if there's the sun, i want to dream

— Намджун. Джун. Намджуни, — Джин ткнул кончиком пальца в то место на щеке, где должна была быть ямочка, — Намджун, — прошептал он вновь. Лунный свет, пробивающийся сквозь складки балдахина кровати, освещал сопевшего Намджуна. Джин стоял над ним, играя волшебной палочкой в кармане пижамы, пытаясь вспомнить какое-нибудь мягкое заклинание, что могло бы разбудить Намджуна, не заставив того кричать от испуга. В последний раз, когда такое случилось, один из соседей Намджуна едва не кинул в него Ступефаем и пригрозил вызвать учителя. Однако Джин был старостой, а значит был полностью уполномочен будить студентов среди ночи, если это было необходимо. К тому же, он был уверен, что сможет убедить директора в своей правоте. — Джуни, — снова прошептал он, опуская руку на тёплое намджуново плечо и легонько его встряхивая, — Намджун! В тот же миг храп Намджуна прекратился, и его глаза распахнулись. Джин зажал его рот рукой, прежде чем он успел издать хоть какой-то звук. Намджун ахнул под чужими пальцами, в удивлении округляя глаза. Джин прижал палец к губам и покачал головой, стоило им встретиться глазами. Затем он отдёрнул руку и жестом пригласил идти за ним. — Что такое? — спросил Намджун, стоило им выйти из его спальни. Джин шёл немного впереди, спускаясь по узкой винтовой лестнице. — Важное дело, — ответил он. — Понадобится твоя помощь. — Что за важное дело? — не унимался младший, — Сейчас два часа ночи. Я спал вообще-то. Если ты забыл, у нас утром занятия. Жалобы парня растворились в тишине гриффиндорской гостиной, пока они шли к двери, один за другим. Камин тускло горел, заливая комнату тёплым светом. Всё тепло тут же потерялось, как только они вышли в тёмный безмолвный коридор. Свет полной луны, отражаясь от заснеженных земель, отбрасывал длинные тени на пустые проходы, и мягкие шаги студентов эхом разносились по высоким стенам. Намджун, даже не задумавшись взять свою мантию перед выходом, зябко потирал свои руки. — Вот, — произнёс Джин, снимая свою мантию. Намджун обернулся. — Что? — он отступил в сторону. — Нет, всё в порядке. — Это я тебя вытащил, — возразил Джин, протянув ткань Намджуну. — В любом случае, я-то надел свитер на пижаму. Староста словно знал, что сонный Намджун даже не подумает подготовиться к ночной пробежке по замку. — Просто возьми уже, — сказал он, когда Намджун просто продолжил стоять, — грешно прятать мои плечи под кучей тряпок. Намджун вздохнул, но, наконец, принял мантию. — Здесь темно, и никого нет. Кто их вообще увидит? — Ты, — подмигнул ему Джин. В ответ Намджун лишь шикнул, просовывая руку в вырез мантии. — Пойдём, — напомнил староста, закусив щёку изнутри, и двинулся дальше по коридору, оставляя младшего путаться в складках ткани. — Если поторопимся, то вернём тебя в постель в мгновение ока.  

