Они сошлись, стихи и проза, лёд и пламя

      Тяжело жить, когда каждая кроха твоего тела напоминает о ком-то, кого рядом уже нет. Кайе приходилось переживать это слишком часто.       Ещё в детстве, когда он смотрел в зеркало и видел там черты своего отца. Отца, что бросил его одного на произвол судьбы и ни разу с тех пор не дал ему знак. Он ненавидел себя за схожесть с ним и из-за своего происхождения. Горничная Аделинда часто находила его в ванной с ножницами в руках, когда он истерично резал себе волосы. Он был готов на всё, лишь бы его собственное лицо не напоминало ему о той отвратительной миссии.       Затем уже в юности, когда Дилюк ушёл. Исчез на три года после той самой роковой ссоры. Глаз бога, полученный Кайей в тот день, стал ему противен. Стоит ли какая-то стекляшка потери той связи, что между ним и Дилюком? Прошло столько времени, а они с названным братом до сих пор не могли толком поговорить. А их последний разговор и вовсе стал для Кайи сплошной издёвкой.       И вот сейчас. В последний, как он надеялся, раз.       Он был в Ли Юэ, на пограничной базе миллелитов. Стражи порядка то и дело косились на следы верёвок на его запястьях и шепотом обсуждали его взлохмаченный вид. Кайе едва ли до этого было дело. Как и до чего бы то ни было.       — Итак, говорите, Вы капитан рыцарей? — недоверчиво поинтересовался миллелит. — По какому делу Вы в Ли Юэ?       — Я… Я капитан рыцарей Ордо Фавониус, преследую группу преступников. Вы, может не слышали, но, — произносить это оказалось физически больно, — у нас недавно произошло громкое убийство.       — Что-то Вы не похожи на рыцаря, — пробубнел мужчина, оглядывая Кайю с головы до ног. Действительно, тот уже давно не надевал свою форму, выглядел помято после стычки с Линой, да и в целом в последнее время едва ли следил за своим внешним видом.       — Я стараюсь не привлекать к себе внимание, — улыбнулся капитан кавалерии, — ну, сами понимаете, чтоб не спугнуть.       — Да-да. Так, убийство… что-то про девушку в лесу, да? — мужчина почесал голову, припоминая.       — Да, — Кайя отчаянно пытался скрыть дрожь в голосе, — именно. Мы выяснили, что преступники бежали в Ли Юэ. Вы видели что-то подозрительное? Например… Повозку Фатуи?       — Фатуи? — фыркнул второй мужчина. — Этим преступникам у нас делать нечего. Мы бы не пропустили их в Ли Юэ. Тем более сейчас, когда Властелина Камня нет с нами.       — Но какая-то повозка была, да, — начал вспоминать первый, — странная ещё такая. Двигалась сама по себе, без лошадей.       — Вам известно, куда они направились? — попытался Кайя вернуть разговор в нужное ему русло. У него не было желания стоять здесь и обсуждать повозки.       — Они говорили, что спешат в Ли Юэ, там их в порту ждал корабль. Сейчас наверняка уже уплыли…       Черт… Слишком долго он сопли жевал. Давно пора было двинуться за ними, а не выяснять отношения с Дилюком да рыдать. Придурок одноглазый, ничтожество, размазня…       — Погоди-ка, а не на них разве Похитители Сокровищ напали недалеко от постоялого двора Ваншу?       — Разве на них?       — На них, на них. Говорят, всех там поперерезали.       — Да ты не гони, живы они все остались. Только повозку раскурочили, да украли какие-то вещи.       — Поздно вы как-то спохватились, — один из миллелитов наконец-то вспомнил о Кайе, — даже не знаю, как вы их теперь отыщите. Разве что расспросите этих разбойников, что на них напали, — он рассмеялся, словно бы отменно пошутил.       