Ad extremum spiritum

Пара у Слизнорта тянулась так медленно, что Гермиона чудом не взорвала котёл. Она всё это время не выкидывала из головы злополучное растение, из-за которого теперь не спит и не бодрствует. Взгляд довольно-таки часто замыливался, что привело к несуразной трате ингредиентов из личных запасов профессора. Гарри полностью понимал её, ведь сам бывал в таком состоянии на протяжении шестого курса. В большом зале снова шумно. Судя по зачарованному потолку, на улице шёл дождь. Его капли стремительно падали вниз на тех, кто находился в помещении, добираясь до середины, а затем испаряясь, словно их тут и не было. Она увидела Луну с рэйвенкловцами и помахала подруге, проходя к столу своего факультета. Гарри шумно вздохнул, хмуро поглядывая на Малфоя. Громкий удар кулаком по столу выбил девушку из разбитого состояния овоща. Профессор Блэк внимательно наблюдала за действиями Рона, подмечая, что тот слишком вспыльчив и ревнив. — Где ты шляешься, когда так нужна мне? — Уизли был красным как чёрт. — С Блэк. Она поручила разобрать все эссе у третьего курса. — Грейнджер солгала рыжему. Незачем ему знать правды. Как-то она рассказала, как своему парню, о чувствах, а на следующий день весь Хогвартс знал, что Гермиона призналась в любви. Ну уж нет! С тех самых пор она больше не признается. Её любовь всей жизни — книги. Особенно старые, потрепанные временем и кучей рук. Хоть в них можно спокойно погрузиться, чтобы не испытывать разного рода эмоции. Рон был в недоумении, что Гермиона проверяла домашнее задание, когда как профессор где-то отдыхала. Он утверждал что-то о смерти матери, виной чему была именно пожирательница, несправедливости и использовании своих прав профессора к студентам не по назначению. На самом деле, она уже представила ситуацию от А до Я, если бы Беллатрикс действительно попросила её о помощи. Даже будучи самой умной и мудрой ведьмой на курсе, она не могла ни радоваться, ни плакать. Во-первых, Гермиона продемонстрирует Блэк свои истинные знания по ЗОТИ. Во-вторых, блеснуть интеллектом — это, конечно, хорошо, но она ни секунды не будет тратить на чужие дела, когда так кипят свои. К тому же, просьба полностью противоречит поведению профессора. Эта женщина будет лежать в поту с бледным лицом и вся истекать кровью, но соизволить пасть ниже эльфов — попросить у кого-либо помощи… тем более у грязнокровки. Гермиона коснулась левой руки, вспоминая о шраме. Если бы не чувство страха… За слизеринским столом среди седьмого курса и впрямь было тихо. Драко смотрел перед собой, старательно игнорируя рёв других факультетов. Его мама летом вела себя странно: сидела по вечерам у камина, подолгу о чём-то размышляя. Он регулярно спрашивал отца, но и тот без понятия. Вдобавок ему было бы интересно знать, какого Мерлина у них дома располагалась Грейнджер и почему его на голову отбитая тётка решила преподавать ЗОТИ. Мать ничего не сказала, но Драко подозревает, что есть, вероятно, какая-то сделка, раз она не села в Азкабан. У Панси такие же проблемы. Малфой даже не догадывается, что это как-то связано с ним. Не выдержав того груза, что на неё навалился в последнее время, она выбежала из большого зала. Некоторые студенты вне зависимости от выбранных домов, задумчиво поглядывали в сторону двери. Возможно, ребята впервые лицезрели сцену от слизеринки. Паркинсон бежала в совятню, мечтая ото всех уединиться. Девушка села на пол, покрытый соломой, и заплакала. Слёзы скатывались по щекам, оставляя мокрые следы на мантии. Ей давно говорили, что в себе лучше ничего не сдерживать, чтобы не нести всю ношу в груди. Она попыталась уснуть. Вот только не могла этого сделать из-за угуканья сов и сильных сквозняков, несмотря на отсутствие окон. Наверное, завтра будет болеть горло. Однако никакого желания отсюда уходить не появлялось. Её мысли бушевали, словно волны на Чёрном озере, что она так и не спросила Гермиону, как научиться согревающим чарам. Панси впервые за семь лет в Хогвартсе была благодарна, что попала именно в Слизерин; что факультет змей постоянно отодвигают на второй план, делая жизнь многих студентов закрытой; что у неё нет друзей, которые