Приворотное зелье

POV Рюноскэ Акутагава. Сознание с трудом возвращались, я собирал себя по кусочкам Профессор все еще обнимал меня, положив покрытый испариной лоб мне на плечо. Между моих ног было так влажно, что я не знал, куда себя деть от стыда. Как я мог так низко пасть? Со своим преподавателем, с практически незнакомцем. Профессор мягко повернул меня к себе и вгляделся в моё лицо. — Только твоих слез нам не хватало, — хищные черты его лица заострились, профессор небрежным жестом провел ладонью по моим щекам, стирая дорожки слез. Он отстранился, а я привёл себя и одежду в порядок с помощью заклинания, и начал одеваться. Профессор тоже приводил себя в должный вид с помощью бытовых заклинаний. — Пока мы можем нормально мыслить, давай разберемся, что происходит, — произнёс мужчина. Он отвел руки за спину и выжидающе смотрел на меня. Профессор не казался мне привлекательным, слишком грубый и ненамного, но старше меня. До всех этих событий я думал, что мне нравятся девушки, но если бы я засматривалсяна мужчин, на него бы никогда не обратил внимание. — Я сварил любовное зелье, — решил честно признаться в своем преступлении. — Рюноскэ, — он смерил меня строгим взглядом, а я невольно выпрямился. Так я ощущал себя только, когда нас с Дазаем отчитывал ректор Фукудзава. Фёдор Достоевский, выглядел лет на двадцать пять, но кто знает, как обстоят дела на самом деле? Возраст мага очень проблематично определить. — Из лаборатории стала исчезать трава вызывающая галлюцинации и корни дурман-травы. В твоём возрасте все стремятся к развлечения, возможно ты воруешь из для себе, ну или для друзей? — Что? Вы меня в воровстве ингредиентов обвиняете?! — я топнул ногой от возмущения. Да, я грешен. В детстве воровал еду для себя и сестры, делал всё, чтобы выжить… Но сейчас мы с Гин считаемся лучшими на своих потоках, получаем стипендию. Я беру любые заказы, коплю на наше будущее, но мысли о том, чтобы снова воровать никогда не появлялось. Лучше голодать, ходить в старых вещах, чем попасться на воровстве и испортить всё. — Разве не так? — губы профессора изогнулись в кривоватой улыбке, а фиолетовые глаза сверлили меня тяжелым взглядом. — Нет, не так. Ни я ни мои друзья не нуждаются в таком веселье, — ответил я. — Может кому-то хотелось чего-то нового, а ингредиенты без рецепта целителя не получишь, да и стоят они дорого, — продолжал сверлить меня взглядом профессор. Я постарался вспомнить, какие ингредиенты упоминал профессор: корни дурман — травы и трава вызывающая галлюцинации. Действительно, редкие и дорогие. — Но зачем кому-то варить такое зелье? Это же глупо. Ошибешься хоть на грамм и всё смерть. — Ты прав, Рюноскэ, — профессор усмехнулся. Его ответ окончательно сбил меня с толку, но прежде чем я задал уточняющий вопрос, он вновь вернулся к нашей проблеме: — Зачем тебе понадобилось приворотное? — Я поспорил с одногрупником. — Вы же знаете, что любовные зелья запрещены законом? Я должен сообщить об этом ректору, — произнёс он и скрестил руки на груди. — Знаю. Сообщайте, но дальше это уже будет не вашим делом, — ответил ему я. — Рюноскэ! — фиолетовые глаза обожгли меня страстью, вперемешку со злостью. Я невольно оттянул рубашку, прикрывая эрекцию, ощутив жаркую волну внизу живота. «— Тьма! С этим надо что-то делать!», — мысленно выругался я. — Какое заклинание ты наложил? — произнёс он, подходя к столу. — Магический круг стандартный, я его уже проверил, пыль я собрал, но ее анализ займет как минимум неделю, так что хорошо бы, чтобы ты вспомнил плетение. — Я и плетение использовал