шарф

и саваки спрашивает: «зачем всё это?» -ну как же, у тебя очень красивая шея, простудишься и как жаль будет! - ото держит в руках только связанный шарф. они - подростки, учатся по ютубу вязать крючком, загорают в кофте с рукавом и запросы теперь не только у гугла. -мам, а шерсть какую брать? они - подростки. они влюбляются и плачут, они дерутся и ломают. ломают всё и ломаются сами. шеи, руки, рёбра, и после сотни антибиотиков выходят, на периферии видят яйцо и по новой. у ай пальцы маленькие, она просит нэйру, и та плетёт ещё один ряд и ещё. в душе ото целые ряды цветов, земли. хочется всё тут рассадить в огненные лилии. у нэйру тоже длинная шея, и ото вспоминает все рассказы о признаниях саваки. -и какого это? - на пальцах пластыри от крючка. по сравнению со снами - целый муравей. -ну, знаешь - она теребит узелок. нужно быть аккуратней, это тоньше струн души - я так не смогу обьяснить. это нужно понять самой - она улыбается, и родинка почти скрывается под складками от щёк. -нууу - она смотрит на щеки, на пальцы, на шею, на этот рыжий. они - подростки, они плетут английской вязкой, они дарят шарфы в июль, они убивают себя ради кого-то, кто убил. они осознают всё. ото осознала всё ещё в школе, но сейчас будто вторая волна накатила. такая, свежая и мокрая, а ещё светлая и рыжая, даже глаза болят.