будут таскаться по пятам. Только одному она была не рада — беспамятно влюбиться, как второкурсница из Хаффлпаффа. Она впервые кем-то заинтересовалась, а теперь получает отторжение. Ей хотелось просто заснуть и хорошенько отоспаться. Веки тяжелели, погружая в сон на мгновение, чтобы осознать местность в котором она собирается спать. Паркинсон плюхнулась в мантии прямо на солому, не боясь испачкаться. Слух привлек шум крыльев, прежде чем она увидела, как в совятню залетел чёрный ворон. Что он тут делает, если башня для сов? Слизеринка завороженно смотрела на гордо вышагивающую к ней птицу. Что этот пернатый тут устроил? Ворон оглядел помещение и от него повеяла легкая волна магии. Превращение произошло так быстро, что девушка и не заметила стоящую перед собой женщину. — Что ты здесь делаешь? — Панси вскочила на ноги. К её мантии и брюкам прилипла солома. — Драко сказал, что ты куда-то ушла и пропала. — Нарцисса подошла ближе, что слизеринка почувствовала цитрусовый аромат. — Так что случилось? Панси пыталась сдержать слёзы, но красные белки глаз и нос предательски выдавали. — Ничего, просто грустно. — Нет, я вижу в чём дело, — настаивала ведьма, — Зачем ты обманываешь меня? — Тогда зачем спрашиваешь? — девушка смотрела на неё сквозь прозрачную пелену. — Чтобы посмотреть, будешь ли ты лгать. Женщина излучала холодность, но каждый раз при виде этой ведьмы барьеры опускались напрочь. Она шагнула к девушке, заключая её в объятия. Панси решила отбиваться, когда как Нарцисса заломила обе руки. Ей не нужна жалость, с которой та пришла. Но, видимо, миссис Малфой явилась не за этим. Ведьма взяла слизеринку за подбородок, и требовательно запечатлела на губах девушки поцелуй. — Ты легко можешь связаться со мной, — прошептала Нарцисса. — Что ты имеешь…? — Но ведьма поставила палец к её губам, обрывая Панси. Что-то прошептав, на ключице слизеринки выступил едва заметный телесного цвета значок ворона, так напоминающий миссис Малфой. Её миссис Малфой. — Достаточно просто коснуться его, — лёгким движением руки она ослабила галстук и расстегнула рубашку, обнажая участок тела, — И прокрутить мысли, — Нарцисса провела пальцами по разгоряченной коже, — Чтобы я услышала тебя. — Паркинсон поняла, что это чистой воды обряд, который провела ведьма, даже не спросив у неё. Но, безусловно, она спокойна, что может связываться таким методом с ней. В голове возникли мысли женщины, стоящей рядом. Моя дорогая, попробуй это. Девушка повиновалась и отправила ей вопрос, который так часто крутился на языке. Как быть с Драко? Что ты скажешь? Стоит ли ему вообще знать об этом романе? Она не хотела разрушать семью, но мысль, что Цисси принадлежит не ей, а Люциусу — сильно злила. Ничего. О, ну, конечно, ты не собираешься вообще что-либо предпринимать. Довольно. Она собиралась отступить, но слизеринка крепко вцепилась в неё, чем немало удивила ведьму. Нарцисса вздохнула и положила руки на плечи Панси. Они простояли так ещё какое-то время, прежде чем девушке потребовалось уйти к отбою. Безусловно, эта встреча запомнится ей на долгое время, если не навсегда. Гермиона сидела в гостиной у камина, держа готовое эссе для профессора Блэк. Почему именно ей она дает заданий вдвое больше, чем другим, а Невиллу вообще ничего? Может быть, ведьма заглаживает таким образом вину за родителей? Если и так, то почему тут она козёл отпущения? Просматривая пергаменты, гриффиндорка заметила совсем не похожий на остальные. Она писала на нём про Мандрагору и первый этап превращения в анимага. Только где же взять этот лист? Невилл определенно знает больше об этом. Ей нужно поговорить с ним. Она пробралась в спальню мальчиков и увидела родные лица друзей. Гарри снова проводил своё время за штудированием книги принца-полукровки, а Невилл по всей кровати обложился исписанными пергаментами. — Советую тебе пронумеровать листы, если не хочешь запутаться, — со вздохом сказала девушка. — Гермиона, привет! — обрадовались парни. Она кивнула им, подходя к другу. — Невилл, у меня к тебе очень секретное дело, — поглядывая на Гарри, — Только не здесь. Пойдём со мной. Юноша удивлённо посмотрел на подругу