Ad extremum spiritum

      В этой яростной битве сражались все без исключения — от эльфов, оборотней и анимагов до самых сильнейших и могущественных волшебников всех времён. Но только не Люциус и Нарцисса Малфои. Они бежали сквозь множество пролетающих мимо заклятий ради одной цели — найти сына, чтобы как можно раньше спастись и скрыться.       Беллатрикс, как самая преданная сторонница Волдеморта, сражалась неподалёку от него с тремя студентками Хогвартса: Гермионой, Джинни и Полумной. Как бы они ни старались одолеть её, всё было тщетно. И дело даже не в тренировках и знаниях, вычитанных из книг, а в магическом потенциале. Вот зеленоватый луч едва не задел сестру Рона, но та успела выставить палочку, блокируя удар.       Джинни держала палочку у лба и с замиранием сердца глядела смерти в глаза, но тут позади раздался чей-то шорох.       Миссис Уизли вихрем пронеслась к девушкам и загородила их собой, попутно сбрасывая мантию с плеч, будто ступила на танцпол.       — Не тронь мою дочь, мерзавка! — вскрикнула Молли, молниеносно посылая проклятия в сторону Беллатрикс. Та, в свою очередь, металась из стороны в сторону, уворачиваясь от них, будто играла в вышибалы. Шла непрерывная дуэль: желтые и зеленые лучи один за другим вырывались из палочек серьёзно настроенных ведьм. Никто не хотел умирать.       Белла залилась звонким хохотом, и у Грейнджер скрутило живот. Смех, что волей-неволей запомнится на всю жизнь, даже если ты этого не желал.       Молли с опаской прищурилась, глядя на Беллу, и напряглась, не успев выставить защиту, когда Авада Кедавра ударила её в живот. Она с грохотом рухнула, ударившись головой о пол.       У Джинни — при виде распростертой у её ног матери — ни мускул не дрогнул.       — Нет… не может быть! — бледнея, опустился на пол к жене Артур. — Молли! — по его щекам одна за другой скатывались слёзы. Он осторожно разжал её кулак и взял ещё тёплую палочку.       Джинни, что ещё мгновение назад чуть не отправилась на тот свет, продолжила стоять столбом и только крепче сжимала палочку.       Лишь Луна закрыла лицо руками. Мирные волшебники погибали, проигрывая Пожирателям — тех было слишком много.       Гермиона с сочувствием посмотрела на неё и направилась к Белле, торжественно наматывающей чёрную прядь на палочку.       Спутанные мысли подбросили отличный план, и Гермиона во что бы то ни стало должна была воплотить сие безумие в действие.       Лестрейндж победно ухмыльнулась и поспешила к двум сражающимся волшебникам. Одним из них был её повелитель.       Гермиона не выдержала и выскочила за ней.       — Империо! — стоило Грейнджер направить палочку на Беллатрикс, как та на долю секунды остановилась. Гермиона, ни минуты не медля, приказала ей:       Перейди на нашу сторону и сразись с Волдемортом.       Со всех сторон доносился неприятный гул: крики, свист палочек и звуки яростных схватох, что не давали собраться с мыслями, всё больше усиливались. Под глазами Гермионы, слипающихся от недостатка сна, виднелись синяки, а живот вновь скрутило тугим узлом.       Выглядело это очень странно и неестественно, ведь, казалось бы, как самая могущественная ведьма могла подвергнуться заклятию подвластия? Гермиона давно желала проверить всю мощь Непростительного, но ранее кандидаты отсутствовали. Ей потребовались вся выдержка и собранность, дабы не повалиться от усталости прямо в разгар битвы и проследить за действием своего заклинания.       Атмосфера в замке всё больше накалялась. Гарри вскинул палочку, медленно надвигаясь на Волдеморта. Последний крестраж уничтожил Невилл. Создавалось впечатление, будто сражаются только эти двое, будто слышно только их дыхание, и диалог, заставляющий ноги волшебников подкашиваться. Минерва взглянула на осунувшегося Гарри, чьего лица не касалась вода уже несколько дней. Едва ли он ясно видел мир и своего противника в этих мутных очках.       —…Не пора ли тебе учиться на ошибках, а, Риддл?       — Ты посмел... — высокий холодный голос мигом разнёсся эхом по залу. Лишь Пожиратели стояли поодаль, создавая своеобразные ворота.       — Авада Кедавра! — из палочки Беллатрикс вырвался пронзительный зеленый луч, ударивший в бок Волдеморта. Свет ослепил глаза. Змеиное мерцающее лицо исказилось в гримасе сдерживаемой боли.       Пожиратели один за другим аппарировали, покидая Хогвартс. Они не догадывались о необычных планах некогда верной слуги Беллатрикс и теперь по-настоящему уверены, что проиграли.       Бузинная палочка взмыла ввысь. Волдеморт опрокинулся навзничь, и все увидели ужасное и — наконец-то! — его последнее бездыханное сморщенное тело.       Стояла стеклянная тишина. Никто не решался заговорить и расслабленно согнуть прямые спины; волшебники стояли в томительном неверии. Все взгляды были прикованы к обезображенному тёмной магией подобию пресмыкающегося.       Гарри повертел старшую палочку в руках и, крепко сжав древко, наступил носком грязного ботинка на поверженного врага. Он до сих пор не верил в триумф, ожидая подвоха. Однако в действительности ничего не предвещало беды. Они выиграли.       Глаза всех волшебников расширились — наступил долгожданный миг. Поднялся гул, заставляя закрыть уши, только бы не слышать его. В тот момент, когда все ринулись к Гарри, Грейнджер опомнилась и схватила за руку Беллатрикс, тайком уводя её. Повсюду встречались лужи крови и израненные тела, разрушенные стены и мраморные перила, а на полу блестели осколки стекла, выпавшие из рам некогда громадных окон.       Гермиону охватила ненависть к себе за то что ей пришлось сделать. Она ни за что бы так не поступила с любым волшебником, ни будь в беде всё магическое сообщество. От маглорожденных не осталось бы и следа, как и от адекватности Министерства.       Нет, она доверяла Гарри. Волдеморт заслужил предательство его самой верной соратницы. Северус оказался на стороне Дамблдора, Малфои сбежали из замка как от огня, а Беллатрикс и вовсе поразила всех своей выходкой. Никто и не догадался, что она действовала не по своей прихоти.       Аппарировав за пределами замка, обе ведьмы переместились в дом, где жила Гермиона, пока не стерла память родителям.       «Интересно, как они там?»       Наверное, Гермионе никогда не посчастливится тепло взглянуть на них и улыбнуться красивой улыбкой, поспорить о плюсах и минусах магловской медицины в отличие от колдовской. Да, она могла и не использовать Обливиэйт и, проиграв войну, гордо умереть за Хогвартс, за Гарри, за ценность своего происхождения. Они бы узнали и не справились с утратой. Потерять на войне любимого и единственного ребёнка — вот страх для каждого родителя.       Лестрейндж отчуждённо стояла, держась за скользкую от смеси крови и пота ладонь Гермионы. На лицо Беллы легла «маска» абсолютно опустошенного человека, в чёрных дьявольских глазах читался едва уловимый подвох, о котором не догадался Волдеморт.       «Что произойдёт после снятия заклинания?»       Пожалуй, рановато было отправляться в мир иной, но война не щадила любителей заварить кашу.       — Фините! — на Гермиону накатила волна гнева на приходящую в себя Беллатрикс.       Пробравшая хрупкое тело дрожь распространялась и на голову, сковывая дикой пульсацией виски. Каштановые мокрые пряди, запачканные грязью и кровью, спутал ветер, напоминая сосульки, а в животе всё скрутило от предстоящего разговора. Пол под ней треснул, но искаженное в ярости лицо светилось от поразившего её безумия.       