Но Кайе было не смешно. Наоборот, это звучало как отличная идея. У него уже были связи с Похитителями Сокровищ, он вполне мог воспользоваться ими, чтобы выяснить что-то. Да и если они действительно выкрали груз Фатуи, среди них могло оказаться и что-нибудь из её вещей…       — И всё же, можно я пройду? Вполне вероятно, что кто-то из ваших коллег обладает информацией о случившемся.       — Можете попытаться. Только будьте осторожны: на склоне Уван полно Похитителей Сокровищ. А то можете повторить участь тех преступников, которых преследуете.       — Я постараюсь, — Кайя холодно улыбнулся.       Он распрощался с миллелитами, напоследок поболтав о погоде, вине и красивых видах. Это уже вошло у него в привычку за все те годы в Мондштадте и получалось особенно хорошо, даже частенько сходило за дружелюбие. На самом же деле он не хотел, чтобы последним впечатлением о нём было связано с тем «странным» предложением пойти расспросить разбойников, ведь именно последнее впечатление запоминается лучше всего.       Остановившись у Каменных Врат, он сверился с картой. Здесь дорога расходилась: либо вверх, к склону Уван, либо вниз, к постоялому двору. Он мог либо сразу пойти вытряхивать информацию у Похитителей, либо для начала отправиться осмотреть место, где они напали на Фатуи. При мыслях о том, что он может там найти, что-то больно скрутило внутри живота.       «Логичнее будет первым делом проверить постоялый двор, чтобы узнать, куда делись те ублюдки Фатуи. Но если Похитители действительно напали на них и украли груз, они могут вот-вот передать его… Черт, » — Кайя застыл в нерешительности.       Впереди послышались голоса. Шла группа людей, бурно что-то обсуждая. Завидев Кайю, они принялись перешептываться. Подозрительно. Капитан кавалерии внимательно их оглядел. Одна девушка, мечущаяся между остальными, показалась ему знакомым. Он слышал про неё. Низкорослая девушка с прической-бантиком… Кажется, кто-то из его информаторов упоминал её. Она… перепродавала для Похитителей какие-то маленькие безделушки, которые те добывали? Если память его не обманывала, то это она. Как же её звали…       Значит, остальные члены компании — Похитители Сокровищ? Как удачно. Выходит, ему даже не придётся идти на склон Уван. Разберётся с ними здесь, а затем пойдёт в Ваншу.       — Извините! — подал голос он, привлекая к себе внимание! — Извините, а вы не подскажите мне кое-что?       Похитители охотно заглотили его наживку и подошли.       — Я никак не могу разобраться в этой карте, — начал Кайя, неловко хихикая, — как мне попасть на постоялый двор… «Гуйли»? Так он называется?       — «Ваншу»? — переспросил один из них, заглядываясь на крупную серёжку с большим драгоценным камнем, которую Кайя намеренно продемонстрировал, убрав отросшие волосы за ухо.       — А, да-да, туда. Тут развилка, я не пойму, куда мне идти: направо или налево?       Разбойники переглянулись.       — Слушайте, у Вас тут карта какая-то неправильная, — начал один.       — Верно-верно, — подхватил второй, — Вы по ней ничего не найдёте. Давайте мы Вас проводим? Путь неблизкий, да и вокруг много разбойников и монстров…       «Бантик» покосилась на них неодобрительно, но возражать не стала. Скорее всего, информатор не лгал, и её действительно шантажировали, заставляя работать на Похитителей. Это могло оказаться Кайе на руку.       — Это так… мило с вашей стороны! Я буду очень рад путешествовать под вашей защитой! Сам я боец никудышный, даже не думал, что в Ли Юэ так трудно добираться!       