⭐⭐⭐

  Джин был уверен во всём. Джин был уверен, что его заклятье будет прочным, и всё сработает так, как планировалось. Он был уверен в Намджуне, если, конечно, его реакция касаемо комментария Джина о его плечах что-то значила. Если годы подобных подшучиваний, поддразниваний, незаметных прикосновений рук и случайных поздних задушевных разговоров, которые заканчивались сплетёнными ногами на диване в Гриффиндорской гостиной, — если какие-либо моменты, что он делил с Намджуном хоть что-то значили, то всё сложится так, как Джин задумал. Когда они вошли в Большой зал, Намджун всё ещё шёл на шаг позади, ладони Джина почему-то вспотели. Он незаметно вытер правую руку о пижамные штаны, прежде чем вытащить палочку из кармана. — Итак, как тебе известно, сегодня объявили о походе в Хогсмид, — произнёс он, — в честь дня святого Валентина. Намджун хмыкнул в подтверждение и подошёл ко входу в зал, где остановился староста. Видеть зал таким просторным и пустым было немного странно, лишь привычные свечи тихо мерцали над их головами. Голос Джина отозвался эхом. — У меня возникла идея, — сказал он, поднимая глаза к потолку. Намджун проследил за его взглядом, а затем взглянул на Джина немного настороженно. — Что это за идея, раз заставила нас прийти сюда среди ночи? Сокджин просто высоко поднял палочку и направил ее в потолок. — Лаксин кармео! Сразу же, как и ожидал Джин, парящие свечи превратились в крохотные розовые сердца, мерно пульсирующие над столами факультетов. От них исходило красивое, тёплое сияние. Намджун глубоко втянул воздух и взглянул на старосту, округляя глаза. — Где ты этому научился? Ты спросил разрешение, сделать это? — Не поверишь, сколько могут дать книги и капля практики, — улыбнулся Джин, перебрасывая палочку между пальцев. На самом деле он часами читал о магии заколдованных свечей, а затем столько же посвятил трансфигурации света. Он проводил еще больше часов в дальних углах библиотеки, в пустых классах, в своей спальне под опущенным пологом кровати, на кухне под глухие аплодисменты домашних эльфов, преображая любой источник света, который он мог найти, в маленькие розовые сердечки. Легкотня. — Я староста, так что могу делать всё, что хочу, — наконец он дал ответ на второй вопрос. — Значит, никакого разрешения, — утвердительно произнёс Намджун и, улыбнувшись, позволил ямочке на своей щеке показаться. Джин перевел взгляд на свои парящие сердца, ритмично бьющиеся в воздухе. Несмотря на всю магию, которую он мог использовать, чтобы создать их и держать под контролем, он не знал ни одного заклинания, которое он мог бы использовать, чтобы удержать то, что так беспорядочно трепыхалось в его груди. Однажды он задумался об изучении колдомедицины в надежде найти что-нибудь, позволяющее разрезать собственную грудь и попытаться исправить эту вереницу чувств, однако решил, что его нынешний план был немного проще. Однако сейчас, когда его палочка снова начала выскальзывать из его руки, Джин подумал, что, возможно, операция на открытом сердце кажется немного менее сложной, чем эта. Но он был гриффиндорцем. И это был его последний год в Хогвартсе, последние месяцы, когда он мог видеться с Намджуном, если не поторопится это исправить. К тому же, колдомедицинская школа была непозволительно дорогой. — Люмен кордис! — воскликнул он без предупреждения, направив палочку к сердцам. Прежде чем что-то могло случиться, он добавил, — ответ положительный! По руке пробежала струйка тепла, что означало, что заклинание сработало, или Джин просто надеялся на это. Он сделал глубокий вдох и повернулся к Намджуну, который разглядывал пульсирующие огоньки. — Что ты сделал? — спросил младший, заметив, что ничего не изменилось. В его тёмных глазах отразились розовые искры. Джин сунул палочку в карман пижамных штанов и серьёзно