поделиться деталями задания я не могу — капитан запретила разглашать об этом гражданским. Но уже скоро я буду дома — после долгих лет непрерывной работы нам выдают отпуск! Очень жду, когда смогу вернуться домой! Это капитан, кстати, его выпросила. Я бы хотел вас познакомить — она ведь столько раз спасала жизнь твоему непутёвому мужу! Да только она, говорят, собирается в Мондштатт ехать. Чего только там забыла? Нас теперь там не жалуют… Эх, знали бы, сколько мы для них делаем! Ну ладно, не буду заваливать тебя писаниной, Леночка. Главное, что я жив-здоров и скоро буду в Снежной. Поцелуй от меня детей! Твой Виктор.»       — Немного не дотянул ты до отпуска, Виктор… — прошептал Кайя, складывая письмо и кладя обратно в карман теплого пальто Фатуи.       Насколько проще было бы ему жить, не познакомься он тогда со шпионками из Снежной. Было бы легче воображать, будто Фатуи и не люди вовсе, а враги, чудовища, повинные в смерти Крепуса. Но теперь-то всё было иначе. Он знал, что их гложут сомнения и вина, знал, что они тоже любят чай по утрам, знал, что на их телах остаются шрамы.       «Их капитан собиралась в отпуск в Мондштатт. Интересно, почему? Вдруг это- Нет. Нет-нет-нет. Нет. Это не могла быть она. Она бы не стала. Она ведь не такая. Даже не допускай таких мыслей, Кайя!» — он рывком встал. Отыскав взглядом Дилюка, он вопросительно дёрнул головой. Тот покачал ею в ответ. Ни документов, ни капитана… Похоже, они вернутся в штаб ни с чем. Они уже убирали мечи обратно в ножны, как вдруг услышали шаги и голос, приближающиеся из-за палаток.       — Эй, ребята, вы чего притихли? Неужто спать пошли? Стоило мне отойти поссать, как они уже- — голос вдруг затих.       Кайя обернулся и тут же замер, не в силах пошевелиться. Страх, недоверие, шок. Всё-таки…       Она стояла на пригорке, оглядывая залитую кровью землю. Кайя едва её узнал. Кажется, она похудела? Или это так ужас отражался на её лице? Бледная, с глубокими тенями под глазами. Из-под длинной свободной рубашки виднелся глубокий шрам, пересекающий грудину. Столько изменилось за последнее время.       — Ребята?.. — вырвалось у неё, голос неестественно дрогнул.       Её забило мелкой дрожью, и лицо постепенно искажалось в гримасе ярости. Затем она заметила его, и ярость вмиг сменилась чем-то нечитаемым. Чем-то, что ощущал и он сам.       — А вот и капитан, — холодно изрёк Дилюк, перехватывая меч покречпе.       Кайя не успел даже сообразить, как его рыжеволосый товарищ уже ринулся в бой. Небеса заволокло пламя: и его, и её. Он наносил удар за ударом, целясь ей по ногам — всё же надеялся позже допросить. Ей оставалось лишь уворачиваться. Ей застали врасплох. Убили всех её подчиненных. Да ещё и Кайя тут… Разве можно было в такой обстановке сражаться, тем более голыми руками?! Она тратила все свои силы на то, чтобы уследить за мечом Дилюка, совершенно не глядя по сторонам, и в итоге, споткнувшись о брошенный кем-то из её людей молот, рухнула на землю. Дилюк занёс меч для удара.       Всё решилось в долю секунды: Кайя сорвался с места, создал ледяную стену между Дилюком и Васей, после чего рухнул, защищая её своим телом.       — Что- Какого черта, Кайя?! — ледяная стена разлетелась на мелкие осколки.       — Остановись! — вырвалось у него истерически.       — Так и знал, что не стоит тебе доверять… Треклятый предатель! — голос Дилюка сорвался на крик.       Что-то внутри Кайи натянулось до предела и с громким треском лопнуло, звенящей болью раздаваясь внутри легких. Он чувствовал себя диким зверем, загнанным в ловушку. Его трясло. Над ним с мечом в руках нависал его товарищ, давний друг, его брат, с которым он вырос и наконец-то сумел наладить отношения. А в его собственных руках лежала женщина, которой он готовил по утрам, с которой мечтал жить вместе и которую целовал в лоб перед сном. Разве это справедливый выбор? Разве можно тут вообще выбирать? Он не мог отказаться от кого-либо из них!       — Кайя, отойди, иначе я убью вас обоих, — Дилюк смотрел на него свысока с отвращением и болью.       — Нет…       — Я дважды повторять не буду!       — Дай нам поговорить, — Кайя пытался сохранить спокойствие в голосе, но дикий напуганный взгляд выдавал, в каком конфликте он находился прямо сейчас.       — Поговорите, когда мы будем её допрашивать. Нет… Когда я буду её допрашивать. Тебе я больше не доверюсь никогда.       — Дилюк, пожалуйста…       — Я с тобой переговоры вести не буду! — Дилюк замахнулся для очередного удара. Кажется, он всерьёз намеревался атаковать обоих одновременно.       Заметив его решительность, Вася оттолкнула Кайю в сторону так далеко, как только могла.       — Я скажу что угодно, если пообещаешь, что с ним ничего не будет! — она приподнялась с земли, смотря Дилюку прямо в глаза с такой же серьёзностью, что и он. — И я не буду сопротивляться. Не буду пытаться сбежать. Только не трогай его…       — Ладно, — только и ответил Дилюк. Желваки на его челюстях опасно играли, являясь единственным показателем бушующих внутри эмоций. На Кайю он не хотел даже смотреть.

***

      Дилюк вышел из подвала на винокурне, чувствуя себя опустошенным. Он обессиленно рухнул в кресло в своём кабинете и тяжело вздохнул. Он не думал, что вновь столкнётся с той бездной, что лишила его отца. Весь сегодняшний день словно отбрасывал его туда, в то время. Не хватало только дождя, столь ему ненавистного.       Раздался стук в дверь. Дилюк ничего не ответил в надежде, что гость просто уйдёт и оставит его в покое. Но то был не тот гость, которого легко было спровадить таким образом.       — Ты всё-таки не выбросил вазу, — бросил Кайя, приоткрыв дверь и опёршись на проём.       — Я не хочу с тобой разговаривать, — Дилюк закрыл глаза, откидываясь на спинку кресла. Ему бы поспать хоть часок…       — Я просто хотел объясниться-       — Мне не нужны твои объяснения.       — Ты бы поступил так же, если бы речь шла об Аюми.       — Не делай вид, будто знаешь меня.       — Но я ведь действительно знаю… брат, — больше он ничего не сказал, закрыв за собой дверь.       Оставшись наедине со своими мыслями, Дилюк зарылся в густые рыжие волосы, сжал их в кулаке и больно оттянул в сторону, после опустив руки в бессилии. Он глянул в окно, где бегала от работников винокурни девушка, попутно поедая его виноград. Он бы действительно поступил так же?.. Он был уверен, что никогда не допустил бы подобного. Ведь он окружил своё сердце огненной защитой, и даже лютый мороз Драконьего Хребта не смог бы её затушить.

***

      — Вам туда нельзя, — твёрдо произнесла горничная, скрещивая руки на груди и преграждая дорогу в подвал, — мастер Дилюк запретил кому-либо спускаться.       — Милая, — Кайя ухмыльнулся, нависая над ней, — мастеру Дилюку об этом знать необязательно. Пока он отдыхает в своём кабинете, ты могла бы и закрыть на это свои чудесные глазки.       — Пытаешься подмазаться к моим работникам? — донёсся голос Дилюка у него из-за спины. — И не стыдно же тебе.       — А с чего мне должно быть стыдно? — Кайя опёрся о стену, глядя на брата с ноткой издёвки.       — Мне казалось, внизу тебя девушка ждёт, а ты тут с другими заигрываешь. Ты же, вроде, рвался с ней поговорить? И какого черта тогда здесь прохлаждаешься?       — Мастер, значит, мне всё-таки его пропустить? — несмело произнесла горничная, выглядывая из-за плеча Кайи.       — Да, пожалуйста. И следи, чтобы его никто не потревожил.       — Какой ты нынче снисходительный, — усмехнулся Альберих.       — Я подумал над твоими словами. На твоём месте я бы поступил иначе. Но… Это не значит, что я не понимаю тебя.       