Гермиона взглянула на изогнутую палочку с искрящимися белыми лучиками, томительно выжидающими своего часа.       — Как я тут оказалась? Что это за место? — Беллатрикс встрепенулась и огляделась, изучая просторный зал, обставленный обшарпанными от старости стеллажами книг разных размеров. Конечно же, первым делом она нашарила в рукаве свою палочку, отчётливо напоминающую коготь.       — Я… Я сейчас всё объясню, — начала тараторить Грейнджер. — В той самой схватке Гарри против Волдеморта мы одержали победу, — в глазах Лестрейндж читались ярость и недоумение при виде Гермионы.       — Не обошлось и без вашей помощи. Когда вы убили Молли Непростительным, я наслала на вас Империус, но…       За долю секунды Белла преодолела расстояние до Гермионы и приставила палочку к горлу, порываясь разобраться с ней как полагается.       — Что ты сделала? — рявкнула она, так тряхнув за воротник Грейнджер, что ноги той не выдержали, и она приземлилась на деревянный пол. Беллатрикс выжидательно хмурила чёрные как смоль брови. — Отвечай, ты, поганое магловское ничтожество! — сплюнула она и дала Гермионе пощёчину, вызвав неприятное жжение.       — Это во благо всех волшебников! — Гермиона не отнимала ладонь от лица даже под прицелом палочки Беллы, что уткнулась так, словно намереваясь проткнуть горло.       — Какого чёрта ты сделала, грязнокровка! — руки Гермионы судорожно предпринимали попытки выбраться из захвата. — Я тебя убью! Плевать на всё! Твои безмозглые родители придут к тебе на похороны, а когда они появятся, я и их прикончу, закопаю паршивых маглов и станцую прямо на могилах! — гневно кричала Беллатрикс, скаля удивительно белые для недавней узницы Азкабана зубы.       — Вот тварь! Да пошла ты! Не смей трогать моих родителей! Круцио! — прокричала Гермиона, моментально прячась за стеллаж. Красный луч ударил Лестрейндж в живот. Та отлетела в конец гостиной, цепляя столики и стеллажи. Несколько увесистых книг рухнули на неё, но она не издала ни звука, когда Гермиона точно вскрикнула бы от боли.       — Ха-ха-ха! Идиотское отродье! Ты думаешь, сможешь наслать моё любимое заклинание без опыта? Жалкое подобие Невилла на зельях! — Белла быстро подбиралась к жертве за другими стеллажами.       — Откуда вы знаете, каков он на зельях? — ответила Грейнджер, прислушиваясь к аккуратным шагам неподалёку.       — Не твоё дело, грязнокровка! — Белла сжала челюсти, насколько это возможно. На и без того бледном аристократическом лице проступили белые пятна, выдавая напряжение. Желваки, казалось, готовы были прорвать нежное лицо в приступе ярости.       Гермиона посмотрела влево, откуда только что пришла. Всё стихло, шагов не было слышно.       Она не успела сделать и шага, когда тело парализовало, не давая ей пошевелить ладонью или ступней. Гермиона упала ничком. Беллатрикс наклонилась и забрала себе её палочку.       — Она тебе больше не понадобится, грязнокровка.       Беллатрикс перевернула её и заглянула в испуганные глаза. Мелькнувший огонёк гнева отразился и исчез, но от Лестрейндж не скрылась бы даже незначительная деталь. Она всегда видела эмоции волшебников. Белла со всей силы ударила костяшками рядом с виском Гермионы, а затем в нос.       Алая кровь крупными каплями капала на розовую кофту, а особо проворные падали мимо, пачкая бежевый ковёр, стоило лишь Гермионе повернуть голову.       Беллатрикс посмотрела на испачканную с ног до головы Грейнджер и захохотала противным, режущим слух, смехом.       — Круцио!       Гермиона ударилась головой о пол, не в силах вытерпеть накатывающее в теле жжение. Кровь, что текла по тонким жилам, походила на лаву. Её всю трясло, а руки стучали по полу, будто непроизвольные движения могли ослабить боль. Гермиона больше не могла терпеть выворачивания внутренностей наизнанку.       