стандартное, — ответил ему я. Профессор остановился у стола, небрежно отбросил верхние книги со стопки учебников, потом развернулся ко мне, протягивая мой учебник с заложенной на нужной странице закладкой. — Вот. Стандартное, — я раскрыл учебник, но заложена оказалась другая страница. — Нет, это не то, — я начал пролистывать страницы в поисках нужной. В глубине души я уже понял, что все-таки что-то напутал, но надежда, как говорится, умирает последней. — Учебник был открыт на этой странице, — возразил мужчина. Я открыл страницу с нужным плетением, посмотрел на него и вспомнил, как при создании мне показалось, что плетение другое. Вновь открыл страницу с закладкой: плетение «оковы страсти», вызывает физическое влечение к тому, кто наложил заклинание. — Тьма! — с моих уст сорвалось ругательство. Завершение плетения я помнил потому, что именно «оковы страсти» вплел в первоначальную конструкцию. И что мне теперь делать? — Можно услышать более информативный ответ, Рюноскэ? — спросил он, растягивая и словно катая на языке моё имя. — Кажется, я соединил два плетения, — прошептал я. Если против стандартных заклинаний существуют готовые контрзаклинания или антидоты, то со смешенными плетениями сложнее. — Соединил, — Достоевский глубоко вдохнул, хищно раздувая ноздри, а фиолетовые глаза уже полыхали гневом. — Я смогу воспроизвести плетение и контразаклинание составлю, — произнёс я. — Рюноскэ! — он невесело рассмеялся, глядя на меня с пренебрежением. — Кажется, ты не совсем понимаешь, как именно создаются контрзаклинания. Все-таки ты некромант, а не ведьмак. — Я смогу! — упрямо повторил я. Достоевский на эти слова только фыркнул. — Я начал работать с порошком, который ты создал, но это займёт много времени, — произнёс профессор. — Вот и разбирайтесь с порошком, а я буду составлять контрзаклинание, — произнёс я и с силой захлопнул учебник в своих руках. Брови профессора поползли вверх от удивления, а я, развернувшись, направился к двери, только хотел выйти вон, громко хлопнув дверью, но вспомнил, что не забрал свою сумку. Пришлось призвать всю свою выдержку, чтобы сохранить невозмутимость на лице, когда я развернулся и двинулся к своему столу. Противный профессор с ухмылкой следил за моим передвижением, а я собрал сумку и надеюсь, с достоинством покинул кабинет. А вот когда покинул кабинет, я позволил себе со злости ударить кулаком стену. Полегчало, но не особо, рана тут же затянулась. Сверившись с часами, я выяснил, что следующая пара уже приближается к концу и скоро адепты отправятся на обед. Я неторопливо вошёл в столовую академии. Просмотрев сегодняшний выбор блюд, я взял жаркое и салат с грибами, и присел за свой любимый столик у окна. «— Все еще не верилось в произошедшее. Я и профессор. Мы только что занялись любовью на моем ученическом столе. Тьма, как я теперь дальше буду за ним сидеть, заниматься? Профессор еще и в воровстве обвинил. Пропажа дорогих ингредиентов серьезное преступление, да и не каждый может войти в лабораторию. У меня очень чуткое магическое зрение, я вижу сигнальные нити, но вчера, если подумать, они были расположены очень уж просто, будто приглашали войти внутрь. Неужели, профессор ожидал таинственного вора?», — размышлял я. Прозвенел звонок, возвещая окончание пары, а я уже завершил трапезу и отнес поднос. — Привет, Рюноскэ, — ко мне подошёл Тачихара и сверкнул белозубой улыбкой. — Что-то случилось? — он огляделся. Другие адепты обходили нас, и мы отступили ближе к стене. — Да. Понимаешь, новый профессор зельеварения сообщил мне, что