и накинул футболку, прихватив с собой пергамент, а затем последовал за ней. — Куда мы идём? — спросил он, не до конца понимая. — На… — И куда же? — они развернулись на знакомый властный голос. В темноте, окутывающей с ног до головы, не было слышно даже шороха. На секунду им показалось, что это приступы паранойи на фоне учёбы, пока не увидели Блэк, осветив уголок коридора. — Профессор Блэк? — Гермиона опустила палочку. — Наложили в гриффиндорские штанишки? — Беллатрикс ухмыльнулась, но больше это напоминало оскал. — Что вы здесь делаете? — Невилл встал рядом с подругой, поддерживая разговор. — Это бы я у вас хотела выяснить. — не сдавалась ведьма, — После отбоя шляться по замку, — Блэк взглянула на Лонгботтома, — С пергаментом в руках. Что это? — Пергамент, профессор. — Что с этого? Раскрой его, — она взглянула на лицо Гермионы, в попытке прочитать эмоции, но как ни странно ничего не отражалось. — Он ведь пустой! — не выдержал парень. — Как ты смеешь так со мной разговаривать? — Блэк в ярости направила палочку, но ведьма заслонила друга собой. — Стойте! Вы же профессор! Вы не имеете права! — Ах, конечно, наша защитница, — Беллатрикс насмешливо закатила глаза, прежде чем скользнуть к Грейнджер. — Вы вдвоём приготовите мне сочинение о… Гриндилоу ровно на двенадцать и три четверти дюйма, — Блэк высокомерно вздернула подбородок. — И пятьдесят баллов с Гриффиндора за ночное похождение и препирательство. Женщина проводила их до башни Гриффиндора, продолжая патрулировать коридоры. Они наблюдали за исчезающей ведьмой, а затем вошли в тёмную гостиную без каких-либо слов. — Ну и куда мы шли? — не выдержал Лонгботтом. — Я так понимаю, наша миссия провалилась. — На Астрономическую башню. — ответила она, — Нет, мы сейчас же отправимся снова. На седьмом этаже было тихо, что слышны учащённые удары собственного сердца. Все занимались, видимо, своими делами, раз никто не подвернулся в это время. Интересно, повстречается ли в этот раз Блэк? С них и так сняли пятьдесят баллов и дали эссе, вряд ли гриффиндорцы будут рады, увидев утром потерю. Если Гермиона сама заработала их, а по её вине факультет лишился, то ей ничего не должно быть. Она застенчиво улыбнулась, убирая с лица непослушную прядь. Башню освещал лунный свет, отражая тень двух студентов. Гермиона недоумевала над пергаментом, который взял Невилл. Она подняла бровь, посылая быстрый взгляд Лонгботтому. — Я работаю над этой вещью днями, — он развернул чистый лист, — Апарекиум! — аккуратный и одновременно красивый почерк стал медленно проявляться, прежде чем Грейнджер заметила известные ей растения, многие из которых она уже видела в библиотечных книгах. — Я хочу сделать её как Карту мародёров. Она ещё не доделана, видишь, мне нужны другие заклинания. Надеюсь, ты… — Невилл встретил нахмуренный взгляд. — Да, впрочем, Гарри показал свиток этим летом. Всё равно последний курс, чего уж там таить. Гермиона никогда не обращала внимания на секреты Гарри. Девушка знала лишь про мантию и книгу принца-полукровки. Он наверняка совал всё самое важное себе под подушку. Интересно, как ещё палочка оставалась на тумбе. Видимо, она не была столь важна, если гриффиндорец сменил уже третью. — Невилл, ты молодец! Я так и знала, что ты непременно что-нибудь создашь, но, — девушка сделала паузу, — Мы пришли сюда за более важным делом. — Я слушаю тебя. Гермиона взглянула в темноту, словно опасалась, что кто-то подслушивает их разговор, но ничего не услышала. Напряжение резало воздух. Она подошла к лестнице и села на нижнюю ступеньку, делая позу более устойчивой. — Я изучала Мандрагору, но наткнулась на этапы в анимагии, — ведьма метнула обеспокоенный взгляд, ища поддержки, — Там было сказано, что необходимо целый месяц держать лист во рту, — ей страшно представлялась эта картина, как она будет есть и случайно проглотит его вместе с едой, — Где и как достать его? Я знаю, что ты думаешь на этот счёт, но мне нужно попробовать! — Миона, нет! — она шикнула на него, призывая говорить тихо, — Это большой и неоправданный риск. Кому хочется превращаться в не пойми какое животное? — Я так и знала, — отчаилась девушка, — Что