Кайя поплотнее укутался в плащ и немного сгорбился, чтобы скрыть боевые шрамы и выпирающие из-под рубашки мышцы. Разбойники оглядели его с ног до головы, после чего пожали плечами. Да уж, за последнее время Кайя почти разучился лгать и притворяться. Ему этого больше не требовалось. И это оказалось… удивительно приятно. Но всему приходит конец, ведь так? Вот и периоду его искренности пришёл конец. Нужно было вспоминать все свои навыки и быстро.       После краткого неловкого молчания они отправились в путь. Разумеется, наверх, к склону Уван. Кайя оглянулся через плечо, пробегаясь взглядом по уходящей в золотую даль дороге. Может, он поступает глупо? Может, ему стоит развернуться и пойти туда? Вдруг он опоздает?       — Всё ещё сомневаешься по поводу дороги? — «Бантик» глядела на него с подозрением.       — Пытаюсь запомнить, чтобы потом вернуться, — соврал он и улыбнулся.       Девушка сощурилась, но ничего не ответила. Только сейчас, когда она стояла рядом, Кайя заметил, насколько же низкого она роста. Он вполне мог использовать её как подставку для локтя… Даже Эмбер была повыше…       Все шли в напряженному молчании, лишь изредка Похитители Сокровищ переглядывались между собой многозначительно. Это что, их первый подобный манёвр? Кайя ожидал большего от прославленной преступной группировки. Разумеется, они всегда были лишь кучкой отбросов, ищущих легкой наживы, но почему-то капитан кавалерии каждый раз ожидал от них хоть капельку изобретательности. Последний раз что-то интересное они выдавали, когда… когда кто-то хотел сорвать праздник в Ли Юэ, и путешественница прибежала спрашивать у него совета? Кажется, да. А это было… давно. Неужели никто креативный не может вступить в их ряды? Может, Кайе самому стать тем самым креативным членом? Мм, нет, глупая затея. Он воспитанник Крепуса Рагнвиндра — в деньгах не нуждается, да и к старым реликвиям тёплых чувств не имеет. И вряд ли она бы обрадовалась такому исходу. Вот ведь незадача…       Кайя положил руку на сердце, точнее, на карман рубашки, щупая сквозь ткань кольцо, которое так и не успел подарить. Он всё хотел повесить его на цепочку на шею, чтобы всегда держать рядом, но слишком увлекался жалостью к самому себе и напрочь забывал об этом.       — Итак… — он прервал гнетущую тишину, — раз нам предстоит путешествие вместе, может, хоть узнаем имена друг друга?       Идти молча в сторону резни было как-то неприятно. Да, все эти люди скоро умрут, но даже они заслуживали, чтобы хоть кто-то перед смертью услышал их имена. Разбойники не торопились, нервно перешептываясь. Кайя приободряюще глянул на «Бантик». Та посмотрела на него недоверчиво, но всё же сдалась:       — Меня зовут Роуз.       — Какое славное имя! А меня можешь звать Альберт.       — Альберт? — она подняла бровь. — А чем Вы занимаетесь, Альберт? И что привело Вас в Ли Юэ?       — Я работаю на винокурне Рагнвиндров. Ухаживаю за виноградом. Юный господин и его ближайшие помощники вечно пытаются прыгнуть выше головы и выдумать эдакие напитки. То используют слизь крио слаймов, то ещё что… Меня послали в Ли Юэ за некоторыми ингредиентами для нового эксперимента.       — Работаете на Рагнвиндров? — вдруг заинтересовался один из похитителей. — Говорят, они очень богаты.       — О да, господин Дилюк — один из самых богатых и влиятельных людей во всём Мондштадте.       — А давно Вы на него работаете, мистер Альберт?       — С раннего детства.       — У Вас с ним хорошие отношения?       — Мы едва ли видимся.       — Что Вы можете рассказать про него? Достоин ли он своей славы и богатств?       — Я почти ничего о нём не знаю, — Кайя мягко улыбнулся.       — После стольких лет работы?       — Я просто возделывал виноград, тут уж особо ничего и не узнаешь.       — Жаль, — Роуз отвернулась, уныло вздыхая.       Разговор опять зашёл в тупик. Кайя не мог перестать думать о Дилюке. Об их последней встрече. О его словах. О том, какое отчаянное выражение приняло его лицо. Давненько он его таким не видел. На секунду даже показалось, словно годы Дилюка не коснулись и он вновь стал тем восемнадцатилетним юношей, ещё не запятнанным кровью собственного отца. Но лишь на секунду. Уже в следующую время нагнало их обоих. «Слишком поздно ты опомнился, » — вот последние слова Кайи перед уходом. По крайней мере, то глупое недопонимание между ними было решено. Теперь у Кайи было лишь одно незавершенное дело — месть.       — Говорят, недавно около гостиницы произошло нападение, — он заговорил вновь, стараясь придать голосу любопытно-радостное настроение, но актёрские способности его подвели, — слышали что-нибудь об этом?       — Можете не волноваться об этом, кто бы это ни был, на нас уже не нападут, — Похититель Сокровищ ухмыльнулся другому.       — Я слышала, что это была попрыгунья, — Роуз пинала камушек дальше по дороге, — звучит как бред, но свидетелей нет: никого в живых не осталось. Так что остаётся лишь догадываться, что там произошло.       — Что, совсем никого?       — Не-а. Даже вещей не осталось. Сложно даже сказать, сколько людей было в той повозке. Только смогли опознать, что среди них была как минимум одна женщина…       Кайя замер, неспособный даже дышать. Всё-таки… Всё-таки она…       — Что-то не так, мистер Альберт?       Ответить он уже не смог: голова закружилась, а в глазах помутнело. Он присел на одно колено, чтобы прийти в себя. В сознании Кайи то и дело всплывали образы обугленного тела в горе пепла. Казалось бы, он должен был уже привыкнуть к подобному зрелищу, но в этот раз закалка подвела. На него накатывала тошнота. В довершение творящемуся в голове кошмару, мутный силуэт Роуз то и дело очертаниями напоминал совсем другую фигуру.       Зачем он вообще сюда пошёл? Чтобы узнать, что она точно мертва? Ему что, не хватило слов Беннета? Не хватило лужи крови на земле? Не хватило, что она так и не вернулась? Он ведь знал, что добром это не кончится. Что за изощрённый способ покончить с собой… Мог бы закончить всё у них дома. Но нет, нет, ему захотелось под конец устроить шоу. Показать, чем обернётся такой глупый поступок, как убийство его жены. Он даже не подумал о том, что ему придётся, возможно, разузнавать о подробностях её смерти или даже отбирать её тело у тех подонков.       С другой стороны, это вполне справедливое наказание. За то, что он наговорил ей в тот день, вынуждая уходить из дома. Он ведь мог пойти с ней. Мог защитить её. Но он бросил её, потому что испугался ответственности. Что ж, теперь он ответственности не боится.       — Роуз, — прокряхтел он едва слышно, ощущая расползающуюся по грудной клетке пустоту.       — Мистер Альберт? — она присела рядом с ним, вглядываясь в его лицо.       — Если хочешь остаться в живых, скажи им, что мне нехорошо и ты пойдёшь набрать мне целебных трав.       — Ч-что?       — У тебя есть пара секунд, пока я не передумал.       