Приворотное зелье

POV Акутагава В свою комнату я ворвался как ураган, закрыл за собой дверь и прислонившись к ней, приложил ладони к пылающим щекам. Я студент боевого факультета, сильнейший некромант на потоке, смущаюсь как девчонка. Но… что это сейчас было?! Мои пальцы коснулись припухших губ, мне казалось, что я до сих пор ощущаю требовательные поцелуи незнакомца и его прикосновения. Сколько раз я говорил себе не вестись на подначки Дазая? Каждый раз, когда я позволял себе ответить на его уколы, происходила катастрофа. В один раз наш спор закончился тем, что мы помогали Коё Озаки, которая преподаёт боевые искусства, восстанавливать разрушенный нами зал. Она нас не ругала, просто назвала неугомонными детьми, но после её занятия я не чувствовал тело совсем, на автомате добравшись до комнаты я просто упал на кровать и уснул. Так прошла целая неделя мы с Дазаем страдали больше всех, зато сил на споры не оставалось. Но сегодня из-за него я сегодня чуть не переспал с незнакомцем!  — Каррр, — громкое карканье раздались за окном. Отойдя от двери я подошёл к окну и выпустил ворона в комнату. — Каррррр, — с возмущенным карканьем ворон стал вышагивать по столу с конспектами. — Не ругайся Ри и спасибо, — произнёс я гладя ворона. Иногда мне кажется, что я вместо его души, поместил в него душу кота. Приняв душ и переодевшись я решил лечь спать. Заснуть так и не получалось, я ворочался с бока на бок. Спустя пару минут в комнате стало невыносимо жарко. Я порадовался, что живу в отдельной комнате, ведь с каждой минутой жар становился всё сильнее. В мыслях вспыхивал образ незнакомца, его прикосновения, поцелуи. На следующий день на учебу я шёл разбитым, с больной головой, бледный, как стригой. Надеясь, что любимые одногруппники примут за нечисть и упокоят. Душу поселилась странная тоска, которая не проходила, чтобы я не делал. — Рюноскэ, что с тобой?, — ко мне подлетел Чуя, мой одногруппник и хороший друг. — Ты заболел? Выглядишь так, как будто тебя только что воскресили, — произнёс он. — Плохо спал, — ответил я другу, откидывая с лица тёмные пряди со светлыми кончиками. — У тебя на голове воронье гнездо, у тебе там Ри спал?, — спросил Чуя. Он единственный из группы знает о вороне. Если бы прическа была моей самой большой проблемой, я бы только порадовался. Чуя вскинул засветившиеся голубым светом руки и направил их на меня. Волосы распрямились и заплелись в хвостик. У Чуи была маленькая сестрёнка, милый ангелок с темно — синими волосами, которой он постоянно заплетал различные причёски. Гин в этом со мной не повезло, у меня не получалось ничего и маленькая ведьмочка научилась все делать сама. — Парни!, — по коридору бежал староста нашего курса Куникида. — Зелеварение все же будет, не забудьте учебники. Куникида у нас с виду правильный и манерный, но мы то знаем, что наш ангелок может ругаться так, что у бедных орков уши в трубочку сворачиваются, а ведь эти морды разговаривают практически только матом. Мы с Чуей удивленно переглянулись. Уже как два месяца Зельеварение отменяют по причине ухода в декрет нашего прошлого преподавателя Акико Йосано. До пар с ней я думал, что самое худшее место это кладбище и зал для тренировок, но после первой пары, когда она напоила Дазая ядом и сказала, что у нас есть ровно три минуты на то, чтобы приготовить антидот, я в этом усомнился. Дазая откачали только целители, а Йосано просто поставила всей группе неудовлетворительные оценки. И так каждое занятие Йосано выбирала жертву, а мы должны были её спасти. На мне лично было протестировано зелье останавливающие дыхание, неприятные ощущения, словно тебя душат, но только изнутри. Из всей группы меня спас лишь Чуя, который сам не понял как это, сделал, просто переволновался и смешал все, что лежало на столе. Йосано покачала головой, но пятёрку ему поставила. На остальных факультетах Зельеварение проводят другие преподаватели, а нам просто отменяют