ж, попробовать стоило. — Я догадывался, что ты хочешь стать анимагом. — из-за колонны вышла высокая фигура. Гриффиндорцы обернулись. Если один взгляд признал слизеринца, то второй метался между удивлением и недоверчивостью. — Это невозможно! Я никому не говорила. Ты подслушал нас! Кларк кивнул Невиллу, подходя к ведьме. Взгляды парней были сосредоточены на Гермионе. — Нет, помнишь учебник по травологии? Я пошел во Флориш и Блоттс, чтобы найти такой же, — он ухмыльнулся, пораженному взгляду Грейнджер, — А там отступил от середины примерно на двадцать страниц. Другие растения были не такими уж интересными, а вот то, о чём ты читала… — Невилл подсел к ним. Ему казалось, что ноги больше не выдержат таких ночных прогулок по замку. — Я тоже изучаю анимагию, и не только её, как ты могла заметить, — Кларк запустил руку в волосы. — Иногда мне приходится отлучаться на тренировки возле запретного леса, — он вздохнул, размышляя, стоит ли раскрывать все карты. Да, ведьма много раз о них слышала. А больше всего она не понимает, что там можно делать? — Как известно, патронус может совпадать с твоей сущностью. Может, но не всегда многим повезло, как профессору МакГонагалл. Я читал и лично слышал об этом, — он выпрямился, становясь выше Невилла. — Только вот, как быть, если я не могу его вызвать из-за тёмной магии? — слизеринец обреченно вздохнул. Гермиона сочувствующе посмотрела на Кларка, и положила руку на плечо в знак поддержки. Они просидели в башне больше двух часов, выясняя, где и как достать лист Мандрагоры, проигрывали различные ситуации, с которыми только можно столкнуться. Если Невилл в самых хороших отношениях с профессором Спраут, то он сможет без каких-либо препятствий незаметно ухватить несколько штук. Кларк собрался тренировать и наставлять Гермиону, чтобы она училась у него, как правильно проходить все этапы, благо он находится на предпоследнем. Сам же слизеринец уверен в своём зелье, что даёт им большие шансы на правильность в готовке другого. Хоть девушка на собственные знания трансфигурации и зельеварения не жалуется, но любая помощь не помешает, а лишней уж точно не будет. Они намеревались вернуться в кровати абсолютно незамеченными, но чьи-то шаги, эхом раздающиеся по другой конец коридора, заставили их бежать. Филч, подумали волшебники. Новые наказания им не нужны. Гермиона ринулась вперёд, хватая за руку Невилла. Тень старика пропала, и они спокойно вздохнули, кладя руку на моторчик, что так принято звать сердцем. Сейчас они будто поучаствовали в скачках. Однако, это был вовсе не чокнутый завхоз, а тёмная ведьма, к которой они снова угодили за ненадобностью. — Я так и знала, что вы двое, наглые глупцы, решившие, что можете ослушаться школьных правил, Грейнджер! — рычит Блэк. Гермиона встретилась с этими злыми чёрными глазами, изрядно мечущихся по её лицу. Она почувствовала, как земля уходит из-под ног, а сердце пустилось вскачь, заставляя бежать отсюда, пока не поздно. — Ещё минус тридцать баллов, — ведьма кинула быстрый взгляд, скрывающейся в темноте гриффиндорки. — Лонгботтом, быстро в башню! Беллатрикс развернулась и пустилась в погоню за Гермионой. Её мантия взлетала, словно крылья, при каждом настигающем шаге. Минуя множество поворотов, девушка инстинктивно забежала в библиотеку, словно находила спокойствие в царстве книг. Она затаилась под столом и затихла, не смея лишний раз вдохнуть. Её гложила мысль, что все-таки нужно было в туалет к Плаксе Миртл. Там существовал хоть малейший шанс на безопасность от призрака. Ну, по крайней мере, она бы находилась там не одна. — Грейнджер, не глупи, иначе будет хуже, — пропела профессор. Шаги ведьмы приближались, а леденящий пот покрыл тело, заставляя волосы противно прилипать к шее. Левый глаз задергался в такт кровообращению. Не совсем приятное чувство. В последний раз она ощущала его перед Нагайной, что летела прямо на них с Роном, раскрыв до боли пасть. Боже, где он сейчас? Наверное, спит, укутавшись в два одеяла; и видит сон, что вот-вот он ловкий вратарь противостоит охотникам Слизерина. Гермиона не смогла сдержаться, всхлипнув в ночной пустой библиотеке, спрятавшись