лучший подарок.

      Прошло уже полгода. Изменилось ли что-нибудь? Конечно, как иначе? Теперь Антон, точнее будет сказать: Шастун Антон Андреевич поступил в институт на факультет экономики и менеджмента. Перед этим, конечно, найдя прошлое место жизни: оным оказался детдом. Конечно Арсений не особо удивился этому, так как будучи человеком интересующимся сожителем, уже отыскал информацию о нём. Теперь же, будучи полноправным гражданином страны, Антон… Антон оставался Антоном. Он также любил солнце, дешевые сигареты и прогулки под дождем. К этому списку у парня теперь добавилась еще парочка вещей: теперь Шастун любил донимать Арсения с поводом и без, любил бесить Арсения, да что, легче просто сказать, что Антон любил Арсения. Попов же, соответственно, души не чаял в Шастуне.       Частые вечерние прогулки, сменяющиеся горячими постельными сценами или же криком мужчины, бегающим за вопящим парнем, уже стали привычкой в этой квартире. Что касаемо других: они жили по-старому.       Дима и Серёжа — эта вечно везде лезущая парочка «очкарик и дебил» всё так же изредка навещала квартиру Попова и Шастуна, дабы нарушить и без того шумные дела тех.       Алёна — милое создание, названное странной старухой, которую та повстречала на улице, «судьба двоих», теперь была владелицей театра, имевшей при этом огромный капитал и богатого любимого мужа. После странной истории, приключившейся с ней, она не рвалась на поиски обрывков прошлого и оставалась в театре, изредка гоняя Попова по сцене.       Девушка в чёрном плаще, назвавшаяся дочерью вурдалака, имени своего так и не открыла. Однако, просветив над свечами все части пророчества, при этом, конечно, изрядно попотев, Шастун понял, что звали её как-то на И.то ли Инна, то ли Инесса, то ли вообще Иллария. Ясно было лишь то, что связано оно было с миром, не более того. Ну, в прочем это было и не важно, ведь ведьма так и не вернулась, а её прах, развеянный над Питером, пролетел над городом, ведомый в сторону леса.

***

      Вернувшись с работы пораньше, Арсений застал такую картину: Антон, полностью голый сидел на диване, прикрываясь лишь мягкой шитой подушкой. На макушке парня были видны два кошачьих ушка, а над правой ногой виднелся пушистый хвост, вылезавший змеей со спины. Опешив от такого вида, мужчина уронил сумку, шумно переглатывая комок в горле. Сама мысль о том, что Антон снова стал превращаться — пугала и выводила сознание из себя. Мозг говорил «пока» и тут же отключался, вспомни Арсений про то, что было. — Антон? Ты опять? — парень, по-кошачьи повернув голову на бок, похлопал глазками. — Мрр? — прорычал он, когда коснулся руки брюнета, — хозяин хочет меня попррробовать? — промурчал Шастун, мягко растягивая звук «рр» — Напугал меня, — признался Арсений, садясь рядом и целуя парня в лоб, — зачем ты? — Не нрравится? — Антон лизнул мужчину в щеку, — смущает? — Попов слегка отвернулся, тут же впечатывая парня в диван. — Я люблю тебя, не смотря ни на что, — кошачьи ушки сползли с головы парня, — я приму тебя любым, котенок, — мужчина наклонился, целуя парня в уже солоноватые щеки.       Отпрянув, он посмотрел на Антона. Раскрасневшийся и заплаканный, он, прикрываемый лишь хвостом, лежал в обилии подушек. Красные щеки и глаза блестели от слез, а губы, дрожащие от нервов, расцветали в улыбке. Арсений мягко стирал соленые капли с лица, целуя красные щеки. Антон правда любил всё это: любил Арсения, ставшего его солнцем, дешевые сигареты и прогулки под дождем.

150 лет назад. Петроград.

Сквозь мосты протекала, чернея, Нева, Яблонь желтых блистала там тенева. Почести ваши брошены были, и в миг: Крик сумрачных птиц причала достиг. Разрезались небеса крупным дождём, В этом городе мы с тобою умрём.

Теперь года прошли и нужно ли сказать? Пожалуй, нужно, мы же любим обсуждать. Все злые умыслы погибли? Нет же, нет, А люди злые провалились, коль же? Нет. Но что же изменилось за года? Иль так же всё, только черней вода? Скажу вам лишь секрет, мои господы, Не нужно искать там, где нет свободы. Людей считать за иродов умеет каждый, И злой мерзавец, и принц отважный. Не каждый только в монстре брата углядит, Да и не каждый в душах их простит. Считают монстрами люди людей, Не замечая за собой своих кровей. Со всеми почестями отдаю свой быт, Пускай от ваших глаз навечно будет скрыт. Отныне клялась и теперь уж на века: Та самая дочь кровопийцы вурдалака.

15 но**ря 1970г. И. *. К****ц*в*.