Она хотела привстать на локти, но из палочки Беллатрикс снова ударило заклинание, предотвращая любые попытки найти опору. За все годы жизни Гермионе уже удалось испытать пытки в поместье Малфоев. Сейчас же ситуация повторялась в самом родном для неё месте.       Никогда не поздно отомстить врагам, если на тебе, конечно, с удовольствием не отыгрались. Хорошо смеется тот, кто смеётся последним. Замечательная поговорка у маглов.       — Я убью тебя! Ты слышишь? Маленькая мерзкая грязнокровка! — Белла схватила её за руку и швырнула в стеллажи с книгами, да так, что те повалились карточным домиком. Затем прыгнула молниеносным хищником и схватила за горло, сжимая в сильной руке почти всю шею. Лестрейндж почувствовала мягкие вены и хрящи гортани, что скрывались прямо под кожей, и оставила чёрными ногтями царапины, не переставая душить. Глаза Гермионы налились кровью из-за полопавшихся капилляров, а лицо больше напоминало подобие помидора.       Гермиона не могла представить, что этому дню суждено было стать худшим в её жизни, и надеялась на окончание ужаса, лежа на полу после ударов.       «Нужно просто проснуться…»       — Отвали! — не в силах выбраться из захвата, она повисла на руках Беллатрикс в борьбе за возвращение собственной палочки, что сейчас была в рукаве.       — Не смей меня трогать, грязнокровка, своими вонючими… — Лестрейндж подхватила полуживую Гермиону и аппарировала. Оставаться в странном и тесном магловском доме чистокровной ведьме было незачем. Теперь её точно будут разыскивать.       Малфой-мэнор с момента последней стычки не изменился. Он оставался таким же мрачным и унылым снаружи, как раньше. После падения Волдеморта внутри будто стало радостнее и дом посвежел, а небо в Англии стало солнечным.       В просторной гостиной возвышался мраморный камин серого цвета, на котором стояли увесистые бронзовые статуэтки и антикварные лампы с теплым белым светом. Посередине располагался чёрный кожаный диван, где сидела Нарцисса, скрестив ногу на ногу, и попивая красное вино. Она была одета в черную шелковую пижаму.       — Белла? — Нарцисса вскочила и подбежала к сестре. — Что ты… как ты взяла её? Я же видела вас в сражении — в Хогвартсе, — она с ног до головы осматривала раненую Грейнджер.       — Цисси, замолчи. Лучше помоги, кажется, я переборщила, — Беллатрикс положила Гермиону на диван и села, закинув ноги на бронзовый антикварный столик. — О, а виски у нас остался?       — Да уж, я вижу, с тобой шутить нельзя, — Нарцисса кивнула в знак согласия. — Нет, Белла, ты и так неадекватна.       На бледном лице Беллатрикс проступил румянец.       — Со мной шутки плохи. Ты в курсе, что она сделала?       Сердце миссис Малфой пропустило пару ударов, намереваясь и вовсе остановиться. Она знала, что случилось с сестрой, и мечтала освободиться от слуги Тёмного Лорда, устроившей в их доме пожирательский бордель.       — Цисси? — Белла гордо вскинула подбородок.       — Да, я слышу, просто думаю, как помочь девочке. Ты ей всё лицо отбила! — Нарцисса двинулась по квартире в поисках палочки. И прежде, чем старшая сестра перебьёт её, выкрикнула: — Белла, она нас спасла!       — Опять ты начинаешь эту тему! И вообще, где твой холеный муженёк? Я хочу посмотреть в глаза этому трусливому подобию крысы, что сбежал в разгар вечеринки.       — Он улетел с Драко. И не называй наш многолетний ад вечеринкой.       Очнувшись от головной боли, Гермиона не только не чувствовала конечностей, но и ощущала скованность в грудной клетке, что не давало спокойно вздохнуть. Возможно, она упала на стеллаж или ребро книги. Ей вспомнились Рон и Гарри, утверждающие об опасности книг.       «Неужели они настолько их не любят, что при любом упоминании готовы бежать на все четыре стороны?»       