произнёс: — Когда кого-то пригласят в Хогсмид на День святого Валентина, и они ответят утвердительно, сердца станут золотыми. Рот намджуна раскрылся в удивлении. Он вновь взглянул на потолок. — А приглашать нужно именно в Большом зале? — Где угодно на территории замка, — в ответ Джин пожал плечами. — Вау, — приглушенно сказал Намджун. Он снова посмотрел на Джина. — Это впечатляющее волшебство. Как ты узнал об этом? Можно как-то проверить, работает ли оно? В этом и была проблема. Несмотря на все часы чтения и практики, которые Джин потратил на этот фокус, он не мог гарантировать, что это сработает. Он опробовал несколько вопросов, спрашивал у эльфов на кухне, можно ли считать вязаные чехлы для кружек «модной одеждой» (в основном «да», и лишь несколько «нет») или, например, всегда ли они будут дружить с ним (единогласное «да»), и тогда заклинание работало. Но сейчас дело было куда сложнее. Это требовало больше сил. Требовало гораздо больше смелости. Требовало, чтобы Намджун ответил так, как Джин хотел, а не так, как боялся. — Ну, для этого мне и нужен был ты, — сказал староста, сунув потные руки в карманы и перекатываясь с носка на пятки. Намджун лишь моргнул, не найдя ответа ни на один из своих вопросов. — Что? — Я привёл тебя сюда не только для того, чтобы поразить своим талантом к магии. (Ну, может, совсем чуть-чуть) — О чём ты? — спросил младший. Руки Сокджина начали подрагивать в его карманах. Вопрос вышел таким же, как он и практиковал весь день. — Хей, Намджуни, — его голос звучал тихо, — пойдёшь со мной в Хогсмид? Всё лицо Намджуна побледнело, рот удивленно приоткрылся. — Ох, — выдавил он. Ох. Плавающие сердца остались неизменными. Собственное сердце Джина остановилось где-то в его горле. Он внезапно осознал, насколько одиноко крохотными они были в огромном Большом зале посреди ночи, среди этих тёмных окон. — Ох, — повторил Намджун, и его щёки вновь налились румянцем, — да. Живое, дышащее сердце Джина превратилось в самое яркое, сверкающее золото раньше, чем сердца над головой. В его ушах гудели облегчение и восторг, настолько ошеломляющие, что он почти не заметил, как его заколдованные сердечки разгорелись золотом и заблестели, бросая яркий свет на лицо, глаза и волосы Намджуна. Весь зал мерцал, отражая огоньки на пустых столах, темных окнах, стеклянных полах и стенах, искрясь и сияя. Намджун согласился. И его магия сработала. — Ох, — сказал Джин и физически почувствовал, как его плечи опустились, когда его тело полностью расслабилось, — Ох, хорошо. Сердца снова стали розовыми, пульсирующими, и внезапно лицо Намджуна напряглось. Он выглядел почти напуганным. Джин замер. — Подожди, — сказал Намджун, переводя взгляд на Джина, — это был просто тест? — Нет! — быстро сказал Джин, поворачиваясь к нему, — То есть да, но нет, нет, я серьезно. Я пригласил тебя по-настоящему. — Ты серьёзно пригласил меня по-настоящему? — повторил Намджун с щенячьими глазами. — Да, — сказал Джин. — Я пригласил по-настоящему. Серьёзно по-настоящему. Я никогда не был таким серьёзным. И настоящим. — Хорошо, — сказал Намджун. — Хорошо? Намджун снова начал расслабляться, его лицо все еще было розовым, и не только из-за света сердечек над головой. — Хорошо. — Хорошо, — кивнул Джин. Мерлин, он не должен был быть таким неловким. Тишина затянулась, но Сокджин не мог придумать, что сказать. Намджун внезапно наклонил голову, затем снова посмотрел на Джина. — Это было неплохо, Джин-а. Староста взглянул на него. Затем, скрестив руки на груди, где одно сердце все еще светилось золотом, тупо быстро, он сказал: — Просто «неплохо», говоришь? Я придумал весь этот план: вытащить тебя из постели в два часа ночи, практиковал эти заклинания неделями… — Ты тренировался неделями? Черт возьми, ему стоило бы заткнуться… — Так мой план «неплох»? Намджун