занятия. Наш факультет откровенно недолюбливают и бояться, даже посильнее огневиков, которые в плохом настроении могут сжечь все на своём пути. Уже на подходе к злополучному кабинету, в котором я вчера чуть не переспал с незнакомцем, я чувствовал, что сейчас встречусь с ним. Глупо было бы не связать появления нового преподавателя с ним, иначе, что он делал в кабинете зелеваренья ночью? — Проходите, занимайте свои места, — от его голоса моё тело покрылось мурашками, а сердце застучало как бешеное. Я замер в дверях, рассматривая мужчину при свете дня. Он стоял у преподавательского стола, держа в руках журнал нашей группы. Высокий, худощавый, черные волосы достают до плеч, притягательный черты лица. Он был одет во все черное: чёрная рубашка, чёрные брюки и длинный чёрный пиджак. Мужчина словно почувствовал мой взгляд, повернул голову ко мне. Фиолетовые омуты глаз рассматривали меня жадными и одновременно злым взглядом, словно внутри у него шла борьба с самим собой. — Ты что застыл?, — Чуя подтолкнул меня сзади, помогая разорвать наш зрительный контакт и вернуться в реальность Я смотрел теперь только под ноги и направился к своему месту, стараясь по пути привести сбившееся дыхание в порядок и чуть не упал, когда вспомнил, что всегда сижу на первых партах. Мне теперь предстоит на всех парах сидеть перед ним. «— Да за что мне такое наказание! Никогда не буду больше спорить с Дазаем.», — мысленно ругался я. Из-за того, что я слишком ушёл в свои мысли, я не заметил, куда иду, и врезался в кого-то. Мой взгляд наткнулся на тёмные ботинки я стал поднимать взгляд выше, скользя по темной ткани брюк, ширинка и дальше вверх, отсчитывая чёрные пуговицы рубашки, пока не наткнулся на плоскую грудь со светлой кожей, скользнул взглядом по его шее, отчего его кадык нервно дернулся, дальше к волевому подбородку и мягким губам. Я тяжело сглотнул, облизав свои губы. Сейчас я был близок к тому, чтобы шагнуть к этому мужчине и поцеловать его на глазах у всей группы, провести по губам языком… Мой взгляд поднялся выше, и я утонул в его фиолетовых глазах. Мужчина нехотя дернул головой разрывая наш зрительный контакт, а я разочарованно выдохнул. POV Федор. Огромных усилий мне стоило отвернуться от него и переключить внимание на других адептов. Хотя, больше всего на свете я желал оставить только его в кабинете, поставить его в позу покорности и… Я тяжело вздохнул, развернулся и направился к своему столу, чтобы никто из адептов не заметил моего подъема. Стоило только сесть, как прозвенел колокол, сообщая о начале длинной пары Зельеварения. Не выдержав, я вновь взглянул на него, сердце пропустило удар, а в паху болезненно заныло. Он тоже смотрел на меня, покусывая нижнюю губу. Вчера в ночной темени я почти не разглядел его, да после дозы какого-то любовного порошка я бы сходил с ума даже по нечисти. Но мне в какой-то степени повезло и нарушителем моего спокойствия стала не нечисть, а симпатичный парень. Чёрные волосы с белыми кончиками, как и у меня доходили до плеч, когда он входил в кабинет они были собраны в высокий хвост, но теперь распущены, помогая их обладателю скрыть румянец на щеках. Кожа нежная, молочного цвета, красивые серебристые глаза на дне которых плескалась подавляемая страсть, а его губы, я до сих пор помнил их земляничный вкус и нежную податливость. Он сидел за самым первым столом, напряженный до предела. На нем чёрная рубашка с серебристыми пуговицами, узкие брюки чёрного цвета, истинный некромант. Лучше бы ты не появлялся на моем пути. По правилам я должен сообщить об этом ректору, а тот сообщить стражникам, но я этого не сделаю. Сам накажу и это наказание он запомнит надолго, я усмехнулся, в моей голове появилась горячая картинка, которая не давала спокойно вести лекцию.  — Меня зовут Фёдор Достоевский. Я проведу у вас занятия, оставшиеся до конца семестра, а также приму итоговый экзамен, — проговорил я всей группе, а взгляд то и дело косил в его сторону. Как бы выяснить его имя? — Начнем с ваших долгов, — я придвинул к себе список выполненных практических работ группы. Адепты резко притихли, ведь за каждым числился хотя бы один долг по практической или же по письменной работе. Каждый раз, называя имя, я ждал, когда он откликнется, но он молчал. Все долги были озвучены, а его имя я так и не выяснил. Еще раз прошелся взглядом по списку и тут заметил единственного адепта, у которого были сданы все лабораторные и письменные работы. — Акутагава Рюноскэ. — Это я, — он поднялся со своего места, нервно заправляя прядь волос за ухо. — Вы у нас самый ответственный, Рюноскэ?, — спросил я, перекатывая его имя на языке. С драконьего языка его имя переводилось, как: прекрасный дракон, стремящийся быть сильным. Красивое имя. Только вот, что он делал в кабинете зельеварения? — Да, — отозвался он, так и не подняв на меня своих прекрасных глаз. — Садитесь, Рюноске. И задержитесь после лекции, нужно обсудить инцидент в лаборатории. Рюноскэ опустился на стул и нервно прикусил губу, а я сосредоточился на лекции. Точнее попытался сосредоточиться, в присутствии мальчишки это было невероятно сложно, потому что с тех пор, как он вошёл в кабинет, эрекция еще ни разу не опала. Он тоже всю пару ерзал на стуле, кусая губы. Звонок стал благословением для нас обоих, теперь, мы напряженно ожидали, когда все адепты покинут помещение, чтобы остаться, наконец, наедине. Рюноскэ остался на своем месте даже тогда, когда кабинет опустел, а я с помощью магии защелкнул замок. Что ж, если он хочет, чтобы все произошло на ее столе, пусть будет так. — Что со мной происходит?, — спросил он, наблюдая за тем, как я приближаюсь. — Мне и самому интересно, Рюноскэ. Я бы пришел к тебе еще ночью, но не знал, где ты живешь, — произнёс я. Потому, что вчера прошла самая худшая ночь в моей жизни, меня ломало и корежило. Вчера впервые за долгое время, я сбрасывал напряжение сам, словно подросток. И теперь я жутко зол на виновника моих мучений, но желание было сильнее злости. — Встань, — прозвучало как приказ. Рюноскэ нахмурился, но подчинился, медленно поднялся, опершись руками на спинку стула, на котором сидел. Я схватил его за локоть и подтащил к себе. Как только он вновь оказался в моих объятиях, это зудящее чувство тоски отступило, сменившись звенящей радостью, отдающейся в каждой клеточке тела. Я зажмурился от удовольствия, вдыхая пряный аромат его волос, нашел губы, ягодный вкус которых заставил моё сердце застучать сильнее. Одной рукой я прижимал Рюноскэ к себе, а другой исследовал его тело. — Профессор, — прошептал он, когда я добрался до его нижнего белья и разорвал его. Рюноскэ, что-то промычал мне в губы, то ли недовольный потерей белья, то ли тем, что я слишком медлю. Наверное, второе, мне бы очень этого хотелось. — Ты девственник?, — я расстегнул застежки брюк и припустил белье, выпуская вибрирующий от напряжения член. И молился всему, чтобы это оказалось не так. — Да, — на меня с мольбой и ужасом смотрели серебристые глаза. «— Тьма! Да за что мне такое наказание?!», — простонал мысленно я и развернул его спиной к себе. Взяв со стола неприметный пузырёк со смазкой, я стал медленно его растягивать. Рюноскэ глухо простонал, вскинул руку, что-то, пытаясь, наколдовать — полог тишины, но из-за дрожащего от возбуждения тела, у него ничего не получалось. Бросил плетение над нами, теперь все стоны Рюноскэ останутся в пределах этой комнаты, они предназначены только для меня. Я аккуратно двинул бёдрами, Рюноскэ громко простонал и вцепился в стол сильнее. — О, Тьма, — выругался Рюноскэ. Прочная усмешка появилась на моих губах и я медленно начал увеличивать темп. Постепенно двигаясь все быстрее, а через несколько мгновений, Рюноскэ достиг своего пика, закричал содрогаясь всем телом. Его последний громкий стон стал последним толчком и для меня и к его стонам прибавились мои.