Грейнджер лежала на складном сером диванчике, пытаясь сдержать гнев, ледяной страх перед обеими ведьмами и слёзы. Однако они потекли, такие крупные. В последний раз она так плакала… как раз в этом поместье.       Её никогда так не унижали. Гибель на войне — лучший исход событий. По крайней мере, гораздо приятнее было умереть героем, чем пострадать от рук истерички. Истерички, не знающей любви и сочувствия, но страдающей от преданности. В следующий раз эта черта её точно погубит.       — Цисси, гони мне виски! — всё не унималась Белла, постукивая ногой, как маленький ребёнок.       — Белла, заткнись и не мешай мне! — не выдержала та, исцеляя сотрясение мозга Гермионы. — Между прочим, твоя работа. Кто тебя просил бить? — она расстегнула замок кофты у горла и ахнула от увиденного. — Боже, что у вас произошло? Я знаю, это дело твоих ногтей, и не пытайся отговориться схваткой в Хогвартсе, там мисс Грейнджер была ещё в целости.       — Ты же знаешь, меня трудно остановить, Цисси. Просто небольшое воспитание. Кстати, где это чудище будет спать? — Белла исподтишка взглянула на неё.       Нарцисса так и подпрыгнула от несуразности Беллатрикс.       — Я сейчас сама займусь твоим воспитанием! Хотя почему бы не у тебя? — в холодных голубых глазах мелькнуло издевательство над Беллой.       — Ты смеешься? — рявкнула та и в два счёта оказалась рядом с сестрой.       Нарцисса вскинула руки в знак протеста и покачала головой.       — Ладно, я дам тебе немного виски, но Гермиона расположится у тебя в комнате. Смотри не убей её! — она отметила заплаканное лицо Гермионы.       — Спасибо, я готова прикончить… точнее, поселить её там, — Лестрейндж подняла Гермиону и двинулась в комнату.       — Белла, ну смотри мне! — пригрозила Нарцисса, спеша на кухню за обещанным.       Когда Беллатрикс вошла в свою комнату и сбросила тело Гермионы на кровать, она продолжала стоять возле двери, прожигая дыру в обездвиженной девушке.       — Фините! — заклинание сняло парализующий эффект. — Всё равно не встанешь, грязнокровка, не радуйся. Мне плевать на тебя, я получу свой огневиски и уйду, чтобы не видеть грязнокровное отродье, пачкающее каждый метр моей комнаты; чтобы не видеть перекошенную рожу, просящую отхлестать как следует и содрать кожу, — она развернулась и покинула комнату, оставив Гермиону наедине с собой.       Когда она наконец ушла, Гермиона смогла перекатиться с затёкшей спины на левой бок. Ей приятно было лежать на большой двуспальной кровати. Матрас и подушки, как она поняла, были с эффектом памяти, так как отлично взаимодействовали с телом, и это хорошо чувствовалось. Но больше всего Гермионе понравились черные как уголь простыни, свидетельствующие о любимом цвете хозяйки. Ей открывалось поистине ошеломляющее зрелище: зелёные обои в стиле змеиного факультета и большой чёрный стол с мыслимыми и немыслимыми полками всех размеров, заставленный книгами, журналами и прочими принадлежностями.       «Беллатрикс читает?» Гермиона была на сто процентов уверена, что, очевидно, здесь далеко не все книги, имеющиеся в мэноре. Действительно, место не из самых приятных, но и не из самых унылых.       На полу тёмно-серый ковёр, мягкий, как травка, с большим ворсом, покрывающий смертоносно чёрный паркет. Гермиона повернула голову и разглядела прозрачную вазу в форме цилиндра возле стола. При жизни в родительском доме у Гермионы была монстера, подобная той, что сейчас мирно стояла в вазе, но растение с другими листьями, острыми как копья, не было ей знакомо.       Грейнджер передвинулась на край кровати — внезапная боль в спине заставила оставить поползновения выбраться из комнаты. Она повернула голову. Если сейчас же нормально не слезть с кровати, то простыни сползут одновременно с ней, создавая лишний шум.       