Роуз побледнела, аккуратно глянув через плечо на остальных Похитителей. Они озадаченно приближались, ничего не подозревая. Стараясь унять страх и потрясение, она вскочила, выпалила что-то про болезнь и траву, а затем рванула в сторону от дороги. Ребята кричали ей вслед в недоумении, но ей было слишком страшно даже обернуться. Послышался лязг металла, удары. Она упала на колени и закрыла уши руками. Голова гудела от ужаса, но даже так Роуз услышала душераздирающий крик, а следом за ним — яростный вопль. Вдруг всё стихло. Она не решалась и пошевелиться, лишь шепотом повторяла «Твою мать» раз за разом. Она не понимала, сколько времени прошло. Казалось, она стояла так уже целую вечность. Что-то опустилось ей на плечо, она вздрогнула и упала наземь. Прямо на уровне глаз оказался меч, с которого струйками стекала свежая кровь. Роуз подняла голову. Единственный голубой глаз безжизненно смотрел на неё в ответ.       Роуз многое слышала об этом человеке. Знала, что он далеко не Альберт с винокурни, а самый настоящий капитан рыцарей, Кайя Альберих. Защитник народа Мондштадта, воспитанник лорда Рагнвиндра. Роуз слушала истории о его подвигах и мечтала, что однажды он спасёт её от долга перед Похитителями. И вот он здесь, перед ней. Не этого она ждала…       — Всё хорошо? — его голос прорезал тишину, вернув Роуз к чувствам. Она была уверена, что вот-вот умрёт, но капитан кавалерии вытер меч об траву и убрал в ножны, что прятал под плащом. Она вдруг вспомнила, что надо и дышать, и моргать.       — Д-да… — она посмотрела обратно на дорогу и тут же пожалела об этом: на залитой кровью тропе лежали два тела: одно без головы, второе — со вспоротым брюхом. Кайя явно не церемонился с воришками.       На долю секунды ему полегчало. Он почти забыл, зачем именно прибыл в Лиюэ. На долю секунды в мире существовал лишь он и его меч, разрывающий горячую плоть. А уже в следующую же вес осознания обрушился на его плечи. В этом весе он странным образом находил покой.       — Так вот как ты себя чувствовала во время изгнания, — прошептал он, оглядывая искаженные лица мертвецов, — теперь-то я понимаю…       Но этого было недостаточно. Он хотел приблизиться к ней ещё больше, почувствовать всю тяжесть её грехов. Ему казалось, что лишь так он мог остаться рядом с ней, почти чувствовать её прикосновения на коже. Если он пройдёт через то же, что и она, ему уже не будет стыдно предстать перед ней.       — Роуз, — при звуке его голоса она вздрогнула, — я слышал, Похитители Сокровищ тебя шантажировали, чтобы держать при себе. Теперь ты свободна?       — Н-нет, они… они были лишь подчиненными, следившие, чтобы я держалась договора и не сбежала.       — Вот как… А ты сумеешь отвести меня к тем, кто тебя шантажирует?       — К-капитан Кайя, разве Вам не нужно было к гостинице Ваншу?       — Так ты знаешь, кто я?       — Да, я Вас сразу узнала.       — Стоило догадаться… Но ты так и не ответила на мой вопрос.       — Вы тоже.       — Не нужно этих формальностей.       — Зачем Вам… эм… тебе… зачем тебе это? Зачем мне помогать?       — Мой ежегодный добрый поступок, — Кайя улыбнулся, — итак, проведёшь меня к главным?       — Вы… Ты… ты их убьёшь?       — Нет, — соврал он, продолжая улыбаться, — доложим на них миллелитам. Сейчас я был вынужден напасть первым, ведь мы уже далеко в горах, на стражу надежды нет, да и я прекрасно понимал, что эти парни убили б меня, когда б мы дошли до их лагеря. В будущем, полагаю, ситуация сложится совсем иначе.       — И всё же, у тебя же дело на постоялом дворе…       — Оно никуда не денется, — он подал ей руку и помог встать, — ты уже пришла в себя? Предлагаю дойти до вашего лагеря, заночевать там и с рассветом отправиться в путь.