от наказания. — Ах, вот ты где, Грейнджер, — Блэк нагнулась под один из столов, а затем схватилась за плечи девушки, чтобы вытащить забившуюся фигуру оттуда. Она молит всех богов, чтобы та её отпустила. В воздухе повисает тишина, когда Беллатрикс вскинула бровь и облизала губы, всматриваясь в карие глаза. Гермиона подпрыгнула, но, Мерлин, проклятые ноги выдали её. Тёмная ведьма, не теряя времени, опрокинула Грейнджер на пол, нависая сверху. Поддавшись искушению, сильные руки Блэк схватили за запястья, лишая какой-либо силы для сопротивления, а черные кудри упали на лицо гриффиндорки, закрывая занавесу реальности. Появилось выражение ужаса и удивления, когда Гермиона начала осознавать, что планирует сделать профессор. Черная фигура приблизилась настолько близко, что она чувствовала горячее дыхание; и ей пришлось затаить своё, лежа под безумной ведьмой. — Тише, — прошептала Блэк, не обращая внимания на прикованный взгляд студентки к пухлым губам. Профессор опустилась ниже, касаясь носом бледной шеи, словно она была цветком. Гермиона не может предположить, что её больше пугает: тот факт, что Беллатрикс собирается сделать что-то очень болезненное или то, что она говорит каким-то спокойным и одновременно нежным голосом. Грейнджер искренне желала выдать хоть толику звука, чтобы не молчать совсем, дабы разрядить напряженную обстановку, но голосовые связки этого нарочно не хотели. Когда девушка нервничает — способность говорить всегда выдает её. Ситуация с самого начала играла против гриффиндорки: она хотела убежать от Беллатрикс, что изначально гарантировалось провалом. Это расплата за глупость. — Какого черта, Грейнджер, вы снова шастали по замку? — дыхание ведьмы согревало кожу, а сила покидала уже расслабленные мышцы, легко сдаваясь. — Мы обсуждали травологию, — ответила Гермиона. Частично это являлось правдой, но разве её можно было провести? — Глубокой ночью в недрах замка? — зарычала ведьма. Беллатрикс не могла совладать с собой, находясь рядом с хрупкой шеей. — Ты думаешь, что можешь лгать мне, верной слуге Тёмного Лорда? — женщина сжала в кулаках запятья гриффиндорки, что скоро, без сомнений, появятся синяки. Блэк не может упустить такую возможность, её может и не быть. Она думала, если не убьет эту ведьму, находящуюся в поле зрения, то мучения как раз кстати. Вкладывая всю свою силу, Беллатрикс кусает девушку, плевав на все нормы и правила школы. Руки давно чесались, чтобы преподать урок. Крик Гермионы, казалось, напугал даже книги, спокойно стоящие в стеллажах. Она дернулась в стальной хватке, срывая голос, словно испытала повторное Круцио. Ведьма рядом принялась что-то шептать, хрипло хихикая. — Блудная врунья, — ухмылка искажает черты её лица. Зловещая и красивая, что дементоры улетят прочь, не желая видеть безумие. Кровь медленно просачивается сквозь поврежденную кожу, где виднелись отпечатки зубов; во рту ощущается странный металлический привкус, который даже не похож на вишню. Может быть, история чистоты крови, что так вдалбливал отец, условна? Чёрт бы его побрал, если это так. Маховика нет, а потраченные годы не вернешь. Гермионе казалось, что она совсем осмелела после битвы за Хогвартс; но нет ничего страшнее гнева Беллатрикс, к которому за последнее время привыкла девушка. Волан-де-Морт по сравнению с ней просто куколка с веткой в руке, где вспышкой магия появлялась, удовлетворяя его капризы. Он и рядом не стоял. Сам факт того, что Том расколол свою душу на семь крестражей, чтобы получить бессмертие уже о многом говорит. Волшебник открыто демонстрировал страхи. Как, не зная любви, можно поддаться на такое? Наверное, Гермиона так и не поймет этой вещи; как и Рон, не понимающий, где же ему поможет зельеварение в квиддиче. Должен же быть хоть какой-нибудь вариант. Из любой ситуации есть выход, однако, не всегда он нам нравится. Чтобы Беллатрикс отпустила, Грейнджер пришлось солгать, что обсуждала их квиддичную команду, в которой не доставало одного охотника. Никто не хотел ввязываться в спорт, кичась недостатком времени из-за подготовки. У Гермионы же оно есть, было и будет. Только теперь придётся как-то выкручиваться.