из лаборатории пропадают редкие ингредиенты. Я не говорил ему, что ты помогал профессору Йосано. Подумал, может ты в курсе? — произнёс я. С его губ пропала улыбка. — Ты думаешь, я ворую из лаборатории? — Нет, ты что! Я не хотел тебя подставлять. Не злись, пожалуйста. Тачихара тяжело вздохнул. — Рюноскэ, как я могу на тебя злиться? Ты единственный помог моей семье после пожара. Мы очень благодарны тебе. — Я просто дал деньги, — я смерил Тачихару строгим взглядом. Он тогда отказывался их брать, гордость взыграла. — Я уже больше полугода не помогаю в лаборатории. Акико… в смысле профессор Йосано помогла мне устроиться на работу по выходным в госпиталь, и договорилась, что я получу должность помощника лекаря после завершения академии. — Спасибо, что не рассказал, мало ли, сделают виноватым. — Скажешь тоже, — произнёс я. — Такое уже бывало, — Тачихара вздохнул и отправился обедать. Я отправился в свою комнату, чтобы сосредоточиться на насущном. Разработаю контрзаклинание и запущу им в самодовольное лицо Достоевского. Но на пути возникло внезапное препятствие — Дазай, который выступил передо мной из-за поворота, и так резко, что я, не успев остановиться, и налетел на его грудь, ткнувшись носом куда-то в районключицы, а этот наглец еще посмел положить ладони на мою талию. Я сразу отстранился, смерив Дазая злым взглядом, даже говорить ничего не стал. Зачем зря сотрясать воздух? Он всегда так себя ведет. Дазай улыбнулся в ответ на моё недовольство и подмигнул. — Ну, что Рюноскэ, готов похвастать приворотным зельем? — произнёс он, а в его карих глазах плясали черти. — Меня вчера поймали, я не смог наложить заклинание. Спор отменяется, — произнёс я и попытался обойти Дазая, но не тут-то было.Дазай удержал меня на месте, положив руку мне на плечо. — Спор никогда не отменяется, Рюноскэ, — с усмешкой заявил он. — Будешь делать за меня домашку и решать тесты. — Хорошо, — огрызнулся я, после чего продолжил свой путь. Я благополучно добрался до своей комнаты и сосредоточился на самом важном, спасении себя от собственного заклинания. Это было очень сложно в мыслях мысли каждый раз возникал образ Достоевского, его слова, его губы. Плетение я воспроизвел быстро, перенес его структуру на бумагу: судя по всему, первое плетение приворожило нас с профессором друг к другу, а второе создало взаимозависимое влечение. Дальше я занялся контрзаклинанием. В дверь постучали, записав все в блокнот, я дошёл до двери и открыл её. На пороге лежала гора тетрадей. — Ррр… Тьма! Дазай, чтоб тебя лентяй хренов, — выругался и закрыл дверь. Промучавшись с домашним заданием Дазая, я вышел в коридор. — Куникида, ты в комнату идёшь? — спросил я у шедшего мне на встречу старосты. — Да, а что? — спросил Куникида. — Вот, передай, пожалуйста, этому лентяю, — я передал Куникиде стопку тетрадей Дазая. Куникида и Дазай к несчастью для обоих соседи по комнате. И каждый день из их комнаты раздаются ругательства, летают вещи Дазая, да и сам Дазай не раз пересчитывал своим лицом ступени. — Рюноскэ, он заставляет тебя делать за него домашнее задание? , — строго спросил Куникида, с брезгливостью держа тетради соседа. — Это не надолго. Мы просто поспорили и я проиграл. Передай, пожалуйста, — произнёс я. — Хорошо. Только мой тебе совет Рюноскэ, перестаньте спорить, а то эта ленивая скумбрия скоро тебе на шею сядет и ножки свесит, — строго произнёс староста. — Поверь Куникида это точно был последний наш спор, — произнёс я. — Вот и замечательно, — произнёс Куникида и направился к себе в комнату, а я пошёл искать Чую.