***

      Каждый день они проводили в пути. С восходом солнца Кайя словно обращался в другого человека: он был спокоен и весел, наслаждался шелестом золотистой листвы и плеском водопадов, легко общался с Роуз и жителями Лиюэ, что встречались им на пути, дремал под сенью деревьев, стирал одежду в ручье. С каждым днём жизнь в Мондштадте казалась всё более далёкой. Был ли когда-нибудь этот Ордо Фавониус? И тем более, была ли Каэнрия с её тайными заданиями? Теперь всё это сменилось на высокие горы, звонкий смех и жизнь в палатке. В какие-то моменты Кайя даже не узнавал собственные отражение в озере: волосы отрасли, благородная одежда сменилась на наряд Лиюэ, меч давно не покидал ножен.       Каждую ночь он проводил в агонии. С восходом луны Кайя вновь обращался в самого себя: жалкого, ненавистного самому себе, снедаемого пустотой внутри. Он не мог спать, ведь голоса прошлого накатывали с новой силой, терроризируя его во сне. С каждым днём жизнь в Мондштадте казалась всё более далёкой. И это приводило Кайю в ужас. Он прокручивал в голове моменты их совместной жизни с ней, лишь бы не забыть её голос, её лицо, как ощущались её шрамы на теле. Он понимал, что всё это понемногу ускользает от него. Он подолгу смотрел на собственное отражение в озере, желая запомнить лицо человека, что разрушил его жизнь.       Роуз долгое время не могла справиться со страхом, когда он был рядом. Она вздрагивала, когда он обращался к ней, не могла спать, в темноте наблюдая, как медленно вздымается его грудь во сне. А эти долгие прогулки по вечерам, когда он просто исчезал, не проронив ни слова, а потом приходил хмурый, падал на дно их палатки, сжимался и больше не двигался. Он мог пропадать на целые часы. Иногда ей казалось, что она слышит его крики откуда-то издалека, но понять точно было невозможно. Иногда он возвращался весь в синяках и со сбитыми костяшками. Но она так и не решилась спросить об этом.       И всё же, он был куда лучше её старых спутников. Он был вежлив, приветлив, умел готовить и штопать. Он мог одними только разговорами добиться от жителей Лиюэ чего угодно: еды, ночлега, сменной одежды. Он защищал её от монстров, снабжал провизией и морой. В ответ она обрабатывала его раны, показывала секретные места Похитителей и обходные пути. В каком-то смысле из них вышел прекрасный дуэт. По вечерам, ещё до своих обыденных прогулок, он рассказывал о своих приключениях в качестве рыцаря.       Понемногу забывая о той бойне, что он устроил в день их знакомства, Роуз всё больше и больше замечала, как задумывалась о капитане куда чаще прежнего. Она могла бы даже сказать, что начинает испытывать к нему чувства. Единственная напасть — его нельзя было подпускать к алкоголю. Он никогда не выдерживал меру, напиваясь до потери сознания, после чего блаженно валялся на земле и бормотал что-то. Такое случалось редко, но уже этого было достаточно, чтобы испытывать к нему отвращение. К тому же, сколько бы историй он ни рассказал, он всегда умалчивал о себе, своей семье.       — Кайя, — спросила она однажды, помешивая котелок с нехитрым варевом, что они назвали супом, — а что у тебя за кольцо висит на шее?       — А, это… — он покрутил кольцо в руке, после чего спрятал под рубашку, — да так, ничего особенного.       Ему не хотелось рассказывать ей о Васе. И всё же, врать о собственном обручальном кольце? Говорить, что это «ничего особенного»? А она — тоже «ничего особенного»? Она что, ничего для него не значит? Разве она не заслуживает, чтобы он рассказывал о ней всем вокруг? О том, какой замечательной воительницей она была. О том, как ловко находила ответы на его колкости. О том, как умела находить к нему подход. О том, как понимала его. О том, как смешно выглядели её волосы по утрам. О том, как она воняла после тренировок и как ему приходилось силой запихивать её в ванную, обещая, что он присоединится к ней позже. О том, как она вечно ворчала себе под нос. О том, как заводилась с мелочей и устраивала скандалы. О том, как случайно жгла предметы их мебели. Разве она этого не заслуживает? «Ничего особенного». Действительно, совсем ничего…       Кайя не стал дожидаться ужина, встал и молча ушёл. Роуз не пыталась его остановить — это было бесполезно. Она лишь беспомощно посмотрела ему вслед. В такие моменты он казался особенно жалким, когда сидел, долго и обреченно пялясь в огонь. Что он пытался там рассмотреть? Какие знаки посылало ему пламя? Судя по глубокими тенями под глазами, ничего хорошего оно ему не рассказывало.       