***

— А Блэк отображается на ней? — с любопытством спросила девушка. — Да, — ответил Гарри, показывая на комнаты возле кабинета ЗОТИ. — Сколько бы я ни наблюдал, она всё равно как-то странно ходит. Встревоженные и вместе с тем интересующиеся взгляды волшебников устремились на Поттера, и он принялся объяснять им в чём дело. — Видите, шаги любых людей, — и правда, у многих следы передвигались совершенно обычно, — А у Беллатрикс через два, а то и целых три, напоминая прыжок. Если представить реальные такие шаги, то частота между ними шестьдесят дюймов. Вы представляете? Они молниеносно схватились за пергамент, едва не разорвав его прямо в руках, чтобы проследить за иконкой со следами, названной Беллатрикс Блэк. Гермиона не могла поверить, чтобы один шаг составлял шестьдесят дюймов, что сродни прыжку животного. Это невозможно для ведьмы. Не может же она быть оборотнем. Такие отличались особенной внешностью. Видимо, развлекается профессор ночью как может. — Нет, сейчас у неё обычные. Это редко когда происходит, но чаще всего глубокой ночью. — Гарри нахмурился и потер лоб, припоминая события. — Где-то через пять часов после отбоя. — Так вот почему ты такой рассеянный на парах, — усмехнулся Невилл, — Глядишь до ручки на ночные перемещения, — волшебник залился румянцем. — Почему эта карта такая неудобная? — Гермиона раздраженно откинула лист, внимательно выслеживая место, где располагается библиотека. Она теперь не может рассчитывать на родной уголок, когда Блэк укусила её прямо там. Ведьма подняла ворот рубашки, пока никто не успел увидеть здоровенный синяк. Закидывая на плечо сумки, гриффиндорцы отправились на пары к профессору МакГонагалл. Она не любила, когда опаздывают, что показывало её пунктуальность. Недаром ведь желала превратить мальчиков в карманные часы или карту. Одни студенты беззаботно расхаживали с книгой в руках, а другие быстро перемещались по коридорам. На угрюмые каменные стены падали ослабевшие лучи вечернего солнца, придавая студентам хорошее настроение. Осень, как известно, всегда ассоциируется с грустью. Девушка рада, что сейчас снова увидит любимого профессора. Директор была эталоном строгости и справедливости, что очень симпатизировала. — Привет, — Панси поздоровалась с Гермионой, сосредотачиваясь на Гарри, чтобы кивнуть. Она почти забыла, что слизеринка может быть дружелюбной. Возможно, сложилось мнение в силу нравов змеиного факультета, как с Драко. Все стали свидетелями, как Малфои сбежали от Тёмного Лорда при первой же возможности. Поттер отозвал подругу подальше от толпы у кабинета, рассказывая, что Рон попросил пригласить её на свидание возле квиддичного поля. — Почему он не может сам? У него что, язык отсохнет? — рассердилась Гермиона. — Ну, ты же знаешь, что для своих девушек, мы… — Гарри заткнулся, судорожно подбирая слова. — По крайней мере, которых хотим куда-нибудь позвать… Мерлин, даже Василиска с драконом легче убить. — Я всё равно не понимаю этого, — он устало взъерошил волосы, ища в той кучке Джинни. Рядом с Луной и Кларком стоял Невилл, который на полном серьезе осматривал очки, способные видеть Мозгошмыгов. — Миона, зачем ты подняла воротник? — парень коснулся своего. — Мне так неудобно. — Ну, это тебе, а я чувствую уверенность, что могу свернуть горы. — девушка на самом деле ощущала странный прилив сил, что сама этому удивлялась. К сожалению, даже как другу, невозможно всего рассказать, а там много историй, которые предпочтительно раскрыть более доверенным лицам. Может быть, лучше вообще молчать. Профессор МакГонагалл учила превращать предметы разных форм невербально. Так как Гермиона опережала сверстников, она пыталась опробовать магию в движении. Грейнджер собралась продемонстрировать все свои знания на практике. Гриффиндор и Слизерин наблюдали за неугомонной птичкой, которая никак не давалась, то и дело лавируя. Ведьма разнесла стул в пух и в прах, когда она пролетела возле Забини. Он упал под громкий ор студентов, что уже держались за животы от смеха. — Осторожнее, мисс Грейнджер, — взмахом палочки женщина вернула Блейзу место. — Извините, профессор МакГонагалл. — Ничего страшного. Урок окончен. — она одарила всех строгим взглядом из-под очков. — Можете быть свободными.

