лучший подарок.

      Сытый и довольный, парень растянулся на диване, подминая под себя подушку. Арсений молча сидел рядом, залипая на стену. Настроения не было, как и желания разговаривать. Попов, насупившись, качал ногой, рассматривая обои в цветочек, оставленные прошлыми жителями. Словив судорогу и, матерясь от боли, мужчина лег на диван, сталкивая с него парня. Вывернувшись, словно кот, тот запрыгнул обратно, укладываясь рядом. — Прекрати, — вздохнул Арсений, отодвигаясь к стене, — мы же парни, — единственное, что придумал Арсений было это.       Нет, Арсений не был гомофобом. Он уважал выбор людей и их любовь, конечно, тоже. Но сам он никогда не задумывался о таком. К парням его не тянуло, да и к женщинам, если честно, тоже. Прошлые отношения, как считал мужчина, были построены на привязанности, созданной на протяжении двадцати лет. Парень и его подруга детства — типичная ситуация для нежной и кроткой любви, но. Любви и правда не было. Были нежности, поцелуи, близость, но всё это было не то. Конечно, Арсений был видимым парнем, однако, нужно ли это человеку, не получающему удовольствия от отношений и прочих приблуд, связанных с ними? Задумавшись о прошлом, он не заметил, как парень уже почти залез на него. — Что ты творишь? — привстав на локтях, возмутился, нет, скорее, просто поинтересовался мужчина. — Мне интерресно, — протянул парень, наклоняясь к мужчине, — я же ррасказывал тебе проррочество, — протянул он, выпячивая зад. — Ты не закончил, — выдохнул Арсений, скидывая парня на диван рядом с собой. — Ойй, — протянул парень, тут же становясь серьезным, — стоит это испрравить.

150 лет назад. Петроград. Дом графа Попова.

Стоявшая там духота, И звон, и вечная суета Боготворили семейство то, На празднике, наливая шато, И в комнатах шум и гам, Разносились шумным словам.

Протащив странника домой и настояв на том, Чтоб был он с ним и ночью, и днём. Юный граф показывал дворец, Приходясь в содвиженье сердец. Милый юноша шляпу снимал, Голосу бархата с силой внимал. Часто там встречались глаза: Цвета леса и бирюза. Приведя в свою комнату, он, Остался с ним в спальне вдвоем. Провели они вместе всю ночь, Проклиная солнца дочь. Граф младой посмотрел на него, И с болью понял одно: Быть им вместе всегда суждено, Словно это решенье его. Парень душу его сократил, Видимо, граф наш теперь полюбил.

Наше время. Питер.

      Арсений потупил взгляд, краснея. Смысл слов пророчества тут же дошел до него, окатив холодной волной осознания. Арсений не знал, что чувствовать. Судя по взгляду парня, щурившегося от холодного солнца, мужчина был тем самым графом, а этот.солнечный кот был его любовью? От этой мысли Попов чуть не навернулся с дивана, мгновенно краснея. — Аррсений, — замурлыкал парень, ту же становясь серьезным, — это все части пророчества, которрые я смог найти, — почесывая за ушком, признался парень. — А сколько их всего? — очнулся от своих мыслей Арсений. — Думаю… частей так пять минимумм, — парень водил пальцем по ноге, не глядя на мужчину. — А почему ты…целоваться полез? — сформулировал мысль мужчина, уже повернувшись к парню.       Тот дёрнулся, принимая серьезный вид. Вся детская-кошачья невинность, исходящая из него, тут же улетучилась, растворяясь в спёртом воздухе квартиры. Возникло неловкое молчание, прерываемое лишь тиканьем часов. Парень пытался найти слова, чтобы объяснить свой поступок. Он занервничал сильнее, размышляя о том, как скажет свою бредовую идею мужчине. Арсений же терпеливо ждал, изредка разглядывая худое тело. Ключицы, выпирающие из оттянутого ворота футболки, длинные ноги, растянутые по дивану, словно паучьи лапки, и худые, скребущие голую ступню до крови, руки. Потянувшись, мужчина оторвал руку парня от ноги, прекращая издевательство. — Пррости, — выдавил из себя юноша, громко сглатывая, — я хотел поцеловать тебя только потому, что. — Попов выжидающе уставился на парня, — потому, что так бывает в сказках. — подергивая рукой, выдавил из себя парень. — Сказках? — усмехнулся мужчина, — как в Белоснежке или спящей красавице? — парень утвердительно кивнул, роняя пряди волос на лоб. — Я прросто хотел стать человеком, — вздохнул он, ссутулившись, — прросто снова хотел стать паррнем, любящим солнце, дешевые сигаррреты и гуляния под дождем, — он отвел взгляд к окну, грустно улыбаясь своим мыслям. — Как тебя зовут? — перевёл тему мужчина, — имя то хоть есть? — Я… — парень, с волосами цвета солнца, встрепенулся, — есть! — освещая своей улыбкой всю комнату, продолжил — меня звали Антоном. — Борющийся, — заметил мужчина, самодовольно хмыкая. — Да, состязающийся за жизнь, — смущаясь, добавил парень.       Никто и никогда до этого момента не спрашивал его про имя. Вроде такая простая вещь, но как же Антону нравилось осознавать, что в мире еще существуют люди, способные задеть полумертвое сердце юноши. Сердце, заросшее мхом стеснения, сердце, заполненное пустотой обиды, сердце, заброшенное от горя. От одной только мысли, что такой человек теперь есть и в его жизни, Антон расцвел на глазах, откидывая ту кошачью придурь, привязавшуюся к нему за два года скитаний в шкуре солнечного кота. Теперь он мог стать человеком. Человеком, который любит солнце, дешевые сигареты и прогулки под дождем.