Кайя не ответил, но был благодарен. По большей части, за то, что Дилюк не сдержал своё слово — не стал вновь отрекаться от него. Может, теперь им придётся опять искать общий язык, но в этот раз они уже сделали первые шаги.       Горничная торопливо открыла дверь и бросила нервный взгляд в темноту лестницы. Она переглянулась с Дилюком — тот уже смотрел куда-то в окно в задумчивости. Стоило двери в подвал закрыться, он размеренным шагом вышел из здания винокурни, намереваясь спасти свой урожай винограда от одной непутёвой девчушки.       Кайя спускался неспеша. Его слегка потряхивало и с каждым шагом дрожь становилась всё сильнее. Всё это казалось нереальным. Не та часть, где капитан Фатуи заперт в подвале винокурни — в это он с легкостью мог поверить. Это вполне походило на то, что они с Дилюком могли выкинуть, тем более, оказавшись вместе. Нет, ему было страшно, что вдруг подвал окажется пуст. Вдруг всё это ему привиделось и никакой девушки внизу нет. Сам факт того, что он мог встретиться с ней, поговорить, спустя столько времени… В его памяти всплывал их последний разговор, её мокрый от слёз поцелуй в лоб, грустный шепот. Он дорожил этими воспоминаниями, как ничем другим.       Наконец лестница кончилась, и тусклый свет упал на его лицо. Меж забитыми винными бутылками стеллажами сидела и она. Кайя замер, пытаясь унять участившееся дыхание. Она дремала, опёршись на стену. Волосы растрёпаны после драки, одежда вся в пыли и золе. Даже во сне она хмурилась. Кайя любил, проснувшись, поглаживать ей переносицу, принося её лицу спокойствие. Очнувшись, она хмурилась вновь, после чего смущалась от его взгляда и отворачивалась.       «Ну и ну, так мирно спит, будучи в плену, — подумал он, упирая руки в боки, — ну и дурёха.»       Он подошёл ближе, стараясь не издавать звуков при ходьбе. Однако, стоило ему оказаться на расстоянии метра, она открыла глаза и бросила в него пронзительный взгляд. Кайя остановился, выжидая. Она тоже не шевелилась, не сводя с него глаз.       Он точно не знал, что именно стоит говорить или делать в такой ситуации. Единственное, что он знал наверняка — это тяготящее чувство в груди, тугой узел, одновременно болящий и распространяющий странное тепло по всему его телу. Что-то подозрительно сдавливало горло и щипало в глазах. Он сделал шаг и вдруг его тело вышло из-под его контроля, рванув навстречу девушке. В следующую секунду он уже сжимал её в своих объятиях настолько крепко, насколько вообще мог. Её пальцы больно впивались ему в спину, пытаясь ухватиться как можно сильнее и никогда больше не отпускать.       — Вася… — выдохнул он и уткнулся лицом в её шею, едва сдерживая желание покрыть эту шею поцелуями.       — У меня уже шея мокрая от твоего дыхания, — усмехнулась она в ответ.       — А ты будто против, — прошептал Кайя в уголок её челюсти.       Она не ответила, лишь погладила рукой его волосы.       Кайя не видел её лица, но вдруг почувствовал, как она содрогнулась, а затем ещё раз, и ещё, и ещё, а его плечо вдруг стало горячим и мокрым. Подхватив её за поясницу, он мягко опустил её обратно на пол, где она сидела до этого, и сам сел напротив. Сотрясаясь всем телом, она отпустила его шею и закрыла руками лицо, громко всхлипывая. Альберих мягким движением взял её за запястья и отодвинул её руки.       — Вася?       — Не смотри на меня, — пробормотала она, опуская голову.       — Почему?       — Я не хочу, чтобы ты видел меня такой…       — Какой? Прекрасной? — он улыбнулся.       — Нет, слабой!       — Но ты не-       — Я прекрасно знаю, какая я! Я не смогла защитить своих ребят, а затем ещё и сдалась их убийце! И сейчас сижу в его подвале и рыдаю, как ребёнок! — он выдернула руки и отвернулась.       Кайя не знал, что ответить. «Прости, что перерезали весь твой отряд, не разобравшись в ситуации?» Такое себе извинение. Ему ничего не оставалось, кроме как прижать её к себе.       — Мне жаль, — наконец решился он, когда её дыхание стало спокойнее.       — Я знаю, — она продолжила лежать у него на груди, — на вашем месте я бы поступила так же. Не волнуйся, никто из начальства не узнает, что вы к этому причастны. Я скажу им, что отряд уничтожила Бездна.       — Что-то непохоже на тебя, чтобы ты так просто забыла убийство собственного отряда.       — Я не забыла. И не простила. Однако я знала, что этот день может настать. И я должна мыслить здраво даже в такой ситуации.       — Кому должна? Мы здесь вдвоём, ты имеешь право и на слабость, и на иррациональность. Тебе не нужно всё время заставлять себя быть сильной.       — Кто бы говорил, — она отодвинулась, чтобы посмотреть его в глаза: решительно, сурово.       Вглядываясь в каждую складочку на её лице, Кайя не смог сдержать мягкой улыбки. Так он скучал по этому наивному обиженному тону, по её серьёзным речам, по блеску зелёных глаз. Взяв её за подбородок и подтянув к себе, он накрыл её губы в поцелуе. Он не находил в себе сил, чтобы выразить все нежные чувства в словах. Кажется, они с Васей в целом редко беседовали на эту тему. Ему было гораздо легче показать всё таким образом: мягкими причмокивания то нижней, то верхней губы, поглаживанием её щеки большим пальцем, сжатием её руки в своей. Разрывать поцелуй было сродни отрыванию старого пластыря — больно, но необходимо.       — В этот раз разрешения просить не стал, — изрекла Вася.       — Прости, не сдержался, — он убрал беглую прядь волос ей за ухо, — уж слишком притягательно ты выглядишь, когда прожигаешь меня взглядом.       — И всё же… Что мы теперь будем делать? После всего этого… Пусть я и рассказала Дилюку о пораженных бездной, едва ли он станет благосклонен ко мне.       — Я не позволю этому идиоту тебя тронуть.       — Пользуешься своим положением, капитан?       — Я готов воспользоваться чем угодно, если ты в итоге будешь цела.       — Что?.. Но почему? Я же-       — Да потому что я люблю тебя, глупая. И, клянусь Архонтами, если ты ещё хоть раз сбежишь и оставишь меня одного — я сойду с ума.       — Не шути так, Кайя…       — Никаких шуток. Я готов отказаться от любимого вина, от разговоров с пьянчугами, от службы, от сражений — ради тебя. Чтобы видеть тебя каждый день. Чтобы разочаровывать тебя, надоедать, выводить из себя…       — Перестань.       — Нет уж, тебе придётся силой меня заставить.       — Не неси чепухи. Я не хочу, чтобы ты менял в себе что-то из-за меня. Я… мне… нет. Я люблю тебя таким, какой ты есть.       — Хах, — он грустно улыбнулся и погладил тыльную сторону её ладони, — не ожидал услышать это в ответ.       — А что, только ты имеешь право на подобные слова? Я ради тебя Родину продала, считай, было бы глупо ожидать, что это из-за глубоко уважения.       — Мне казалось, из нас двоих это я жертвенный романтик, выдающий душевные речи. Даже не знаю, радоваться мне или нет, что ты так быстро ответила… Я думал, помучаюсь хоть немного в сомнениях, чувствуешь ли ты что-то в ответ… Мог бы драматично смотреть в окно и вздыхать, просить совета у пьяниц в таверне…       — Я могу забрать свои слова обратно, если ты так этого хочешь, — она вскинула брови возмущенно.       — Нет уж, не надо…       Он вновь поцеловал её, в этот раз глубже, прижимая к стене. Её тяжелое дыхание, словно самая прекрасная мелодия на свете, опьяняли, оставляя его разум абсолютно пустым. Он действовал совершенно бездумно, когда скользил ледяными пальцами по её голой спине или поглаживал внутреннюю сторону бедра. Он знал лишь то, что хотел чувствовать жар её тела под своими ладонями и как приятно она перебирает его волосы на затылке. Он так устал от одиночества, от пустоты в груди, от ужаса, с которым он просыпался среди ночи. Он больше не хотел быть один, никогда в жизни. Он больше не хотел защищать своё сердце ледяной стеной. Может, теперь-то… Наконец-то… Ему и не придётся.