***

Вечером, когда солнце сбавит обороты яркости, они пойдут на свидание. Хоть Рон и стеснялся позвать её, она верила Гарри, что им сложно в этом плане. Гермиона надела тёмно-синее платье, а поверх такого же цвета мантию. Оно было без огромных вырезов, дабы не привлекать внимание. Да уж, кто-то любит открытые наряды, словно их коленом растянули. Спустившись в гостиную, никого не обнаружилось, даже Невилла. Возможно, они сейчас с Луной и Кларком на Астрономической башне. Если все пройдет отлично, гриффиндорка присоединится к ним. Нужно срочно им рассказать во что она вляпалась. Ветер был таким порывистым, будто вот-вот разденет ведьму. Это невыносимо! Почему не в замке? Да даже в пабе тепло. На поле не было ни души. А, ну да, стояла одна одинокая… в красной квиддичной форме. А костюмы у него вообще есть? Это все-таки свидание, а не четвертый курс, когда мама отправила бабушкин прикид. — Вау, ты очень красивая. — он подошел к ней, заключая девушку в объятия. — Спасибо. Они гуляли, болтая о Хогсмиде и будущем, как в старые добрые времена. Даже несмотря на всяческие нападения со стороны Волан-де-Морта, у них было время открыться друг другу. Ведьма серьезно поведала, что хочет вступить в квиддичную команду в качестве охотника. У них недоставало мест, но как только всё восстановили, Джинни вернулась. — ЧТО? Ты же не на самом деле хочешь… — Ну, не ловцом ведь, — хихикнула Грейнджер. — Ты не… — Рон! — она снова прервала шокированного волшебника, — Ты забыл, как мы выбирались из тайной комнаты в том году? — Ой! Миона, и правда. Ему стало стыдно, что он опять забыл, а она, как назло, всё помнит. Поэтому решил переключиться на самые быстрые метла, зло завидуя Гарри; потому что у него на первом курсе появился Нимбус-2000, а потом ещё и Молния, сразив всех наповал; потому что друг рос без родителей, но имел такие мётла, а он в большой семье, где не было лишних галлеонов даже на палочку, а вещи братьев и вовсе приходилось донашивать. Хорошая пища для Малфоя, что любил кичиться богатством и чистокровностью. — Покажи, как ты летаешь, а то сквозь Адское пламя не было видно, насколько хорошо. — Рон, я в платье. Давай на тренировке. — Грейнджер закуталась в мантию. — Ладно. Это хорошо, что ты с нами, а то у Слизерина этот новичок. — гриффиндорец скривил губы, вспоминая их команду. — Но не ловец, им остался Малфой. Так что, победа наша. Кстати, ты могла бы не надевать это дурацкое платье… — парень пожал плечами. — Дурацкое? И это мне говорит человек, который пришел в квиддичной форме. Рон, вообще-то ты мог надеть что-нибудь приличное! — Да что ты всё заладила? — ощетинился Уизли. — Что, уже нашла кого-то и теперь выносишь мне мозг? — Гермиона от неожиданности подпрыгнула. Она задохнулась от такого предположения. Да как он может… как он смеет о ней такое подумать? И этого дурака ей пришлось отстаивать перед Блэк. Боже, Мерлин правый, этот идиот неисправим. — Знаешь, что, Рон Уизли? — демонстрируя всю холодность, на которую была способна, — А он вообще у тебя существует? Я вот что-то ни грамма не наблюдаю. — гриффиндорка пожала плечами. — Ну и проваливай! К кому ты там… — К КОМУ Я ТАМ ЧТО? — крикнула Гермиона. — ВСЁ! — Уизли был красным, — ПОСМОТРИ НА СВОЙ СЛЕД НА ШЕЕ! ТЫ ВООБЩЕ ВИДЕЛА СЕБЯ СЕЙЧАС С ТАКИМ ПЯТНОМ? Я ТАК И ЗНАЛ! — Он сжал кулаки, отчего вены напряглись. — Правильно Лаванда говорила, что ты бесполезная зануда, книжный червь и мозгопожиратель. Да, у меня вообще-то есть мозг, а есть ли у тебя чувство стыда? Видимо, нет, раз бросаешься от одного к