улыбнулся, показав обе ямочки на щеках, и выглядел при этом таким милым, застенчивым и довольным, и о, Мерлин, Джину следовало выбрать план с колдомедициной, потому что его сердце остановилось бы в груди, если бы Намджун продолжил смотреть на него так, но он не мог позволить себе умереть, когда Намджун наконец согласился пойти с ним на свидание. — Это было здорово, — сказал младший, улыбаясь всё шире, — Прекрасно. — Спасибо. — Удивительно. Невероятно, Изумительно Джин толкнул Намджуна в плечо. — Окей, да, я знаю, — он чувствовал, как его лицо начинает краснеть. Намджун дерзко усмехнулся, а затем сказал, смягчившись: — Это была действительно блестящая магия, — он снова наклонил голову и посмотрел на Джина, — Спасибо. Тот пожал плечами, а затем улыбнулся Намджуну и сразу понял, что это было ошибкой, потому что Намджун улыбнулся в ответ. Поэтому, чтобы окончательно не потеряться в чужой улыбке, Джин хохотнул: — Посмотрим, будешь ли ты так благодарен после того, как проведешь целый день в моем присутствии. — Хмм, — протянул младший, и это прозвучало так, словно он был уверен, что его мнение не изменится. Прежде чем Джин успел сказать какую-нибудь глупость, он вытянул руку и ухватился за рукав чужой мантии, которая вообще-то всё ещё была его мантией. — Я обещал вернуть тебя в кровать, чтобы ты успел отдохнуть перед занятиями. — Верно, — сказал Намджун, и по голосу казалось, словно он сожалел о том, что заставил Джина пообещать это. Словно он мог остаться здесь до конца ночи, под сиянием этих сердец, рядом с Джином. Но возможно, Сокджин лишь выдавал желаемое за действительное. «Или нет», — подумал Джин, когда они расстались на винтовой лестнице, ведущей в их спальни, когда Намджун с сонной улыбкой и тихим «Спокойной ночи» вернул ему его мантию. В тот миг, когда тёплые пальцы Намджуна коснулись его и задержались всего на мгновение. Джин забрался в кровать, его сердце трепетало от радости, когда он прижался всем лицом к подушке. Ему не о чем было сожалеть, нет, не тогда, когда его ждал целый день наедине с Намджуном. Джин прижал руку к груди, пытаясь успокоить сердце, чтобы оно, наконец, позволить ему заснуть.  

🧡🧡🧡

  — Ох! , — воскликнул Чонгук двумя днями позже, когда присоединился к Джину и Намджуну за гриффиндорским столом на обеде. Сердца над головой превратились в уже знакомое им сверкающее золото, как было десятки раз с тех пор, как Джин зачаровал их две ночи назад. — Твоя реакция всегда такая милая, Чонгукки, — проворковал Сокджин, наклоняясь к парню через стол. Чонгук покраснел и надулся, красный цвет на его щёчках чудесным образом контрастировал с синим цветом его свитера Рейвенкло. — Я просто подумал, как это мило. Через несколько минут Намджун толкнул его в бок. Джин посмотрел на него, усмиряя бешеный стук сердца. С тех пор, как Джин пригласил его в Хогсмид, все между ними перешло на особо нежный уровень. Всё их общение заполнили застенчивые и знающие улыбки, неуверенные и нежные прикосновения, глупый румянец и учащенное сердцебиение. Намджун кивнул к входу из Большого зала, и на его губах появилась улыбка. Джин обернулся. — Мерлин всемогущий, — громко сказал Джин, заставив ещё несколько голов повернуться в том направлении. Они не касались друг друга, не улыбались, даже не смотрели друг на друга, но это было написано на их лицах. Это было практически ощутимо в воздухе между ними, — Мин Юнги и Чон Хосок. Кто из вас, наконец, сделал первый шаг? Оба их лица вспыхнули глубоким, ярким, ужасно красным румянцем. На сердце у Джина было тепло, пока он наблюдал, как оба парня направлялись к столам своих факультетов, не бросая ни единого взгляда друг на друга. — Я люблю День святого Валентина, — счастливо вздохнул Джин. Смех Намджуна раздался над его ухом, такой же яркий, как и всё в этом парне.