Пламя действительно завораживало его, ещё с самого детства, когда Дилюк получил свой глаз бога. Тогда оно виделось чем-то спасительным, родным, почти любимым. Казалось, если протянуть в него ладонь, чья-то тёплая рука возьмётся в ответ, как бы говоря: «Всё хорошо, ты в безопасности». Теперь же это было сродни насмешке. В своей жизни Кайя искренне и безгранично любил лишь двоих, и они оба оказались носителями пиро. И обоих он подвёл, в итоге оставшись один.       В голове крутился их последний с Дилюком разговор. Его дрожащий голос, когда он преграждал Кайе дорогу из города. Нечасто винного магната увидишь таким…       — Кайя, ты не можешь уйти, ты капитан кавалерии Ордо Фавониус, — отчеканил он.       — Но ты ведь ушёл.       — Я ушёл из рыцарей, но не оставил город.       — Ты оставил город на целых три года.       — Я был молод и глуп, тебе же такое уже непозволительно.       — С каких пор ты решаешь, что позволительно, а что — нет? Какое тебе вообще до меня дело? Ты все эти годы терпеть меня не мог. И вот теперь я наконец исполню твою волю и исчезну с глаз твоих долой навеки. Не этого ли ты хотел, господин Рагнвиндр?       — Не неси чепухи. Ты не можешь уйти.       — Ещё как могу.       — Кайя, — его голос и черты лица смягчились, — не уходи.       Кайя замер в сомнениях. Что-то в груди заныло. Его разрывало изнутри. Он не мог тут оставаться, просто не мог. Но бросить Дилюка… оказалось куда тяжелее, чем он предполагал.       — Прошу, — Дилюк перешёл на едва слышный шепот, — я люблю тебя.       Альберих невесело усмехнулся и опустил глаза.       — Поздновато ты это понял.       Он сел на берегу реки, пялясь в стоячую воду. Луна ярко освещала края его силуэта в отражении, но внутри — ничего, пустота. И, пожалуй, отражение это было правдивей, чем его физический облик. Недолго думая, он погрузился под воду, желая слиться с этим черным силуэтом и стать собой настоящим. Холодная вода заполнила уши, заглушая шорохи жизни вокруг. Теперь же вокруг повисла тишина. Гудящая, тягучая.       Он был готов остаться в ней навсегда. В этом спокойствии, холоде. Таком далёком от его любимого пламени. Его… пламени. Тишину прорезал знакомый голос. Низкий, бархатный, сейчас звучащий напуганно, шептал ему в уши:       — Кайя, прошу, я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя…       Второй голос, с легкой хрипотцой, резкий, искусственно занижаемый, чтобы придать веса словам, присоединился к нему:       — Да потому что я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя…       А за ними шли и другие: детский, низкий и высокий женские, голоса стариков, рыцарей и пьянчуг:       — Кайя! Спасибо, что не дал Джинн отругать Кли! Я люблю тебя!       — Кайя, ты такой подлый придурок, тебе повезло, что я люблю пить с тобой.       — Господин Кайя, я Вас обожаю!       — Капитан Кайя, Вы нам жизнь спасли!       — Ох, Капитан Кайя, выручил ты стариков.       — Конечно, мы тебя любим! Ты ведь покупаешь нам выпивку!       Нескончаемый шум голосов бил по ушам, раскаляя кожу и терроризируя сознание. «Нет-нет-нет, вы не понимаете, я же предатель, подлец и алкаш, как вы смеете говорить такое обо мне?!» Но его протесты тонули в гуле голосов.       Наконец, не выдержав, он вынырнул из воды. Легкие жгло от недостатка воздуха, а голова кружилась. Голоса стихли. Воздух дребезжал лишь от его неровного дыхания и постепенно нарастающих рыданий.       — Ты ведь планировал дотерпеть до постоялого двора, — прошептал он самому себе, — пока не выполнишь обещание, данное Роуз. Чуть было не подвёл ещё и её… — Кайя поднял голову, глядя на диск луны, словно та была божеством, — прости меня, любовь моя, тебе придётся подождать меня ещё немного.