другому. Рон оторопел от своих же откровений, но было поздно. Он должен ей всё высказать после изнурительной тренировки. Слишком долго волшебник держал в себе информацию, что теперь стала убивающем оружием. Он не понимал, почему многие верили о смерти человека словом. Как им можно убить? Это же не магия, не меч и не бомба. — Тебя не увлечь квиддичем, не радует сливочное пиво в пабе и совершенно не нужна слава, но мама что-то нашла в тебе. — он посмотрел на пустые трибуны. — Лаванда не такая. Я чувствовал, что к ней нужно вернуться, но продолжал бегать за тобой, подстраиваясь под кошмарное поведение и ежесекундные нравоучения. Она и сейчас мне нравится, но мать тогда была против, — волшебник не обращал внимания на девушку, стоящую рядом. Парень топтал ботинками песок под ногами. — Теперь же, когда её нет, могу позволить себе нормальные отношения: не гонения за вечным идеалом, что несёт в себе разочарования; и не скомканные поцелуи, будто нам по двенадцать. — Это всё или есть ещё что-то? — она смотрела на Рона стеклянными глазами, не способными отразить сердечный разрыв. В груди сильно ухнуло, только теперь пульсируя опустошенностью и ненужностью. Гарри рассказывал ей, когда Невилл уничтожил крестраж, с Волан-де-Мортом случилась похожая ситуация: он как-то отшатнулся, чуть ли не падая, но не мог вздохнуть — у него отнялась частичка жизни, частичка себя. Да, это была одна из расколотых душ, но она всё же принадлежала ему. Слезы выступили, намереваясь окончательно выбраться наружу. Стояла мутная пелена, искажая весь вид поля и замка. Когда они высохнут, наступит какое-то странное прозрение. Гермиона не могла объяснить этого с помощью науки и анатомии человека. Возможно, вода прочищала замыленный взгляд. Может, ей вовсе и не нужны отношения, которые она всячески пыталась сохранить. У неё же такая хорошая репутация всезнающей студентки. — А ещё ты… ты не особо искренне тянулась ко мне. Пару поцелуев и объятия это всё на что ты способна? Даже на войне, когда за нами охотилась змея, не выслушала меня, мое признание. — он заглянул Грейнджер в глаза. — Профессор Трелони была права? А я и не мог догадаться о чём та вещала, почему ты так взбесилась. О, я прозрел, Гермиона. ЭТО Я ТЕБЯ БРОСАЮ, А НЕ ТЫ! — Рон выплюнул мысли, что так гложили его в последнее время. — Что случилось? — надменно вмешалась Блэк. Рыжий подпрыгнул от тона и присутствия тёмной ведьмы. Парень не хотел ляпнуть лишнего перед профессором, так и стоял столбом, открывая и закрывая рот. Только вот, он уже раскрыл многое, даже то, чего не стоило бы. Гермиона кинула быстрый взгляд на профессора, и двинулась в сторону запретного леса. Ей всё равно, что на ней платье, а это не самый удачный прикид для волшебника, на которого могут напасть. К тому же, из благородных мужчин она знает только мускулистых кентавров, и если хоть один из джентльменов составит компанию, безусловно, она будет счастлива. Интересно, какую участь постигла Амбридж? Будут ли обитатели леса рады, если она притащит им ещё одного на закуску или в качестве раба? Она представила себе небольшую сценку, где Рон помогает кому-то построить убежище без магии.  — Но как я смогу что-либо сделать без палочки? — рыжий стоял возле кучки увесистых веток. — Мерлиновы подштанники! Этому ты должен был научиться в школе, дубина. От этих мыслей Гермиона захихикала, едва не упав с бревна. Чёрное озеро посылало к берегу волны. Как ни странно, но именно они придавали спокойствие. Ведьма чувствовала, что потребность проклясть Уизли решилась сама собой.