Горячо-холодно

***

      Дерек сам сел за руль моей машины, потому что вести я не могла. Я могла только сидеть на заднем сиденье и, прижимая к себе Грифеля, стараться не стучать зубами, потому что меня колотило от ужаса. Не помню, чтобы за свою жизнь я была еще так напугана.       Когда мы приехали, у меня в голове не было ни одной дельной мысли насчет того, как сгладить ситуацию. Дерек открыл мне дверцу, и я неуклюже вывалилась наружу. Грифель начал извиваться у меня в руках. Он уже узнал место и знал, что его отпустят побегать.       - Я должен буду сделать звонок через двадцать минут, - подбодрил меня Прайс. – Так что поторопитесь. Всего два дня. Нужно выиграть два дня, и он остынет.       Передо мной открылись ворота, я последний раз оглянулась на Дерека, отметив, что вампи, как всегда, на своем посту неподалеку, и зашла во двор. Щенка поставила на дорожку, и он побежал вперед.       Несмотря на ватные ноги и желание оказаться как можно дальше отсюда, я неволей ускоряла шаг. Звонок раздастся уже меньше, чем через двадцать минут. Время убегало, как песок в песочных часах.       Я едва кивнула Мартину, впустившему нас. Тот наклонился, чтоб почесать за ухом Грифеля.       - Где Лесли? – спросила я. Мартин позвонил ей, и девушка спустилась вниз в холл. - Привет! Можем поговорить, например, на кухне? У меня оставалось немногим больше пятнадцати минут. - У меня мало времени, Лесли. Я хочу тебя кое о чем попросить. - Да, конечно. С удовольствием вам помогу. - У меня сейчас важный разговор с Клаусом. Пожалуйста, присмотри за моей собакой. На этой визитке координаты питомника. Если я… если со мной… ну, мало ли что случится, верни его туда, хорошо? Лесли смотрела на меня круглыми глазами: - Случится что? Что вы имеете в виду? - Мало времени, но ты просто помоги мне. - Я… конечно. Но все-таки… Не слушая, я сунула ей щенка и взбежала по лестнице на второй этаж. Я нашла Клауса в кабинете. Он сидел за письменным столом и с нечеловеческой скоростью щелкал клавиатурой. Не отрывая глаз от монитора, он сказал: - Привет, дорогуша. Элайджа уехал и бросил всю бюрократию на меня. Десять минут, и я закончу. Очень много сверхов хотят обосноваться в городе в этом месяце. В мою унылую обязанность входит рассматривать заявки. Я нервно взглянула на часы – меньше десяти минут до атомного взрыва. - Детка, ты проходи, что ты там стоишь? – он продолжал печатать. - Я… я хотела с тобой поговорить. – Я не могла оторвать глаз от секундной стрелки. Почти девять вечера. По-моему, она крутилась быстрее, чем обычно. - Конечно. Сейчас я закончу, и мы поговорим. Все в порядке? Клацанье клавиш и громкое тиканье часов. - Ммм… Не совсем… Надо бы поговорить прямо сейчас. - Ух ты, такая срочность! Заинтригован. Через секунду экран, освещающий его лицо погас. Клаус развернулся ко мне: - Внимательно слушаю тебя, Юми. - Я даже не знаю… Просто… Я ни о чем тебя раньше не просила, но сейчас придется. Мне очень неудобно. Я хочу попросить тебя пообещать мне кое-что сделать. - Я с удовольствием. О чем речь? Три минуты до звонка. Клаус перехватил мой взгляд, брошенный на часы. - Ты торопишься, Юми? - Нет-нет… то есть, да… Ты мог бы пообещать сделать, а что именно, я скажу потом? Клаус поднял бровь: - Это что, какая-то игра? Мне показалось, что я сейчас хлопнусь в обморок. - Это очень важно для меня, но тебе ничего не будет стоить. Пожалуйста! Клаус взъерошил волосы. - Ну… хорошо. Обещаю. Теперь объяснишь, в чем дело? Минута до звонка. - Сейчас тебе позвонит Дерек, - торопливо проговорила я. – Пожалуйста, проведи два дня в доме. - Довольно странная просьба. Ты проведешь их со мной? - Если захочешь. Телефонный звонок, которого я так боялась, заставил меня вздрогнуть. Клаус медленно поднес трубку к уху. - Да? – произнес он, не отводя от меня глаз, которые вдруг изменили цвет на золотой, волчий. Я сделала шаг назад. По спине стекла отвратительно холодная капля. Клаус положил трубку. Он встал из-за стола, с видимым удовольствием потянулся и прошел к бару. Пока он готовил себе какой-то напиток, я стояла, не шевелясь. На самом деле я надеялась, что он прикажет мне убираться. Но Клаус уселся в кресло. - Подойди-ка ко мне, Юми. Я встала перед ним. - Нет, подойди ближе. Ну же, милая, еще ближе. Наконец, когда я встала, почти касаясь его коленей, он отпил из стакана и поставил его на столик. Лед пронзительно звякнул о стеклянные стенки. - Как давно ты знала? - Мне очень жаль… - пролепетала я едва слышно. - КАК. ДАВНО. ТЫ. ЗНАЛА? Каждое слово, словно гвоздь в крышку моего гроба. - Около месяца. Прости. - Около месяца… - он произнес это спокойным ровным голосом, но меня вдруг окатило жаром. Не прилагая никаких усилий, я увидела его ауру. Оболочка шара едва сдерживала бурлящую лаву. Шипы раскалились докрасна, некоторые почернели. Содержимое моего персонального котла в аду. Обжигающее бешенство, сдобренное такой глубокой, будто у ребенка, обидой, что у меня сжалось сердце. - Мне так жаль, Клаус, правда, - тихо сказала я, опускаясь на колени на пол рядом с ним. – Теперь я понимаю, что ошиблась. Ты же знаешь, что люди часто ошибаются. Это можно простить. Пожалуйста, прости меня. Клаус протянул руку и погладил меня по голове, как маленькую, поправил прядь волос у лица. У меня камень с души упал. Но тут он поднялся на ноги и сказал: - Поднимайся, идем со мной. - Куда? – я тоже встала. - Что значит, куда? Ты же обещала помочь мне скоротать эти два дня. - Д-д-да… точно. - Кстати, Юми… Мы с тобой так близко знакомы, а я до сих пор не знаю, ты глотаешь или сплевываешь? - Прости, что? – я растерялась. - Детка, а ты со мной два дня в шахматы играть собралась, что ли? И тогда я поняла, какой была дурой. Это люди ошибаются, это люди прощают. Но сейчас я глубоко оскорбила бессмертного, который уже много сотен лет не помнит, что такое прощение и для которого человеческая жизнь не ценнее жизни мухи.