Ей показалось, или в комнате нет шкафа? Возможно, вещи хранятся в специально отведенной комнате для гардероба. Однако с каких пор её интересовало расположение вещей в абсолютно чужом доме?       Гермиона, попытавшись встать, с трудом превозмогала режущую боль в мышцах и едва не опрокинулась навзничь с кровати. Она застыла, подумав, что Беллатрикс стояла в дверном приёме и наблюдала за жалкими попытками подняться. Она схватилась за прикроватную тумбу, как за опору, опустила ноги на мягкий ковёр и прислонилась к стене, шумно выдохнув.       Гермиона никогда не знала, что встать на ноги — геройский поступок.       На дверь возле входа она не обратила внимания, а побрела дальше, вперёд, к приключениям на пятую точку.       Из гостиной доносились едва различимые звуки голосов, но не разобрать, чьих. Гермиона напрягла слух, но размышления подойти ближе сладостно пленили. Проклиная всё своё гриффиндорское любопытство, несмотря на ноющую боль в пояснице и дрожащие ноги, она подошла на несколько шагов к двери, откуда, как ей казалось, раздавались шёпот и стоны.       Гермиона не знала, как правильно и с какой стороны наступать на пол в незнакомом доме. Вдруг он скрипнет под тяжестью веса и её попытки узнать что-то обернутся полным крахом?       Оказавшись прямо у входа, она устремила взор в центр, между кожаным диваном и камином, и замерла, не веря своим глазам: на полу лежала одна из слизеринок, что училась с Драко на одном курсе — Пэнси Паркинсон, а на ней собственной персоной восседала Нарцисса Малфой.       Что тут происходит? Гермиона встала столбом и что есть силы прижалась к стене, предотвращая падение.       Пэнси закидывала от удовольствия голову, обнажая бледную шею. Губы Нарциссы посасывали участки кожи, оставляя покраснения, тем самым отмечая свою жертву. Пэнси резко схватила её за талию и прижала к себе. С губ Нарциссы слетел стон, и она навалилась сверху с двойной силой, зажимая под собой бёдрами юное тело.       — Цисси… — простонала Пэнси и принялась хватать драгоценный воздух, когда та прижалась своей грудью.       «Так вот она какая, миссис Малфой. А как же Люциус и Драко? Догадываются ли они, что происходит в их отсутствие? Почему аристократов учат скрывать все эмоции? Они имеют место быть! Это не проявление слабости, не унижение и не повиновение».       Пэнси схватила за волосы Нарциссу и грубо дернула назад, наблюдая за реакцией. Нарцисса испустила гортанный вопль, похожий на рык хищника, и выгнулась ей навстречу. Та, в свою очередь, подобралась ближе и медленно прошлась губами от ключиц к груди, не пропуская ни один дюйм, словно от этого зависела вся жизнь.       Гермиона почувствовала интерес и принялась дальше наблюдать за сексом двух женщин. Она впервые видела не только обнаженное тело, но и чувства всегда холодной и отстранённой Нарциссы. Само же понятие о половом воспитании для Гермионы было табу. Она всего несколько раз целовалась с Роном, хотя тот настаивал на большем, но всё не то… Однажды в магловских учебниках по биологии, в разделах об анатомии человека, ей встречались кое-какие сноски, о которых она благополучно позабыла. Признаться, с папиными стеллажами она подружилась больше, чем с остальными.       — Пэнси… — прошептала Нарцисса с румянцем на щеках прямо над головой той, горячо прижимая её лицо к груди.       — Я испугалась, что больше не увижу тебя, — призналась Пэнси, сильнее зарываясь в объятия.       Их чувственные действия показалось такими родными, что Гермиона едва не разревелась, еле удерживая себя в руках. Она чувствовала переживание и отчаянность в голосе Пэнси. Ведь на самом деле, если бы Нарцисса погибла во время битвы, возможно, та решила бы покончить жизнь самоубийством.       От этого стало и вовсе не по себе. Грейнджер всхлипнула и зажала рот рукой, подавив слёзы. Теперь пора было отступать, пока никто не заметил нежданного гостя. Лёгкий шаг назад, и Гермиона в кого-то врезалась.       «Ой, только не это!»       — Я смотрю, тебе очень понравилось, малышка, — губы Беллатрикс коснулись уха, даря жаркое дыхание, словно поднесли свечку.       Гермиона помотала головой.       — Ты слишком много увидела, чего не должна, — хрипло прошептала Белла.       По ногам прошлась дрожь, предупреждая об опасности, но Гермиона не могла бежать. Она лишь удивлялась, как не рухнула в момент любопытства. Лестрейндж заткнула ей рот рукой, изображая кляп, и потащила обратно в комнату, не давая скатиться вниз. Ноги волочились по полу, оставляя невидимые дорожки в комнату.       — Что ты там делала? — рявкнула Беллатрикс и швырнула Гермиону на ковёр, нависая над ней во весь рост.       Гермионе было нечего ответить и она закрыла лицо руками. Её охватывала паника, а мысли и вовсе стали беспорядочно метаться, устраивая хаос. Если она сейчас не ответит — эта психопатка точно запустит Авадой.       Гермиона убрала руки от лица и выжидательно посмотрела в чёрные бездонные глаза, напоминающие пропасть, в которую она так стремительно проваливалась. И она отвернулась, возвращая часть рассудка, расставляя мысли по полочкам.       — Я искала ванную, — сиплым голоском ответила Грейнджер.       — Если бы ты обладала хоть какими-то мозгами и нормальным зрением, идиотка! — вскрикнула Белла и нацелилась палочкой.       Гермиона посмотрела на дверь и вперила взгляд в ноги Беллатрикс.       — Вот ванная! — и рука показала на дверь возле входа, которую Гермиона пропустила — ради того зрелища, что ей предстояло увидеть.       — Грязнокровка! Да как ты смеешь? Посмотри на меня! — но Гермиона не смотрела.       Белла рывком схватилась за капюшон и прислонила кончик палочки к её виску.       — Отвали от меня! — крикнула Грейнджер и принялась вырываться. Увидев уязвимое место, она ударила кулаком в бедро Лестрейндж.       Хватка ослабла, и Гермиона приземлилась на спину.       «Сейчас бы пригодилась палочка, но где она?»       Беллатрикс не выдержала и ударила ногой под ребра. Гермиона свернулась калачиком и принялась рвано хватать воздух, восстанавливая дыхание. Беллатрикс захохотала и сжала палочку. Чёрная прядь упала на бледное лицо. И сколько бы она не убирала её назад — она падала снова.       Слова, сказанные ей, засели надолго, и Гермиона не могла выбросить их из головы. Они постоянно всё портили. Каждый раз, когда появлялся шансы на побег — они возвращались и накрывали волной. Снова и снова.       Сердце вырвали из груди, растоптали и порвали сосуды с артериями, выплёскивая кровь, нарушая кровообращение. Гермиона чувствовала, что может превратиться в жестокое подобие Беллы, если позволит поглотить все эмоции, и тогда станет поздно.       «А может быть, мне снится сон? Да, не самый приятный, но ничего не поздно изменить».       Из глаз брызнули слёзы, и Гермиона невольно проглотила несколько капель, а некоторые так и продолжали катиться по шее, пока не встретились с воротом футболки.       Бездушно-грубые руки схватили за осунувшееся лицо, смахивая влагу.       — Я не могу видеть слёз, грязнокровка, — шёпотом произнесла Беллатрикс, и Гермиона почувствовала пьянящий аромат виски.       Она хотела ответить, но не смогла издать ни звука. Только немой вздох, когда сильные руки прижали к себе. Она пыталась протестовать, но тело никогда не слушало разума. Грейнджер обмякла и закрыла глаза.       «Какого Мерлина мне захотелось поглядывать за кем-то, если можно было просто заснуть?»